I breathe you in

Родиться омегой вовсе неплохо. Может быть, лет тридцать назад, когда родители ещё даже знакомы не были, Джемин бы думал по-другому. Тогда омегам полагалось вести дом, рожать и воспитывать детей, угождать своему альфе, а всем остальным уступать дорогу на улице, отойдя в стороночку. Ни про какую работу после свадьбы и речи не шло. А если вдруг твой альфа начинал рукоприкладствовать, то это всё в воспитательных целях и по большой любви. Терпи, молчи и будь благодарен. Слава мирозданию, теперь изменилось если не всё, то очень-очень многое. Перспектива готовки, домашнего хозяйства и детей Джемина не пугала вовсе. Да он никогда с момента первой течки и не задумывался как некоторые, что хотелось бы родиться альфой. Не хотелось бы. Может, дело было в том, что истинный появился в его жизни буквально через год. Окружающие поверить не могли в подобное, остальные омеги среди трейни завистливо зыркали, а Джемин считал: по-другому и быть не могло. Ему везло по жизни. С Джено и правда повезло. Джемин достаточно понимал, чтобы знать: то, что альфа - истинный, не значит, что он идеальный. Сколько видел среди родительских знакомых случаев, когда альфа или пьёт, или лентяй, или нищеброд какой-то, или садист, или всё сразу, а омега уйти не может, потому что вот это дерьмо в человеческом обличье ему природой предназначено. А Джено практически совершенство. Только ему об этом знать не нужно. Из какого-то неосознаваемого внутреннего упрямства Джемин обожал заигрывать с другими альфами. Джено нервничал, дулся, но мириться было приятно. Заодно и расслабиться ему не позволяли подобные выходки. В общем, Джемину нравилась его омежья жизнь до определённого момента. Того далеко не чудесного момента, когда он внезапно обнаружил: с альфами-то он заигрывает, но никто на самом деле не заводит. Только его любимый жёлудь. Проторчав несколько ночей на форумах для омег, он чётко понял: подобная подстава от организма - результат многолетней жизни бок о бок всё с тем же истинным. Вроде и неплохо, само естество перекрывает вариант измены. Судя по всему, у альф результат тот же самый, значит, и Джено ему будет верен. Но чёрт возьми! Джемин был решительно против. Сначала альфа начнёт воспринимать его как некое гарантированное удобство, потом перестанет хоть какие-то усилия прикладывать ради него, а затем начнётся рутина, скука, нарастающий жир на боках и фразы "Я отдал тебе лучшие годы жизни" и "В юности ты был гораздо краше". Он продолжал применять своё очарование по-прежнему, заставлял Джено волноваться, но сам получал всё меньше и меньше удовольствия от игры и психовал, оставаясь в одиночестве. Даже немое подвисание Марка, когда у того в голове явно щёлкали далеко не дружеские мыслишки, не доставляло насмешливого удовлетворения. "Несправедливо это", - с обидой думал Джемин, крутясь в темноте в постели. В их огромной группе столько шикарных альф, а он настолько физически зациклился на одном. Вечером перед отъездом старших на первые полноценные гастроли в Штаты они полным составом дримов пришли пожелать хёнам удачи и попрощаться практически на месяц. Привычка - вторая натура. Джемин не упустил возможности потискаться со всеми. Сегодня злое упрямство особенно грызло изнутри, потому что течка, потому что таблетки, а хотелось бы хотя бы раз побыть собой. В какой-то момент Джено с Джисоном ушли к Марку что-то там эдакое послушать напоследок, Ченлэ увязался следом. Голос Ренчжуна доносился с первого этажа, они с Джонни-хёном обсуждали рисунки и фотографии. Оставшись во внезапно опустевшем коридоре, Джемин вздохнул и разом почувствовал ноющую поясницу, немного гудящую голову и усталость. Хотелось домой и Джено. Пусть не делает ничего, просто руку на спину положит, уже легче станет. - Что потерянный такой? Чуть насмешливый приятный голос. Джемин невольно выпрямился, стряхивая тоску. Джехён-хён в комнате с открытой дверью укладывал последние вещи в чемодан. Шаг