Suscitatio

— Я дома… Андерс взглянул на Справедливость, стоящего напротив. На лице духа, когда он осматривался вокруг, отчетливо читались облегчение и радость. Такое настроение Справедливости заставило Андерса улыбнуться. — Добро пожаловать домой, Справедливость, — мягко произнёс он. — Моя радость была оплачена твоей жертвой, — в голосе Справедливости звучало сожаление. — На меня упала гигантская каменная глыба, чего я определенно не планировал, так что не уверен, что это можно назвать жертвой. — Слишком много осталось дел, — вновь заговорил дух. — Мы не можем оставить их незаконченными. Мы должны выполнить их. Справедливость потянулся к руке Андерса, хватая его, но Андерс остановил его, ладонью уперевшись в грудь духа. — Нет, — сказал он твердо. — У меня осталось много дел, которые я должен выполнить, Справедливость. Ты не принадлежишь миру вне Тени. — Мы одно целое! — Я так больше не могу, — Андерс умоляюще посмотрел на друга. — Прости, Справедливость. Объединение с тобой отняло у меня больше, чем я предполагал, а ты мучился из-за всех отрицательных чувств внутри меня. Это твой шанс стать свободным. — Нет. — Прости, но это не вопрос. — Кто защитит тебя? — Справедливость возвысился над ним и Андерс почувствовал угрозу, так что призвал магию, готовый атаковать, если потребуется. — Кто защитит меня от тебя? — парировал он. — Кто защитит меня, когда ты решишь, наконец, целиком захватить власть над телом и над разумом? На этих словах дух отступил. — Я не угроза, — объяснил он. — В отличие от Храмовников. Ты уже позабыл, что они сделали с тобой и с тебе подобными? Что они продолжают делать? — Ни на мгновение, — горько ответил Андерс. — Значит, мы должны вернуться вместе, мой друг. Андерс обнаружил себя подталкиваемым к тропе, которая была открыта, к голосу, который просил его вернуться. Я умоляю тебя, Андерс. Пожалуйста. Открой глаза. Андерс остановился, отказываясь следовать дальше под толчками Справедливости. Не оставляй меня. Давай же, Андерс. Дыши. Позволь зельям сделать свою работу. Ты сможешь. Открой глаза, Андерс. Ты не можешь так поступить со мной! — Нам следует поспешить, — сообщил Справедливость. — Твоё тело не сможет долго держаться и путь назад будет для нас потерян. Андерс потряс головой, застыв на месте. — Нет. Открой глаза, Андерс. Андерс.

