Daddy

« — Я не смогу жить с этим. Нужно что-то делать, Джеймс,» — доносится из колонок ноутбука, что небрежно, почти падая, стоит на мужских коленях. Сколько раз из-за неосторожности парня падал на пол этот ноутбук, уже не сосчитать. Брюнет вообще удивляется тому, что он все еще работает, пусть интернет иногда и тупит, но это, в общем-то, мелочь, по сравнению с тем, что могло с ним приключиться. Этот ноутбук — вещь, в которой Чонгук хранит всю свою жизнь. Ведь там все: фотографии для блога, игры, музыка, личные страницы в интернете, сайты, о которых никто не должен знать, никогда. Как-то Чонгук думал о том, что, полазив в его ноутбуке, можно узнать всю возможную информацию и даже ту, которую никто не знает, ну, почти никто. Устройству всего два года, а парень успел поместить туда всего себя. Помнится, он однажды его забыл у своего одноклассника Пак Чимина, а вспомнив об этом дома, думал, что легче умереть теперь, чем забрать. Вообще, там нет мертвых котят или планов убийства, ничего сумасшедшего. Ничего, кроме двух интересных папок: «Сладкий сахар» и «2..cat». И хранит эти папки Чонгук как зеницу ока. У Чонгука не только папки на экране интересные, он и сам личность не из скучных. Для родственников и друзей этот парень абсолютно разный человек. Если для одних он: Чон-хороший-мальчик-который-любит-рисовать-и-есть-рисовые-пирожки-Чонгук, то для других Чон-шутит-пошлыми-шуточками-качается-24-на-7-а-еще-имеет-краш-на-своего-брата-Чонгук. Проведя в его комнате сутки, вы поймете, о чем я говорю. В один момент Чон может рассказывать о вкусном банановом молоке, что продает американец за углом, а через минуту уже шутить о том, что эти бананы меньше члена Чимина. Трудно жить с ним. Сейчас время переваливает за полтретьего ночи. Чонгук лежит на своей кровати с кучей одеял вокруг, держа на коленях черный ноутбук и ест йогурт, который явно больше не станет покупать. Последние дни учебы, и наступают долгожданные каникулы в школе, поэтому сегодня Чонгук ни черта не делал и, кажется, даже не выходил из комнаты. Из комнаты он не выходил по большей части не из-за лени, а чуть из-за другого. Сериал, который он смотрит уже неделю, заканчивается хэппи-эндом и Чон свободно выдыхает. Он так волновался за отношения тех парней по имени Джеймс и Карл, что даже плакал пару раз. Эти отношения так напоминали ему его прошлую любовь, его первую любовь, которая отвергла его. Сериал был закончен, а спать не хотелось, хотя осознание того, что на уроках придется не сладко, резко ударило в голову. Нужно было перед сном вещи кое-какие приготовить (потому что каждое утро видеться со своим крашем сложно), сложить рюкзак по-хорошему тоже нужно, но на это не хватило сил, ибо они все ушли на выбор одежды. Перед тем, как бессильно пасть на кровать, пришлось еще и в комнате прибраться, ведь Юнги почти каждое утро заходит, а позориться для Чона — самое страшное и ужасное. Неловкость и позор подобно аллергии. Он ненавидит себя за то, что так часто позорится. Последние два месяца он только перед Юнги и лажает, пытаясь то завести разговор, то приготовить омлет, а ведь Мин как-то говорил, что не переносит его, да и разговаривать не особо любит, особенно про спорт.

