Daddy

Юнги, как всегда, просыпается первым. Он встаёт каждый раз пораньше, чтобы выбрать, что надеть, у него с этим постоянно проблемы. Этим утром он выглядит до безумия сонным, но это и правильно, ведь проспал он всего часа два от силы. Сомкнуть глаза вообще оказалось трудной штукой. Что он не перепробовал делать: бить себя по голове, засыпать в наушниках, делать упражнения, смотреть фильмы — ничего не помогало. Было очень плохо и хорошо одновременно, когда он проснулся. Из комнаты совсем не хотелось выходить, но и одновременно он скорее ждал той минуты, когда увидит Чонгука. После будильника Юнги и думать забыл про вчера, но стоило услышать копошение в соседней комнате, и вчерашние воспоминания начали по кругу вертеться в голове. Чтобы не вызвать стояк опять, он надел наушники и включил самую веселую песню из всех, что у него есть, и начал думать про свой новый альбом. Выйдя из своей комнаты, первое, что увидел Юнги — задница его брата. Чонгук искал что-то в ящике. Уставившись на его зад, сладкий голос Гука заиграл в голове, тот, что стонал вчера его имя и называл папочкой. Понимая, что происходит, Юнги надел обратно выпавший наушник и прибавил громкости. Доготавливая тосты, Юнги беззвучно подпевал не слишком веселой песне и обсуждал со своим вторым «я», как и когда поговорить с Чонгуком о вчерашнем. Варианты с тем, чтобы проигнорировать это, утонули так же бесследно, как и тот факт, что Юнги равнодушен. Разложив тосты по тарелкам, он вытащил один наушник и встретился взглядом с Чонгуком, который уже сидел за столом и наблюдал за старшим. Первые шесть секунд никто ничего не говорил. Юнги смотрел в глаза Чонгуку и больше не думал о вчерашнем (только частично), а в его наушниках играли слова песни: «Потому что я люблю тебя, мой мальчик. Подойди ко мне. Потому что ты нужен мне, мой мальчик.» — Доброе утро, Юнги-хен, — отвел взгляд Чон. Ну, вот опять. К Юнги вернулись эти воспоминания вчерашнего, когда второй наушник окончательно выпал и повис около колена. — Эй, хен, что с тобой? — после этих слов Мин встряхнул головой и поставил тарелки с тостами на стол, садясь напротив Чонгука. Чон внимательно наблюдал за Юнги и все никак не мог понять, что происходит. Никогда еще брат не вел себя так странно. — Ты вчера почему так поздно душ принимал? — поинтересовался тот. Подняв голову, он увидел, как Чонгук начал кашлять, оттого что подавился, а потом испуганно посмотрел на хена. — Ты… Т-ты что-нибудь слышал? Ну… из ванной, — робко поинтересовался Чонгук, теребя в руках кружку. Мин хоть и сам запутался, но это поведение Чонгука раззадорило его. Он был похож на котенка. Юнги пристально смотрел на Чона и не мог поверить, что это вчера он был в душе. — Да, я кое-что слышал, — серьезно ответил Мин, сдерживая смех. Щеки Чонгука невольно покраснели, отчего сдерживаться было труднее, а руки упали на колени. Блондин продолжал пристально смотреть в глаза испугавшегося и готовившегося в любую минуту убежать парня. — Мне не очень-то, знаешь, понравилось это, — продолжал говорить тот, делая секундные паузы, в то время как Чонгук уже рыл себе яму. — Это как-то не нормально, как думаешь? — три секунды молчит и он успевает закончить раньше, чем слезы появляются в глазах Чонгука. — Петь в час ночи — это очень странно! Особенно когда я собираюсь спать. Имей совесть, Чонгук. Еще раз повторится, я отправлю тебя к родителям, — заканчивает тот и видит, как младший облегченно выдыхает, поднимая кружку, и перестает отстукивать ногой. — А-а, так ты про это… — улыбается он. — Да, хорошо, больше не буду. — Уж постарайся, а то думаю, если это повторится, я не сдержусь и… — Юнги замолкает. — И? — И прибью тебя прямо в душе, — выкручивается Мин, делая последний глоток. — Подожди, хен, — останавливает Чонгук, хватая Мина за запястье, но сразу отпускает. — Во сколько ты будешь дома? — А что? Девушку решил привести? — Что? Нет, — Гук даже усмехается с этого вопроса. — А что тогда тебе нужно? — повернувшись и сложив руки на груди, недовольно интересуется старший, приподняв брови. — Помнишь тот фильм, про который ты говорил два дня назад? Не хочешь сегодня его посмотреть? Знаю я тебя, сейчас посмотреть фильм вместе предлагаешь, а потом переспать. Все вы парни одинаковые. — Да, хорошо, я все равно поговорить хотел с тобой. Я буду к семи, — с этими словами он покидает столовую.

