Позволь мне тебя исправить

У Чимина лучшие в мире родители. Они никогда не наказывали сына за позднее возвращение домой, не отчитывали за неправильных друзей или яркий цвет волос и поддерживали во всех начинаниях. Пак всегда отзывался об отце, как о друге, а о маме, как о самой понимающей женщине на свете. Поэтому, когда парень осознал, что является представителем нетрадиционной ориентации, он не раздумывая решился признаться родителям, которые примут сына таким, какой он есть… Во всяком случае, он на это надеялся. Вот только у вселенной имелись свои планы, и сюжет стал развиваться не по тому сценарию, который нарисовал в своей голове Чимин, ибо… — МОЙ СЫН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ГЕЕМ! Милый, скажи ему что-нибудь! — миссис Пак теребила мужа за рукав, стараясь призвать того к действиям. А все представления Чимина о своем признании улетели на Ямайку. Раз, и он видит, как мать начинает истерически кричать. Два, и он слышит, как отец пытается его образумить. Три, и он чувствует, как его толкают в какую-то машину. Четыре, и Чимин оказывается в странном здании, нахождение в котором не сулит ничего хорошего. — Только не говорите, что вы привезли меня в психиатрическую лечебницу, — парень сглатывает, когда заходит в помещение с белоснежными стенами и шныряющими вокруг людьми. Пока мистер Пак оформляет какие-то документы, его жена лишь утирает платочком слезы, даже не смотря в сторону сына. — Это и впрямь психиатрическая лечебница? — Чимин хватается своими пальчиками за подол футболки, оттягивая её вниз. Он старается оставаться спокойным, потому что не раз видел фильмы о душевнобольных: в случае буйства таким людям вкалывали какие-то неведомые препараты, а потом начиналось проведение экспериментов. Жутковато, если честно. Поэтому, сдерживаясь из последних сил, парень искал глазами возможные пути бегства. Он не собирается оставаться под одной крышей с действительно больными людьми, которые могут представлять опасность. И кто возьмет ответственность, если с Чимином случится что-то страшное? — Маааам, я пошутил. Я не гей! Честное слово, не гей! — в уголках собирались слезы, а пальцы дрожали из-за неприятного скользкого чувства, которое никак не хотело уходить. — А как же та фотография, где ты, прости-господи, сосешься с каким-то мужиком лет на десять тебя старше? — у матери новая волна истерики, а Чимин лишь поджимает губы, проклиная своего друга Чонгука, который умудрился запечатлеть компромат, что случайно попал в руки миссис Пак. Чертов фотограф Чон!!! — Фотошоп? — надежда умирает последней. Однако женщина никак не среагировала на неуверенный вопрос сына, а лишь молча поспешила к стойке регистрации. Всё зашибись. Прям лучше не бывает!

* * * * *

Юнги откровенно надоела его жизнь. Он рос в детском доме до своих семи лет, а потом его усыновила счастливая супружеская пара. И всё бы ничего, если бы не одно «но», которое рушило традиционное понятие о нормальной семье. Приемные родители Юнги были геями, а для мальчика это было достаточно своеобразно… Странно говорить одноклассникам, что у тебя два папы, а мамы никогда не было и не будет. Люди не принимают, люди отвергают — им противно. Поэтому к своим двадцати трем годам Мин успел разочароваться в гребаной жизни окончательно и стал гомофобом. Конечно, презирать своих любящих родителей за то, что они «особенные» — неправильно. Но Юнги выворачивало наизнанку каждый раз, когда он видел, как отцы целуются. Это же противно! Парень не хотел высказывать свою точку зрения относительно подобных отношений, однако в порыве очередной ссоры с одним из пап Мин высказал всё, что думает о геях без каких-либо прикрас. Отцы расстроились. Да так, что упекли сына в больницу для «становления на путь истинный». — Ага, думаете, что в мире гомиков не хватает? Решили сделать гея и из меня? — Юнги брыкался и кусался, стараясь высвободиться из сильного захвата отца, но старший всё равно был сильнее, поэтому попытки сопротивляться были прекращены. — Успокойся, никто не собирается делать из тебя гея. Тебе просто помогут изменить отношение к представителям сексуальных меньшинств. Неверие. Отрицание. Отчаяние. — Лучше бы меня никогда не забирали из приюта…

* * * * *

Когда Чимин увидел в своей палате еще одну кровать, то насторожился. Выходит, у него будет сосед? Однако когда этот самый сосед открыл дверь и предстал во всей красе, Пак отбросил все страхи в сторону, начиная глотать собственные слюни. Нереальный хён. И если этого парня отправили в эту лечебницу по той же причине, что и Чимина, то второй совсем не против. Он согласен лечиться вместе с таким горячим светловолосым красавчиком… Или даже не так. Чимин хочет, чтобы эта мечта на ножках отлечила его в таких позах, что даже в камасутре не сыщешь. Лечи меня ночи напролет, соседушка. — Чего пялишься? — незнакомец изгибает бровь, а младший отмечает, что у того крышесносный голос. Должно быть, он круто стонет. Пак обязан это услышать. — Познакомиться хочу, я Пак Чимин, — парень солнечно улыбается и протягивает руку для рукопожатия. — Мин Юнги, — светловолосый выдыхает и жмет чужую руку, замечая, как млеет от такого прикосновения собеседник. — Слушай, не делай так, а то на пидора похож. Чимин одергивает руку и впадает в дичайший шок. Пидор? Этот лакомый кусочек назвал Пака пидором? — Сам смахиваешь на педика, — младший задирает подбородок и прикусывает губу в надежде, что этот Юнги не заметил чужого заинтересованного взгляда. — Вот и познакомились. Не трогай меня и не тронут будешь. Понял, мелкий? — Мин заваливается на кровать и поворачивается лицом к стене. А Пак лишь протяжно вздыхает, думая, что эту светловолосую колючку обязательно нужно как-то задеть, потому что Чимин невероятно хочет быть «тронутым» и, желательно, как можно грубее.