***

Громкий звук противного будильника, который ну настолько раздражает, что Чонгук кидает его на пол, однако, тот продолжает трепать нервы (прямо-таки Юнги напоминает). Приходится подняться и выключить его. Теперь становится, как всегда, волнительно-интересно и, переодевшись, Чонгук покидает свою спальню, забыв про ноутбук. Брюнет встречает своего светловолосого принца в прихожей, когда он, видимо, направляется в коридор. У Чонгука, как всегда, внутри все начинает летать, но он ведёт себя осторожно и подавляет острое желание улыбнуться. Юнги такой прекрасный. Эта мысль не есть что-то новое, скорее уже по-привычному обычная. Несмотря на это Чонгук все равно продолжает удивляться как в первый раз тому, насколько этот парень красив. Глаза сердечки появляются каждый раз, но Юнги, как думает Чон, либо слишком туп, чтобы увидеть, либо слишком равнодушен и его правда раздражает Чонгук. Брюнету нравится первый вариант больше, если честно. — Доброе утро… — тихо тянет Чонгук, секундно встречаясь с глазами Юнги. Это заставляет ладошки слегка сжаться, потому что этот взгляд, в котором таится не пойми что, одна из самых любимых вещей в Мине. — Докажи, блять, — резко отвечает Юнги, обходя стороной Чонгука, незаметно покачав головой, чтобы вернуть себя. Проходит, смотрит на тумбу, находившуюся ближе к двери, и начинает выдвигать ящики. Этим утром волосы блондина были непонятно взъерошены, и он не особо парился по этому поводу, но ему нужно было привести себя в порядок, чтобы пойти на работу. Юнги было двадцать пять и он работал в одной студии большой компании. Мин занимался музыкой, причем профессионально, выпускал свои хиты и имел большую фанбазу. Музыкой парень начал заниматься, как и пришел в компанию, пять лет назад, когда заканчивал школу. В те времена очень трудно было вообще начать чего-то добиваться, но, благодаря своей матери, которая поддерживала его, и богатому отчиму, он смог переехать в Сеул. Первые годы было неимоверно сложно. Он был совсем один, ведь семья жила в Пусане, и трудился почти без сна. Приезжать к матери, по которой он скучал так сильно, что плакал буквально каждый вечер, мог только два раза в год. Все труды оплатились жизнью, и на четвертый год его работы мать переехала с новым мужем-богатеем и сводным братом Мина в Сеул. Тогда Юнги был счастлив, правда счастлив, ведь работа шла в гору, мама жила не так уж и далеко, да и друзьями он успел обзавестись. Однако, как говорится, счастье никогда не бывает без препятствий. — Что ищешь, хен? — поинтересовался Чонгук, попивая чай. — Что-то, что сможет заткнуть тебя, — съязвил он, с чего младший посмеялся, у него были варианты того, как хен сможет его заткнуть. — А еще гребаную расческу.

***

Чонгук был прав, на учебе пришлось туго. Учителя сегодня рассказывали информацию слишком нудно, но и спать не давали, грозясь позвонить домой. Чонгук после слов физички решил не спать, а то мало ли правда домой позвонят и он опять опозорится. С тех пор, как Юнги живет вместе с Чонгуком, домой из школы звонят именно Юнги. Раньше учителя звонили матери и высказывали все недовольства ей, но после того, как однажды Мин приехал забрать брата из школы и к нему подбежали школьники с просьбами об автографе, учителя поняли, кому нужно звонить. Это всегда срабатывало, потому что Чонгук больше всех боялся Мина, точнее того факта, что Юнги может решить, что его брат ребенок. В общей сложности Юнги получал звонки из школы два раза и всего один из них по поводу драки. Драка сложилась из-за того, что Юнги начал жестко оскорблять один из одноклассников Чонгука. Чонгук знал, что у его брата много хейтеров, как и у всех звезд, но те слова просто вывели его из себя. Мин, конечно же, так и не узнал причину драки. Брюнету было девятнадцать, он еще даже не совершеннолетний, но голова его была на все двадцать четыре, да и выглядел порой он так же. Чонгук старался показать это Юнги, показать, что Чон взрослый, что не ребенок, и этому тоже была причина. На часах почти шесть, а это означает, что уроки очень скоро закончатся. Сейчас вроде перемена, поэтому рядом с ним сидит Чимин, который беспрестанно болтает о ком-то, вроде о девушке, которую встретил в кафе. Чонгук не слушает почти, ибо его мысли забиты совсем не этим. Последние дни его голова полностью заполнена мыслями о Юнги, и это уже выводит. Он думает, что нельзя столько мечтать о ком-то, особенно если это твой брат, но чувства всегда были сильнее рассудка. — Хей, ты вообще слушаешь меня? Мне вот кажется — нет, — толкая друга в бок, возмущенно интересуется Пак. — Я? Я слушаю тебя, просто немного отвлекся мыслями. — Ты мне то же самое утром сказал, и еще днем. Чонгук-а, хватит так много думать о Юнги, — довольно громко ответил Чимин. Пару человек повернулось в их сторону — девушки, после активно начиная перешептываться. — Сдурел? — прикрыв тому рот, прошипел Чонгук, а затем сильнее натянул черный капюшон на голову, ниже скатываясь по стулу. — Кстати, насчет Юнги, — специально громко начал он, и девушки заметно придвинули свои парты поближе. — Чшш! Чшш! Замолчи! Не говори об этом тут. Не говори вообще больше об этом со мной, — косясь в сторону внимательно слушающих девушек, воскликнул Чонгук. Чимин кивнул и, взяв телефон Гука, начал печатать. — Когда ты расскажешь ему? — прочитал Чонгук с экрана своего телефона, а затем недовольно посмотрел на Чимина.