***

Юнги возвращается чуть раньше семи, но на улице уже темно. По приходу домой он видит, что везде выключен свет. Квартира вроде бы его, но при этом странное ощущение, будто бы что-то не так, будто бы он ошибся дверью. Проходя к ванной, чтобы помыть руки, он слышит зов Чонгука из его комнаты. — Ты почему в мо… — дальше он не может ничего произнести, потому что видит, что на его кровати с белыми простынями лежит полностью обнаженный Чонгук. Острые ребра удается хорошо разглядеть даже при таком плохом освещении, кожа настолько бледная, что кажется, будто бы не человек, а кукла, даже у самого Юнги она темнее. Длинные худые ноги, которые готовы мгновенно раздвинуться, скажи он только слово. Розовые соски, которые Юнги однажды видел, когда Гук выходил из ванной — на них Мин тоже смотрит сейчас. Черные волосы, «рассыпанные» на белой подушке, которая наверняка не принадлежит Юнги. Чонгук приподнимается на руки и внимательно осматривает Мина, а после начинает медленно подходить к нему. — Я знаю, что ты слышал, братец, — обвивая шею руками, говорит Чонгук, а потом очень медленно целует Юнги, оттягивая его губу, пошло причмокивая, затем пускает язык и встречается с языком Юнги. — Не хочешь заняться чем-нибудь поинтереснее фильма, папочка? У Юнги сносит крышу от этого «папочка», и он продолжает прерванный поцелуй. — Да, хочу, очень хочу, — шепчет Юнги, а после его толкают в плечо, еще, и еще. — Что это ты там хочешь, Мин? — раздается знакомый голос. Сонно открыв глаза, Юнги поднимает голову с рук и смотрит на расплывчатого Намджуна. — Закончить ебаный альбом и поскорее его выпустить, — потирая глаза, отвечает Юнги, пытаясь забыться в разговоре. — А я подумал опять Чонгук. — Закрой рот! Тише ты! — смотря на открытую дверь, говорит Юнги. Намджун закрывает дверь и, с бумагами в руках, приседает на диван в ожидании. — Что ты хочешь? Ничего я рассказывать тебе не буду. Юнги рассказывает Джуну, получая неплохой совет — поговорить с ним о чувствах. Юнги собирается о кое-чем другом, но вариант с чувствами тоже неплохой. После ухода друга Юнги еще очень много думает о том сне, поэтому приходится отойти в туалет.

***

Школьный день подошел к концу. Все школьники были официально освобождены, когда часы показывали половину седьмого вечера. Все они были, как и Чонгук, вымотаны, ведь проучиться весь день и вообще дойти до дома тоже уметь нужно. Прямо сейчас Чон сидел со своими одноклассниками на старых скамейках в школьном дворе. Брюнет сидел рядом с одной из девушек, что были влюблены в него, готовые отдать свое сердце и девственность. Эту девушку звали Ынби и она являлась главной красоткой, да и имидж у нее хороший был, однако, все это было важно только сейчас, после выпуска она станет ничем не отличающейся от остальных. Ынби всячески пытается вот уже месяц привлечь внимание Чонгука, не понимая, что тот пытается избегать ее, сторонясь даже разговора. Отчаянная девушка, но с такой упертостью она может многого в будущем добиться, — вот, что о ней думал Чонгук. Возможно, Чонгук задумывался об этом, она могла бы отстать от него, зная, что тот влюблен в своего сводного брата. Точно бы отстала, но сказать об этом ей он ни в коем случае не может. — Ты свободен сегодня, Чонгук-оппа? — интересуется блондинка незаметно для остальных, подвинувшись ближе. Ее голос звучит наигранно сладко, но вот улыбка настоящая, поэтому Чон улыбается в ответ. — Извини, Ынби, сегодня нет. Я помню, что обещал сходить поесть с тобой. Давай в понедельник? — аккуратно интересуется тот, пялясь вначале на часы, а затем на нее так, что например Юнги, который наблюдает за этим из окна своей машины, может подумать, что между ними есть что-то. — Хорош… — не успевает договорить девушка, как встает и мгновенно подворачивает ногу, и уже летит вниз, если бы не Чонгук, который спасает ее от удара головой о другую лавку, подхватывая за талию. Девушка испуганно оглядывается, приоткрывая глаза, а когда уже стоит, поправляя каблук, внезапно обнимает Гука в качестве благодарности (или предлога). Нервы Юнги сдают на этом моменте, и на месте его машины остается лишь пыль. Он снижает скорость на дороге, но все так же давит ладонями на руль. Он знает, что слышал вчера и все такое, но то, что Чонгук дрочил на