внутрь и неконтролируемый, абсолютно дурацкий и неуместный вопрос: - Хён, помнишь, ты обещал, что я смогу тебя поцеловать до своего двадцатичетырёхлетия? Вышло действительно некстати. Джехён оторвался от сборов, развернулся к нему и удивлённо изучал с полминуты. Когда-то в шутку он действительно что-то подобное обронил, но вряд ли запомнил. Да и сам Джемин не помнил, откровенно говоря. А подсознание вдруг подкинуло на язык. - Ну, тебе пока восемнадцать, - наконец легко улыбнулся хён, ямочки проступили на щеках и исчезли. - Ещё полно времени. В любом другом настроении Джемин бы поддержал удобную возможность свести всё к шутке. Но сейчас у него капризность приобрела космические масштабы. Тело ноет, требует альфу, но ничьи другие прикосновения облегчения не дали, хотя он всех переобнимал. А Джено плевать, сидит там сейчас, наверное, рифмы обсуждает. - Вот и верь вам, - недовольно выдал Джемин опять прежде, чем успел обдумать фразу. - Все альфы одинаковые... Окончательно оставив попытки упаковать вещи, Джехён чуть прищурился, и до Джемина дошло, что он только что сморозил. Кровь прилила к щекам и ушам, стало дико стыдно. Они никогда не обсуждали, может, хёну, в отличии от него, не нравится быть не-альфой. А он тут вероятно топчется по чужой мозоли. - У тебя течка? - хён подошёл чуть ближе. Смущаться было непривычно, но поднять взгляд Джемин не решался. Действительно ведёт себя малолетним омегой, который психует от гормонов и сдержаться не умеет. Он готов был извиниться и уйти, чтобы не мешать больше, когда слова застряли в глотке от услышанного: - Мандарин и перчик. Поражённый Джемин вскинул голову, отшатнулся и врезался спиной в стену. - Ой-ой-ой, - усмехнулся Джехён его попытке. Пока Джемин старательно краснел и прятал глаза, хён очутился едва ли не вплотную к нему. Но даже практически отсутствующее расстояние не объясняло как он умудрился почувствовать запах. Под таблетками его не чувствует никто, даже Джено. - Чего испугался? - от ироничных интонаций внутри задёргалось, Джемин таращился околдованной жертвой, и ему, чёрт возьми, нравилось это ощущение. - Разве не напрашивался на поцелуй? Стало жарко и холодно одновременно. Джемин с силой сжал в кулаках майку хёна, словно от этого зависела жизнь. Он целовал быстро, но не судорожно-торопливо. Множество коротких поцелуев сливались в один, уверенный, вкусный, лучший из всех, что случались у Джемина. Когда чужой язык скользнул ласкающим движением по его языку, колени подогнулись. Если бы Джехён не держал его крепко за поясницу, Джемин бы точно рухнул к ногам хёна безвольной кучкой. Он уже не пытался отвечать, просто подставлялся, принимал умопомрачительную умелую нежность губ и рук и вжимался всем телом. - Ты альфа сейчас? - сумел произнести он вместо вдоха. Джехён отрицательно угукнул, и Джемин почти заскулил от бури ощущений. Другие альфы его не возбуждали, только Джено. Но хён - не альфа. Как же невозможно-сказочно он целуется! От сомкнувшейся на ягодицы ладони Джемин изогнулся, тёплые губы прошлись по челюсти. Сейчас он протечёт сквозь всю защиту, но плевать. Оттолкнувшись от стены вперёд, Джемин почти опрокинул Джехёна на кровать, но тот вдруг отступил. Задыхаясь, он заново уставился на красивого хёна и лихорадочно пытался сообразить, что не так. - У тебя есть истинный, - без усилий Джехён отцепил от себя его руки. - Ступай к нему, Джемини, и не делай так больше. Никогда и ни с кем. Возвращение с небес на землю было резким, но справедливым. Спускаясь на плохо держащих ногах на первый этаж, Джемин пытался разобраться в урагане произошедшего. Он же любил Джено, действительно любил, но только что готов был запрыгнуть на другого, забыв про открытую в комнату дверь и кучу народу в той же самой квартире. Что же за сила такая у гаммы? Как Донхёк с ним рядом выживает вообще? И ещё... Показалось, или когда хён говорил: "У тебя есть истинный", - он уловил досаду, грусть и немножко зависть?