— Никогда.

— Почему тебе просто не сказать об этом Юнги? — Чонгук пялится на сообщение пару минут, потом спрашивает себя, почему они общаются по телефону Чонгука, когда могут переписываться в инстаграме, но отвечает.

— Потому что он может услышать. И вообще, ты как себе это представляешь? «Юнги, я понимаю, что мы братья, и ты меня терпеть не можешь, но я люблю тебя. Не хочешь заняться сексом и начать встречаться со мной?

 — прочитав это, Чимин залился смехом, представляя это зрелище. — Да ты ведь несовершеннолетний — смеясь, сказал Пак. Чонгук только погасил экран, очень тяжко вздохнул и недовольно сложил руки на груди. На самом деле, его возраст в отношениях с Юнги сильно мешал и портил все. Особенно разочаровывало то, что фантазии, даже при взаимных чувствах (Чон сам не верил в это), наверняка, не смогут воплотиться в жизнь.

***

Погода на улице была необычно прекрасная сегодня. Весна наступала медленно, и пусть все еще где-то проглядывал снег, было тепло и солнечно. Это был парк недалеко от школы, в который они с Чимином приходили каждый раз после учебного дня, а когда Чимин не мог пойти, Чон приходил сюда один и наслаждался тишиной, которая тут бывала в подобное время. Они приходили бы посмотреть на закат, но закатов не было. Это было любимым местом Чонгука. Сюда он приводил погулять самых дорогих ему людей. Парк был похож на его внутренний мир: весь такой радужный и солнечный днем, но одинокий и пустой по вечерам. Первый раз в это место его привела мама. Чонгуку было около десяти. Пару лет назад тут был парк аттракционов, на которых Гук любил кататься, но особенно сильно ему нравились двойные качели, которые скорее всего предназначались для возлюбленных парочек. Десятилетний Гук пообещал тогда, что покачается, обязательно покачается на них со своим возлюбленным или возлюбленной. Он тогда так маме и сказал. Наверное, сейчас Чон уже не помнит этих слов, но именно в тот день женщина поняла ориентацию ее сына. Помнил бы Чонгук, не удивился бы настолько сильно, что буквально упал на стул, когда мать сказала, что знает о его чувствах к парням. Тот день брюнет запомнил навсегда и с того разговора старался лучше скрывать свои чувства. Парни ели мороженое и говорили о баскетболе, куда ходят вместе. На секцию они первый раз записались из-за приказа учительницы, ну, тогда весь класс записали. Помнят Чимин и Чонгук очень хорошо, как были недовольны, ведь тогда не знали, что это окажется их страстью. Вообще-то, страстью баскетбол был только для Чимина, а Чонгуку просто нравилось, и ходил он туда ради поддержки друга. Чимин, наверное, об этом знает или догадывается. На самом деле, что и было страстью для Чонгука, так это рисование. Глупо как-то, ведь Чон раньше ненавидел это дело, что в детском саду, что в школе, но потом оно случилось как-то неосознанно, начал покупать краски и часто рисовать на большом балконе их с Юнги квартиры. Чонгук однажды хотел нарисовать портрет Юнги, но Мин точно бы увидел, поэтому, кроме зарисовок в дневнике, ничегошеньки