Юнги, не дает никакой страховки на то, что Чонгуку не нравится эта девушка. Только стоит представить, что Чонгук влюблен в нее, как сердце разрывается на маленькие кусочки, так гадко становится, что аж плакать хочется. В то время как Юнги находится в пятнадцати минутах от дома, Чонгук смотрит на Чимина, который выходит из дверей школы. У Пака сегодня был репетитор, так что пришлось ждать его дольше. Внезапно, выходя из своих мыслей, Чонгук слышит, как его школьные «друзья» начинают обсуждать айдола под псевдонимом Agust D. — Он такой же дерьмовый, как и его песни, — говорит один из одноклассников. Чонгук вздыхает, даже не поднимая взгляда. Чон злится не только потому, что они говорят о его возлюбленном, но и из-за того, что Чонгук обожает его песни. — Я слышал, он не только исполнитель так себе, еще и пидор. — У него был личный сосальщик два года назад, а сейчас просто спит со всеми, как шлюха, все об этом знают. Чонгук приподнимает голову, сжимает челюсть и смотрит на того парня из параллельного класса, что сказал это. — Потише, там это… его брат. Чонгук продолжает уничтожающе смотреть на того парня, готовясь в любой момент, как лев, разорвать его. Парень встает и осматривается. — Брат? Интересно, кто из вас брат этого мудилы-шлюхи? — спрашивает красноволосый, останавливая взгляд на Чонгуке, который начинает сжимать кулаки. — Шлюхи? — вставая, еле разжимая челюсть, спрашивает Чонгук, сжимая кулаки еще сильнее. — Так называют людей, что ебутся со всеми без особого разбора. Не знал, что твой брат шлюха? Может, он и тебя ебет? Мм? — усмехается тот, а его смех подхватывают еще пару парней. Я был бы очень рад, но нет. Отвечает мысленно Чонгук перед тем, как со всей злости вмазать тому. С этого и начинается драка, из-за которой прибегает охрана, и звонят Юнги, чтобы тот забрал своего брата. Юнги находит Чонгука в кабинете медсестры с разбитой скулой, носом и порванными джинсами на коленке. Он залетает с такой скоростью, что Чон удивляется, как тот ничего не снес, особенно медсестру, что собиралась выйти. Юнги резко берет в свои ладони лицо брата и начинает внимательно разглядывать с разных сторон. — Какого хера?! — громко спрашивает спустя секунд двадцать Юнги, заставляя женщину вначале подпрыгнуть, а затем выйти. Чонгук не успевает ничего ответить. — Ты что, блять, творишь вообще?! Ты в курсе, что тот парень занимается с пятнадцати лет боксом? Идиот, ты мог куда серьезнее пострадать! — продолжает ругаться Юнги, жестикулируя руками, в то время как Чонгук просто наблюдает, сдерживая улыбку, и повторяет про себя: Он волнуется за меня. Юнги правда очень волновался за Чонгука, а когда ему позвонили из школы, он чуть не убился, пока бежал из квартиры. Мин так сильно волновался, что забыл закрыть дверь и два раза проехал на красный. Теперь ему точно выдадут кучу штрафов, но зато Чонгук уже так скоро едет с ним в машине и Юнги знает, что с его братом все хорошо. Юнги волновался и хотел сломать руки тому парню за то, что вообще посмел дотронуться до его Чонгука. Сейчас они молча ехали домой. На улице успело так стемнеть, что повключали фонари. Чонгук молча смотрел в окно, попутно встречаясь со своим блеклым отражением. Его голова была наполнена теми мыслями о парне и его гадких словах. Чон решил, что если Юнги, как и должен, откажется смотреть с ним фильм, то он пойдет порыдать в свою комнату. Когда-то брюнет взял за правило делать все, что хочет, и тогда, когда хочет, видимо, это как-то сработало, потому что в ту же секунду на щеки начали падать слезы. Чонгук старался делать это максимально тихо и у него получалось. — Из-за чего опять произошла драка? — прервал тишину Юнги, не отводя взгляд от дороги, но смотря на Чонгука через переднее зеркало. Чон тихо шмыгнул носом и, вытерев последнюю слезу, начал пялиться в серый потолок машины. — Из-за чего опять произошла эта драка? — давя на газ, нервозно спрашивает у классного руководителя Мин, впиваясь пальцами в руль от злости. — Я… Ребят поспрашивали, они все сказали, что… что, — женщине явно было неловко об этом говорить, — что тот паренек назвал вас особой легкого поведения, и после этого Чонгук… он… он ударил ученика из параллельного класса. Ваш брат уже второй раз ввязывается из-за вас в драку, прошу, не