Владычица трезубца

      Раскаяние и слёзы — да, ты плакал. Ты говорил и говорил, словно освобождая свой разум от тех тяжёлых материй, что возложили на тебя. С другими людьми всё было бы проще и быстрее, но только не с тобой, ты особенный, Армандо Салазар.       

Настал тот день, когда пришло время, и ты со своей командой вернулся домой.

      В своих снах ты видел меня, безжалостную, дикую, страстную, видел, как я кусаю и целую тебя, привязанного. Эти сны будут мучить тебя; твоё тайное желание — чтобы я была с тобой.       Я знала, что теперь внутри ты хотел нечто большего. Я была твоим учителем, спасителем, твоей богиней, владычицей жизни, той, что могла исцелять и калечить. Так много крайностей, и всё же ты видел, что я всегда на стороне между двух сил: разрушения и жизни.       Я изменила твою жизнь, возродила в тебе того чуткого, милого мальчика, которым ты был. Да, нельзя смыть то, что ты сотворил, но можно стать лучше.       Мы все можем меняться, нужно приложить усилия и волю.

***

Я так много хочу тебе сказать, что приходится молчать.       Монолог твоего сердца.       Снова один. Больше никаких отношений. Не могу, не хочу… Поговорите со мной, пожалуйста… Давай встретимся, молю…       — Здравствуй, свобода, ты мне дороже.       — Поговорите со мной, кто-нибудь.       — Я совсем тебя не вижу. Отвыкаю…        — В каждом из нас кто-то умер.       — Самый лучший запах в мире — это запах твоего мёртвого тела.       — Либо я идиот, либо ты мне нравишься. Даже больше: я люблю, я готов быть мертвецом хоть тысячелетия, лишь бы изредка видеть тебя. Только ты — всё, что имеет значение для меня.

***

      Прекрасный образ скрыт во тьме, влечет тебя за мной,       Но ты всё продолжаешь идти, как невинное дитя за матерью.       Я много думал, вспоминая каждую деталь тех дней и ночей, когда ты мучила меня, моё тело и мой разум. Только так ты могла разломать первую стену, чтобы добраться до второй. Ты показала мне многое. Я думал о своей жизни: как начинал, что потом. Я был слеп.       Бесчеловечность заставляет серьёзно задуматься о своей жизни, каким я был, кем стал. Сожалению, мы правда часто не замечаем, не хотим замечать людей, которые в нас нуждаются, не думая о том, что сами можем оказаться на их месте…       Чёрствость, невнимательность, эгоизм — мы так часто с этим сталкиваемся, что сами постепенно становимся такими — чёрствыми, невнимательными и эгоистичными.       Я прозрел, мучительно, но я благодарен, ты, владычица трезубца, заточённая и прекрасная. Ты мудра, ты знала, что делаешь, ты заставляла меня говорить. Я был упрям, но ты сломила меня, и я даже рад, что ты это сделала, ведь ты подарила мне так много, сделала для меня больше, чем мать и отец. Ты щедра и справедлива, жестока и нежна, страстна и неутолима. Я многое понял и продолжаю понимать.       И самое главное — я люблю, я смертный, который любит богиню жизни, воды и ветра, старшую дочь, что была умнее и дальновиднее всех своих соплеменников, за что понесла наказание. Не своё, а своей сестры, что не оправдала твоих усилий, но, несмотря на это, всё пришло к логическому завершению. Всё так, как и должно было быть. Не самое плохое окончание истории Богов.

***

      Ох, Калипсо, моя младшая сестрица, влюбилась в пирата, а я слишком стара или умна, для того чтобы влюбляться, скорее, у меня есть симпатия. Но не к пиратам, они, как обезьянки, милые и забавные, пока не кидаются собственными фекалиями.       Теперь моя сестрёнка занимается мертвецами, а её бывший глупый возлюбленный смертный… Самая большая кара для него — вновь стать никем, хоть я могла быть еще изощрённее и наказать поинтереснее, но пусть.       Тридцать пять лет прошло, мой милый Армандо, ты ни на день не постарел, ты развивался, учился и делал то, что хотел давным-давно.       Все эти годы ты мысленно вспоминал обо мне, никогда не забывал. С каждым годом все больше и больше думал, а после стал молиться мне, ну, я же богиня, я могу слышать мольбы и просьбы, только этих молящихся было не так много, да и я не особо хотела, чтобы они знали меня, так что всё устраивало.       Ты знал, ты молился и просил. Тогда прошло всего лишь пять лет, ты обратился ко мне, и я пришла. Ты был на корабле и звал, смотрел на море, ища меня среди просторов океана, наивный мальчик.       Но я пришла, мы мило беседовали, и ты был рад видеть меня. Я была всё такой же, как тогда, мой образ сохранился.       Ты влюблён в меня, я вижу, как ты смотришь на меня, как говоришь со мной. Я спросила:       — Почему ты так и не нашёл себе смертную девушку? Да, ты никогда не постареешь, она заметит, но всё же ты человек, тебя можно убить и ранить.       Ты смертен и можешь жениться и завести детей, которые будут похожи на тебя, но ты этого не хочешь. На мой прямой вопрос ты молчишь и не смотришь на меня. Как знакомы молчание и глаза, которые намного красноречивее слов.       Я целую тебя в лоб на прощание, а ты вздыхаешь, вбирая в лёгкие воздух. Эта томность короткой близости со мной.       — Ты смертен — так живи.       И ты жил, ты боролся с чувством ко мне, но недолго.       Ты путешествовал, жил в других городах, твои капиталы росли, ты стал состоятельным, и у тебя появилось многое, помимо твоего родового поместья, в которое ты первое время не хотел возвращаться, но всё же, переборов себя, вернулся к истокам. Миновало пятьдесят лет — совсем чуть-чуть для меня, для тебя же — вся жизнь. Сейчас тебе где-то шестьдесят пять или семьдесят лет, но выглядел ты как тогда, сохраняя свою молодость.       Ты взывал ко мне и даже искал меня, но я не приходила. Страсть и любовь ты хотел отдать только мне. Твоё тело было невинно, ты не был с женщиной ни разу, ты был зациклен на борьбе с пиратами, поэтому не было времени даже подумать о создании семьи и уж тем более о любви. В сердце, которое наполнено ненавистью, неоткуда взяться любви.

***

      Напеваю, подобно русалкам на коралловых рифах, о которые разбивались все судна, что слышали это манящее пение, сладкое и мучительное.

Я знаю, ты молод, И, наверное, ты меня и вправду любишь, Но я не в силах больше быть с тобой, не могу я так Армандо… В карманах руки, И она в сторону Твою не бросит взгляд, Не бросит взгляд. Чувства скрою В своём кармане — Кольцо сиянием горит, Тебя маня. Знаешь, милый, что люблю! Как в испанский зной, горю. Мне одной теперь решать, Что мне терять. Ты не зови Меня к себе, Армандо, Я не твоя, Армандо, И не целуй, Не обнимай, Не докучай и уходи. Ты не зови, Меня своей, Салазар… Армандо, Армандо, Арма-ндо. Арма-ндо. О, прекрати, Ну, отпусти, Армандо, Дай мне уйти…