нет. — Я не видел никогда, чтобы кто-то так напряженно ел мороженое, — перевел тему Чимин. — Что случилось? Ты весь день сам не свой. — Я постоянно думаю о Юнги. Это пиздец странно. — Во-первых, будь тут твоя крошка, он бы прибил тебя за маты, следи за языком. Во-вторых, разве ты не полгода уже в него влюблен? Кажется, должен был привыкнуть к этим мыслям, нет? — Нет, ты не понимаешь. — Объясни тогда, раз я не понимаю — облизывая край холодной сладости, сказал Чим. — Я и раньше много о нем думал, но последние несколько месяцев будто бы с ума схожу оттого, насколько его много в моей голове. Слишком. — Пригласи его посмотреть с тобой кино. Дома. Вдвоем, — резко выпалил Пак, выкидывая остатки непонравившегося ему мороженого. — Что? — Ты должен дать намек на свои чувства. Ты прав, нельзя так просто брать и вываливать на него все то, что ты чувствуешь. Сделай это постепенно. — Как в дорамах прям? — искривился тот, на что друг только усмехнулся. План действия Чимина ему не подходил, но та идея с кино была бы отличным началом. Юнги живет в сердце Чонгука уже полгода. Юнги было шесть лет, когда Чонгук появился на свет, и он не особо радовался сводному брату, особенно такому. Мин бесился и не признавал его, говорил всем друзьям, что не знает, кто этот Чон Чонгук. Юнги ненавидел младшего и пытался всячески нагадить ему. Чонгук, даже спустя девятнадцать лет, не стал его братом. Сам же Чон не был против и подчинялся грубияну Юнги, выполняя все его просьбы насчет молчания и личного пространства. Вначале, они все жили в одном доме, но год назад им с Чонгуком купили огромную квартиру со всеми удобствами прямо в центре Сеула. Юнги и тогда не был доволен и интересовался, почему они не могут жить раздельно, но таковы были условия, и Мин не брыкался больше. Гук как был занозой для старшего, так и остался, даже с тем учетом, что они договорились не контактировать. Все эти бабочки в животе начались тогда, когда Юнги впервые разбирался с ним из-за драки в школе. Чонгуку было очень стыдно, но в ту же ночь он все понял. Сначала было очень страшно. Все эти чувства просто ломали его напополам. Из-за влюбленности он не спал много ночей, раздумывая об этом. Юнги был не первым парнем, что понравился Чонгуку в романтическом плане, но именно из-за Юнги он впервые почувствовал, что это неправильно. Было противно от самого себя, из-за этого он много-много плакал. В первые три месяца Чонгук пытался грубить Мину, чтобы их отношения совсем испортились, пытался избегать и делать все возможное, чтобы искоренить чувства. Весь труд трех месяцев бесполезно рухнул, когда Чонгук нашел личный дневник Юнги, в котором было всего одно предложение про него, но именно это предложение заставило избавиться от ужасного чувства неприязни к себе. Составляющие предложения точно он уже не помнит, но там было написано про то, что Мин волнуется за состояние младшего. Да, это все брюнет прекрасно помнит, но вот когда именно появились те грязные сны, фантазии… Чонгук как-то упустил этот момент.