могли бы вы поговорить с ним об этом? — более уверенно начала говорить учительница. — Второй раз? Что значит «второй»? — В прошлый раз драка произошла из-за того же самого. Юнги прокручивает этот диалог в голове, ожидая ответа от брата. Хочется улыбнуться, а еще жутко признаться в любви, но все, что делает Юнги — давит на газ, когда светофор показывает зеленый свет, и сохраняет серьезное выражение лица. — Не из-за чего. Тебя это не касается, — выдавливает из себя Чон, отворачивая взгляд к окну. — Второй раз за три месяца, Чонгук. Меня это заебало. Если не скажешь причину, я позвоню твоему отцу. Нельзя ввязываться в драку просто так, — Юнги прекрасно понимал, что этими словами, наверняка, сильно давит, но ему хотелось это обсудить. — А меня заебало то, что тебя называют шлюхой, ясно? — сказав это, Чонгук мгновенно подметил, что звучит как малое дите. Миссия 1446: выглядеть для Юнги зрело. Провалено. Блондин усмехнулся и повернулся на секунду в сторону брата. — И из-за этого ты второй раз бьешь парням лица? — ответом следует тишина. — Звучишь как маленький ребенок, — разочарование начинает поглощать очень быстро. Чонгуку обидно и неприятно. В конце концов, он думает, что Мин должен был промолчать и не говорить этого. — Я понял почему ты не сказал мне тогда. Хочешь, чтоб я так не думал, да? Чтоб не считал тебя ребенком? — он ненадолго примолк. — Я не считаю тебя ребенком, Чонгук, — и это, конечно же, ложь, но Юнги хочет, чтобы Чонгук думал именно так.

***

Домой они приезжают, когда часы показывают половину восьмого. Везде темно. Во время поездки они больше ни о чем не говорили, но от этого не было неловко, ни капли. Ну только если Юнги, который опять вспомнил тот злопамятный вечер. Дома они тоже не начинают говорить. Сняв обувь, Чонгук, весь разочарованный и расстроенный, направляется в свою комнату, понимая, что сегодня никакого фильма не будет. — Хей, у меня не лучшее настроение, но ты кажется говорил что-то утром про ту комедию? — интересуется Юнги, направляющийся с вещами в ванную. Чонгук останавливается прямо у открытой двери своей комнаты. Улыбка на его лице расцветает абсолютно невольно, с чего Юнги усмехается. — Да! Я что-то говорил, помню.

***

Чонгук сидел на диване с пледом на плечах и ноутбуком на коленках, продолжая что-то искать. Юнги вышел из душа, и его волосы были слегка мокрыми, он был одет в большущую темно-серую худи, под которой ничего не было, и в спортивные штаны. Чонгук не заметил его, продолжая щелкать по клавиатуре. Присев рядом, Юнги укрыл себя пледом и подогнул ноги. Еще никогда диван не был таким удобным, как сейчас, — так подумал Чонгук, когда заметил присутствие старшего. — Скоро? — Грузится, — ответил тот и взял второй наушник в руку. — Бери. Благодаря второму наушнику, Чонгуку пришлось подсесть ближе, настолько, что их плечи и руки соприкасались. Чон поблагодарил себя за то, что выбрал именно эти наушники. Фильм, который сказал скачать Мин, был не очень интересный и оказался не смешным, но это и не было важно Чону, который пялился на ноги Юнги и в принципе на Юнги. Еще Чонгук много-много думал о том, как приятно касаться его. Блондин же правда смотрел фильм и пару раз посмеивался, замечая, что настроение стало лучше. В самом начале совместного просмотра старший не интересовался, а вспоминал то, как неловко ему сегодня было мыться в душе. Сейчас Мин смотрел внимательно и пытался не думать о том, что видит, как Гук смотрит на него. Фильм закончился довольно быстро по ощущениям. Юнги боялся того, что скоро пойдут субтитры и вот, они пошли, а значит, пора переходить с предлога их встречи на основную причину. Выключив ноутбук и убрав одеяло со своих плеч, Чонгук собирался немного поговорить, но не думал, что Юнги начнет задавать странные вопросы. — Кто та девушка со светлыми волосами? — аккуратно поинтересовался Мин, укутываясь в плед. Он хотел спросить об этом так, будто бы его совсем это не интересует, но как-то не вышло. — Ынби? Стой, ты знаешь ее? Откуда? — Я… собирался заехать за тобой и увидел вас там. Это твоя девушка? — Чонгук присел обратно, внимательно слушая брата. — Все, что ты говоришь, вызывает у меня вопросы, хен. Почему ты вдруг интересуешься моей жизнью? Раньше тебя это не волновало, — Чонгук сказал это больше недовольно, чем заинтересованно. — Да, не интересовало, но сейчас интересно. — Она не моя девушка, боже, — на секунду он замолк. — Ты что, ревнуешь что ли? Или боишься, что я сбегу из дома в далекие края? — посмеивался Чон. — Тебе не нужно волноваться, ведь если сбегу, то тогда это все станет твоим, хотя если родители… — Юнги слушал все это с учащенным сердцебиением и спокойным видом. — Я все слышал, — выпаливает блондин, перебивая брата. Брюнет замолкает, делая непонимающее выражение лица. Парень правда недоумевает. — О чем ты? — Вчера в ванной. Я все слышал, — после сказанного Юнги прикусывает щеку. Чонгук вначале делает тяжелый вздох, коря себя внутри, что не понял этого еще утром за завтраком. То, как странно Юнги говорил и какие томные делал паузы, можно было догадаться, о чем он. Сердце Чона так и норовилось выпрыгнуть из груди. Начиная покусывать губы, Чонгук не знал, что сказать на это. Атмосфера стояла напряженная, но не было неловкости. Парни сидели на диване друг напротив друга и смотрели в глаза, иногда отводя взгляд (это был Чонгук с красными щеками). — Ладно, — спокойно ответил Чонгук. — И что ты хочешь, чтоб я сделал сейчас? — играть в спокойствие было слишком трудно под этим взглядом. Младший думал, что вот-вот его ударят, но Мин только наклонился вперед. Чонгук, увидев это, быстро обхватил его лицо руками и, чмокнув в губы, отстранился. Глаза Юнги расширились, и он отодвинулся на место. — Это не то, что я должен был сделать? — Юнги только ошарашенно глянул на него, понемногу приходя в себя. — Видимо не то. Как неловко, — вставая с дивана, парень собирался уйти и проплакать всю ночь и может еще день, пока его не схватили за запястье.

The Wekeend — High For This/

Повернувшись, Чонгук увидел привставшего Юнги, который в ту же секунду с силой дернул брата на себя. Они стояли очень близко, ничего не делая, почти не дыша. Чонгука трясло, и если б так продолжилось на секунду дольше, он залился бы слезами. Юнги обхватил так же лицо Чонгука, как тот минуту назад обхватил лицо Юнги, и медленно поцеловал, прямо как тогда, во сне. Чон вначале замер от неожиданности, а затем сам поцеловал брата, немного оттягивая его губу. Руки Юнги расплывчатыми движениями перешли на талию Гука, и старший начал поглаживать спину. Никто из них не спешил и даже наоборот, это все было аккуратно, без единого намека на какое-либо продолжение, поэтому Чонгук решил, что дальше поцелуев дело не зайдет. Торопить события брюнет не собирался. Спустя шесть минут они все еще находились в тех же положениях, продолжая нежно целовать друг друга. Одна рука Чонгука находилась на щеке старшего, а вторая на затылке. Было тяжело дышать, они почти что не отрывались друг от друга. Для Чонгука это были самые длинные поцелуи и точно самые лучшие. Ничего приятнее пока что Гук не испытывал. Мин был по натуре грубый, и младший знал это, наверное, этот факт и послужил причиной для удивления, когда Чонгук понял, как нежно и протяжно целовал его старший брат. Поверить в то, что это происходит, было тоже сложно, но не сложнее, чем не переходить грань разрешенного. На десятую минуту Юнги неторопливо стал присаживаться на диван, таща на себя и Чонгука, при этом стараясь не разрывать поцелуй. Губы у обоих были пухлыми и покрасневшими. Когда они уже оба сидели на диване, у Юнги проскочила мысль о том, что нет ничего лучше, чем целовать этого парня. На тринадцатую минуту рука блондина сползла с шеи Чона и довольно шустрыми движениями начала приближаться ближе к животу, спрятанному за розовой толстовкой. Ближе к пятнадцатой минуте ладонь Юнги оказалась под толстовкой, поглаживая спину. Почувствовав это, по телу Чонгука пробежался рой мурашек. Думать о чем-то в этот момент вообще стало невозможно. Однако, Чонгук, не до конца разобравшись в происходящем, проделал то же самое. Юнги умер и воскрес в ту же секунду, когда холодная, мягкая чонгуковская ладонь начала прыткими движениями скользить по телу. Вначале, когда Гук только сделал это, ощутил в груди неприятное чувство страха, смешанного с волнением, но нулевая реакция Юнги в голове сочлась за положительную. Все окончательно стало понятно, когда Юнги заставил брата лечь на диван, а сам навис над ним, продолжая целовать