***

Юнги тихо открыл скрипящую железную дверь. Парень знал, что дома уже точно спят, и пытался зайти как можно тише. На экране телефона вырисовывались цифры, показывающие половину второго ночи. Обычно каждый раз, когда Мин возвращался в такое время, Чонгук уже спал, поэтому Мин старался делать все, что ему нужно, максимально тихо. Приходя с работы в такое время, он проходил к себе и, переодевшись, падал на кровать, проваливаясь в сон. Сейчас было время, когда Мин возвращался только ночью, ибо новый альбом не за горами. Это очень напрягало. Миллионы фанатов ждали новый альбом с огромными надеждами. Блондин всегда ненавидел читать эти комментарии с поддержкой, потому что это только порождало новые волны страха разочаровать. Поддержка для него являлась тяжелым грузом. Иногда она правда была нужна, но не в данный момент. В прошлый раз, когда он выпустил мини-альбом, Юнги аж три дня не заходил в сеть, боясь большой критики. Сегодня так поздно он вернулся не только из-за работы, но и из-за вечеринки, что устроили ребята из соседних кабинетов. Они тоже трудились над своими будущими песнями. Многих из них Юнги хорошо знал. Например, Намджуна, чья студия была на этаж выше. Несколько лет назад у них был общий коллаб. Намджун во многом помогал Мину, даже несмотря на то, что был младше на год. Сняв обувь и пиджак черного цвета, Юнги уже собирался с телефоном пойти к себе в комнату, как услышал странный звук ближе к большой столовой. Остановившись примерно в центре прихожей, Юнги постарался прислушаться получше, уже даже подумал, что это воры, и мысленно проделал путь до вызова полиции. Около самых дверей ванной он понял, что это всего лишь вода. Однако, это вызвало еще больше вопросов. Пройдя до дверей своей комнаты, он увидел, что дверь в комнату Чона открыта, и понял, что это он в ванной, поэтому, взяв все свое возмущение, ринулся обратно к двери ванной комнаты. После тяжелого вздоха, намеривающего под собой разговор, Мин хватается за ручку, но так и не открывает. Движение прерывает то, что заставляет впасть в ступор — стон. Юнги приходит в себя через секунд семь. Неужели послышалось? С этой мыслью он перестает шевелиться и подходит поближе, пытаясь прислушаться. Только подойдя ещё ближе к двери, раздается второй протяжный стон, причем громкий, хозяин голоса явно не сдерживается. Юнги живет с Чонгуком девятнадцать лет и не признал бы этот голос, если б не то, насколько хорошо Мин знает его. За все эти годы блондин ни разу не ловил его за чем-то непристойным, но он мог поклясться, что это голос Чонгука, точнее стон Чонгука. От всех этих мыслей стало странно, а еще стыдно и неловко, но уходить Юнги не был намерен, ведь после мысленных доказательств, что этот стон принадлежит Чонгуку, Юнги начинает думать о том, на кого тот дрочит, не зная, что за дверью далеко не дрочка. Вплотную прислоняясь к двери, парень начинает слышать больше стонов и тяжелого дыхания. Фантазия берет свое и в брюках становится тесновато. Что я творю? Я ведь его брат. Нужно сваливать, сваливать. Юнги, свали. — О-о-ох… Да, папочка, — отчетливо слышится с другой стороны двери и Юнги уже готов сам начать дрочить. Фантазия вновь срабатывает хорошо, заставляя представлять, что его слова предназначены Юнги. Когда голову с трудом посещают мысли, что там, в фантазиях Чонгука, совсем не Мин, становится больно. Блондин еле держится на ногах. — Юнги-хен, а-а-ах. Мин в этот же момент приходит в себя, начиная думать, где именно звучали эти слова, в его голове или за дверью. Все тело горит и голова кружится отчего-то. Юнги не может пошевелиться и закрыть рот, понимая, что это точно было. Из-за звука воды плохо слышно, но такое не упустишь. — Ю-Юн-Юнги? — очень тихо повторяет тот. Держась за стену, Юнги, ошарашенный, быстро уходит в свою комнату, ибо слышит, что воду выключили. Заперевшись на щелку, он сползает по двери вниз и кладет руку на сердце. Блондин забыл, когда у него в последний раз было такое сильное сердцебиение. Руки немного тряслись и дыхание было неровным, а в штанах все еще тесно. В голове помногу раз звучат те слова, а от понимания, кого Чонгук назвал папочкой, просто хочется спрыгнуть с балкона. Юнги злится и радуется, много чувств смешивается и состояние становится таким, что старший чувствует себя пьяным. От мыслей отвлекает шлепанье босых, мокрых ног по полу. Он несовершеннолетний. Несовершеннолетний. Несовершеннолетний, — крутится в его голове. Юнги бьет себя два раза по щекам, чтобы выпрыгнуть из пошлых фантазий, но потом все равно идет в кровать дрочить. Этой ночью заснуть получается только под утро.