опухшие губы. Поцелуи с губ непонятным, упущенным образом плавно перешли на шею. Это были все те же мягкие поцелуи, которые крыли под собой явно какие-то намерения. — Подними руки, — прошептал Мин, оставляя поцелуй за ухом. Этот голос, эти слова заставили начать волноваться и возбудиться еще сильнее. Такое возможно? — спросил себя Чонгук, а после поднял руки, давая брату аккуратно стянуть с себя толстовку. Ткань скатилась по шелковистому покрытию дивана и упала на мраморный пол. В минуту поцелуев, когда толстовка упала на пол, губы Юнги вновь вернулись на шею, оттуда медлительно спускаясь к груди. Когда Чонгук почувствовал пухлые губы брата на одном из своих сосков, хотелось выгнуть спину, но он сдержался, чтобы не подавать вида, но брюнет наверняка не знал, что его возбуждение Юнги приметил еще во время поцелуев и поглаживания по спине. Мин оттянул немного сосок губами, дотрагиваясь до него языком, затем перешел на второй и проделал то же самое. Поцелуями примерно через пять минут он достиг живота. Один мокрый след в живот и Чонгук готов умереть от удовольствия. Размазанными поцелуями Юнги доходит до паха, располагаясь между раздвинутых ног Чонгука, но возвращается к губам брюнета, так и не дойдя до места, о котором Чон (мысленно) молил все это время. Разочарование и злость смешиваются воедино, что заставляет пробудить смелость. Чонгук живо привстает на руки, возвращаясь в сидячее положение, обхватывает ладонями шею и начинает целовать, только не так, как минуту назад, по-другому. Поцелуй обретает недетский облик. Чонгуковские губы перескакивают на шею Юнги, оставляя багровые засосы. С шеи он вновь возвращается к лицу, только целует не губы, а щеку. — Ох, боже, что мы творим? — отрываясь, испуганно спрашивает Гук, оставляя свои руки на шее брата. Юнги возбужден и ему вообще не хочется сейчас говорить, особенно рассуждать о том, что они творят и какие последствия будут. Однако, блондин с улыбкой, или больше с усмешкой, смотрит на брата и недолго молчит, совсем-совсем недолго, ибо на пустое молчание у них нет времени. Было бы глупо тратить секунды на тишину, когда за вами наблюдают тысячи звезд. — Кажется, — Мин придвигается и целует в уголок губ, — собираемся заняться сексом? Щеки младшего кроются румянцем, и от этих слов он только больше хочет закончить разговор. Стоит подметить, что такого Юнги Чон не видел еще никогда. — Это неправильно. Мы братья. — опуская руки с шеи хена, выдает Чон. У Юнги остается все меньше терпения. Мин сам обхватывает шею Гука и начинает томно целовать. — Вчера, — прерывается, но потом продолжает, — тебя это не так-то сильно волновало. — Но… — он не успевает воскликнуть, потому что его перебивают. — Замолчи уже. Юнги подхватывает его за ягодицы и сажает себе на колени. Блондин думает, что, конечно, знал о том, что его брат имеет хорошее телосложение, но то, что он видит сейчас, просто переходит границы представляемого. Еще Юнги начинает сомневаться в том, кто по истине должен быть сверху. Остается радоваться, что он сам хочет быть снизу, — думает Юнги, пока брат выцеловывает его шею. Когда Чону удается снять толстовку с хена, становится понятно — пора уходить из гостиной. — Пойдем, — говорит полуголый Юнги, хватая младшего за запястье. Они доходят быстрее, чем ожидалось, но пока идут, Чонгук старается сдерживаться, чтобы не запрыгать от счастья и предвкушения. Юнги же старается над тем, чтобы не трахнуть его прямо в коридоре, когда они встречаются взглядами. Чонгук не успевает лечь на кровать сам, потому что как только Мин прикрывает за ними дверь и они попадают в большую комнату с плохим освещением и белыми простынями, Юнги подхватывает брата на руки и начинает продолжать то, что они начали в гостиной. Волосы Гука, прямо как в том сне, «рассыпаются» на белом одеяле, пока Юнги секундно нависает сверху, а после ловкими движениями переходит к животу вновь. Только стоит языку коснуться алой кожи, как у донсэна* перед глазами звездочки появляются. Состояние уже просто неописуемое. На этот раз Мин не останавливается, и когда Чон ощущает губы старшего около паха, сжимает губы в ожидании. Юнги медленно оттягивает резинку спортивных штанов Гука и начинает спускать их вниз, как замечает, что кроме этих спортивным штанов на донсэне ничего больше и нет. Парни встречаются в этот момент взглядами, и если в глазах Юнги ясно читается: « — Что? Что? Что?», то в глазах Чонгука: « — Я был готов к этому, сучка». Штаны Мин снимает и они отлетают куда-то ближе к двери, в общем-то, это сейчас совсем не важно. Теперь перед глазами Мин Юнги открывает самый шикарный вид из всех, что он мог видеть. Секунд десять он просто осматривает брата с ног до головы, в то время как Чонгук сгорает от стыда. Старший прекращает пялиться, потому что пусть Чон так этого и не сказал, но Юнги понимал, что тому неловко. Голова закружилась, как карусель, когда Юнги коснулся губами головки члена уже тоже абсолютно нагой. Как долго Мин мечтал о том, чтобы сделать Чонгуку минет? Сейчас Юнги путается даже в своих словах, поэтому не ответит, но ответом является «год и пару месяцев». Младший никак не ожидал этого, поэтому сначала просто ахнул и откинул голову назад, держась на локтях. Юнги было двадцать пять и у него было предостаточно опыта для того, чтобы сделать все, что принесет удовольствие его мальчику. Вначале он полностью обхватил член губами, несколько раз опуская голову то ниже, то выше, а затем проходился языком по всей длине. В то время Чонгук думал, что у него не хватит сил сдержать стон, с каждым разом все сильнее и сильнее вжимаясь телом в кровать и руками в простынь. Через минут двадцать Чон думал, что кончит прямо во время минета, и хватался за волосы Мина. Сдержать пару стонов все же не удалось, поэтому было стыдно. Юнги же, услышав их, улыбнулся и, не дав кончить, начал опять целовать живот. Чонгуку легче от этого не стало. После минета, причем удачного, Юнги стал оставлять розовые засосы на груди младшего. Поверить в происходящее давалось с трудом, потому что оба ждали этого долго, очень долго. Губы Мина вернулись туда, где им и место — губы Чонгука. Поцелуи, собственно, продлились недолго, потому что потом последовала фраза, заставляющая Гука по-настоящему начать нервничать. — Повернись и облокотись на локти, детка, — целуя ушко брата, попросил хен. Чонгук выполнил просьбу, повернувшись спиной к хену и облокотившись на локти, прокручивая в голове это «детка». По телу в который раз прошлись мурашки. Чонгук думал, что это тот самый момент, когда его, наконец, трахнут, но он ошибался частично. У Юнги был чуть другой план. Повернувшись, Гук принялся ждать дальнейших действий от старшего. Юнги, не томя, достал смазку в розовом тюбике, выдавил немного себе на пальцы, а затем коснулся сжатого ануса брата. — Постарайся расслабиться, — ласково попросил Мин, входя одним пальцем и медленно двигая им. Осознание того, что вход достаточно растянут, пришло в голову, когда Мин вставлял второй палец, а Чонгук кусал простынь. — Ты вчера в ванной, вообще, чем занимался? — постарался выдавить из себя Мин с усмешкой, но в ответ последовал лишь тихий-тихий стон. Не вовремя — понял для себя Юнги. Когда три пальца хорошо входили и выходили, старший поглаживал бок Чонгука, но не собирался заменять пальцы членом, скорее языком. Мягкими поцелуями он начал покрывать ягодицы Чонгука. Чон отрывисто дышал и сжимал челюсть еще крепче, чем тогда, перед дракой. Довольно громкий стон разорвал тишину темной комнаты, когда язык хена коснулся разогретого ануса. Чонгук еще хоть как-то морально был готов к минету, но к этому — точно нет. Юнги ехидно улыбнулся и начал активно двигать языком, облизывая все вокруг и проталкивая внутрь сильнее. — Да трахни ты меня уже, — крикнул Чонгук, пытаясь дышать, а затем опять издал стон уже громче. Юнги и самому невтерпеж было, но он любит поиграть, всегда любил. — Ты должен попросить, детка, — тихо ответил Мин, целуя где-то у основания шеи. Чонгук перевернулся на спину и привстал, начиная жадно целовать чужие губы. Его зад и член ужасно ноют, но целоваться хочется чуток больше. Разум прощается с хозяином, потому что не выдерживает такого удовольствия, но перед этим дает воспоминание о том, что Юнги слышал слова из душа, значит и слышал то, как Чон назвал его. Возможно, его «детка» было тонким намеком. — Пожалуйста, Юнги-хен, — делает вздох, — трахни меня, — Юнги целует, но отрицательно качает головой. — Ты знаешь, чего я хочу, — во время этих слов Чонгук уже сидит на коленях, касаясь своим членом члена Юнги, и, зарываясь руками в светлых волосах. — Пожалуйста, — опять тяжелый вздох. Воздуха становится либо в комнате меньше, либо Чон уже дышать нормально не может, — папочка. Старший удовлетворенно целует за ухом и приподнимает ягодицы брата, медленно насаживая его на свой член, смазанный смазкой. Вначале больно, как Чонгук и думал (ведь в порно все врут), поэтому он крепко сжимает плечи блондина, утыкаясь носом куда-то в шею. Юнги старается сделать все максимально аккуратно и нежно, но от этого не становится легче, наоборот, хочется сломать что-нибудь. Мин насаживает Чонгука наполовину и начинает целовать, шепча на ухо совсем тихо « — Все будет хорошо» или « — Я тут», « — Расслабься и не будет так больно», а еще целует и целует все лицо. Конечно, насчет « — Расслабься и не будет так больно» Юнги наврал, ибо Гук расслабился, но было больно. Когда Мин ввел во всю длину, Чонгук сжал плечи сильнее, понимая, что потом точно влетит за это. После второго толчка Чонгук уже добровольно двигался, насаживаясь сильнее. Целоваться они не прекращали даже сейчас. Чонгук целовал и целовал хена, царапая спину и разрывая губы в громких стонах. Брюнет старался, как мог сдерживался, но это было слишком. Также Гук старался издавать стоны тише, но каждый гребаный раз Юнги задевал простату и это было невозможно. Комнату наполняли не только громкие стоны Гука, но и Юнги. Это все продолжалось, пока часы на стене не показали половину четвертого утра. Парни обессиленно рухнули на кровать с приоткрытыми глазами, учащенным сердцебиением, дыханием и потом. Перед тем как провалиться в сон, Юнги чмокнул младшего и прошептал что-то, что Чонгук расшифровал как « — Я люблю тебя. Спасибо.»

***

Чонгук проснулся от боли во всем теле и еще от шума с кухни. Настенные часы показывали половину первого дня. На улице шел снег. Накинув на себя очень большую белую футболку Юнги (потому что это была комната хена), Чонгук начал искать свои штаны, но так и не нашел. Штаны Юнги, кстати, тоже. Пол в такое время должен был быть холодным, но, видимо, Мин включил подогрев, когда встал. Перед тем как выйти из чужой комнаты, Гук посмотрел на кровать, вспоминая вчерашнюю ночь, от этого пробежали мурашки, а потом в зеркало, где увидел на своей шее багровые пятна, и это хоть и вызвало улыбку, недовольство тоже. Мин узнал, что Гук встал, когда услышал шлепанье по полу. Придя на кухню, сперва Чон почувствовал очень вкусный запах, а затем увидел Юнги одетого в синюю пижаму и готовящего что-то. Недовольство по поводу засосов и того, как он пойдет в школу, куда-то исчезли, когда он увидел это личико. Издав странный писк, он скатился по стене между проходом. — Чонгук? Тебе плохо? — подбежав, спросил взволнованно Юнги, смотря на спрятанное ладонями лицо донсэна. — Ты такой краси-и-и-ивый, — протянул измученно младший. — Глупышка, — усмехнулся тот в ответ, стукнул его двумя пальцами по лбу и продолжил что-то готовить. — Айщ! Больно! — подскочил тот, гладя место ушиба. — Я тебе что, ребенок? «ГлУпЫшКа» — не довольствовался тот, искривя слово, подойдя ближе и облокотившись о столешницу. — Да, — положив большую деревянную ложку, ответил Мин, повернувшись к Чонгуку, а затем подхватил его и посадил рядом, становясь между ногами. — Ты для меня малышка. — Малышка?! Может, тогда тебе не нужно трахать меня, раз я малышка? А то как-то странно это выглядит, нет? — в ответ блондин лишь усмехнулся и втянул донсэна в поцелуй. — Ты мне вчера всю спину расцарапал, засранец, — ставя руки на колени Чону, возмутился Юнги. Чонгук хотел что-то ответить, но ему не дали этого сделать. — Сильно тело болит? — голос Юнги звучал виновато. — Ага, — легко ответил парень, а затем, положив руки на шею, притянул хена к себе, чтобы прошептать, — но это того стоило, — у Юнги от этих слов бабочки начали в животе порхать. — Правда? — Правда, — обнимая еще сильнее, подтвердил Чон. После минутных объятий старший отстранился и, достав из шкафчика тюбик с чем-то, вручил Чонгуку, возвращаясь к готовке. — И что это? — Мазь от боли, — ответил Мин, накладывая в тарелки еду. Донсэн на пару секунд замолк, осматривая мазь и думая про что-то. — Юнги-я, а откуда у тебя все это? — Садись есть, — игнорируя, ответил Мин. — Юнги-я!