***

Андерс вздрогнул, проснувшись, скривившись от напряжения в горле, сосредоточив взгляд на своем деревянном рабочем столе. На мгновение он оказался в замешательстве, пока не вспомнил, что оставил поместье Хоука, чтобы проверить, как клиника. Он обнаружил её закрытой, в полной чистоте и порядке, пустой и тихой. Стоя в дверях, он вспомнил дни, когда клиника была такой забитой, что он едва находил время отдышаться, в одном шаге от отравления лириумом, из-за количества выпитых зелий, потому что обстоятельства вынуждали его пить их одно за другим, пока силы не восполнялись, а он не возвращался к лечению, одним ухом слушая жалобы, а другим — плач потерявших своих близких. А затем он падал на стул и вместо того, чтобы спать и восстанавливаться, Андерс писал свой манифест. Он помнит, с какой страстью садился за манифест, который был отдушиной для его злости, разочарования, собственных сожалений и постоянного воя и криков Справедливости из-за несправедливости и всех тех страданий, которые переживали он и другие маги под властью Храмовников, которые, в свою очередь, действовали под прикрытием Церкви. Он писал всё это, объясняя, почему маги должны иметь те же права, что и остальные, что они не выбирают, кем им быть, и что этот дар, данный при рождении, может послужить лучшим целям, если люди только дадут им шанс. Читая теперь исписанные страницы, Андерс не мог понять, откуда изначально бралась та страсть. Он перелистнул вперед, наткнувшись на страницы, о написании которых у него не было воспоминаний, и понял, что это дело рук Справедливости. Он боролся за права себе подобных, но никогда — за свои. Почему он просто не рассказал правды? Почему не рассказать Владычице Церкви Эльтине обо всем, что ему пришлось пережить в Круге? Каково это было — целый год провести в одиночной камере, и как это повлияло на него? Каково это — быть наказанным лишь за то, что желаешь выйти наружу, увидеть солнце и вдохнуть свежий воздух? Быть униженным и использованным от рук тех, кто был обязан защищать их? Каково это — лежать без сна посреди ночи, слушая крики, рыдания, мольбы, порой чужие, порой свои? Силы магов дарованы им Создателем. Если Создатель винит магию магистров, вторгнувшихся в Тёмный Город, так почему продолжает одаривать нас своим даром? Нас. Андерс никогда не был особо самоотверженным человеком — он боролся за себя, волновался только о собственной свободе, что привело к его становлению Серым Стражем, но всё это абсолютно из эгоистичных соображений. Это был шанс свободы и он предпочел его заточению в Круге или виселице, даже несмотря на то, что становление Серым Стражем привело к физическим изменениям и ужасающим кошмарам. Я так понимаю, маг, что ты борешься против угнетения. Я избегаю угнетения. Это не одно и то же, верно? — Угнетение магов исходит из страха людей, а не по воле Создателя, — прочел Андерс вслух предложение из манифеста. По крайней мере, это было тем утверждением, за которое он и сейчас готов был стоять насмерть. Я считаю, что ты в ответе за своих собратьев-магов. Ты познал угнетение, но теперь ты свободен. Теперь ты должен помочь освободиться тем, кого по-прежнему угнетают. У тебя есть долг. С рыком Андерс захлопнул манифест и сбросил его со стола, отправляя множество листов на пол клиники. Спрятав лицо в ладонях, он в очередной раз взмолился о том, чтобы его разбитый на осколки разум дал ему перерыв. — У меня есть долг, — пробормотал он, а затем усмехнулся. — Почему я вообще послушал тебя, жалкий ты кусок дерьма? Ответом на вопрос послужила тишина. — Я был свободен. Наконец-то свободен, и единственным моим долгом было и дальше оставаться таким. Свободен, Справедливость, а ты превратил меня в это. Вместо того чтобы быть угнетённым Храмовниками, Кругом и проклятой Церковью, я был угнетён каким-то духом из Тени и отдал тебе всё, что у меня было, и всё, что могло быть, потому что ты отравил мой разум своими идеями справедливости и не успокоился бы, пока не был бы удовлетворен. Вновь никакого ответа. — Мое тело разрушено, разум расколот, жизнь больше ничего не стоит, и в тот момент, когда я нуждался в тебе, ты меня подвел, высокомерный ты мудак! А теперь ты скрываешься и молчишь, как трус. Ответь мне! Тишина. Андерс чувствовал, как что-то закипает внутри него, разгораясь, будто в венах тёк огонь. Это не было похоже на то, что он испытал, проходя ритуал присоединения к Серым Стражам. Тогда он чувствовал себя в безопасности, Рыцарь Командор, Герой Ферелдена, обладал талантом давать людям вокруг себя ощущение безопасности, даже если они едва его знали. О, он скучал по этому восхитительному засранцу. — У меня был дом, Справедливость, и ты отнял его у меня, — прошептал он с горечью. Злость. Андерс не ожидал, что первой эмоцией, которая к нему вернется, окажется злость, но она была здесь, бушевала в нем, будто шторм, заставляя дрожать, хотя он и пытался сохранять спокойствие. — Отвечай, сукин ты сын, — приказал он, повышая голос. — Ты задолжал мне хотя бы это! Теперь тишина казалась вызывающей, злость сменилась яростью в мгновение ока, и Андерс вскочил на ноги, опрокинув стул. — В чем дело, демон? Это мое наказание за то, что я отказался? Проклятый ты сукин… — Андерс тяжело сглотнул. — Где ты, бесполезная сволочь? — прокричал он в пустоту клиники. — Зачем теперь меня наказывать? Мне нужны блядские ответы! Он чувствовал это под кожей, пробирающееся по венам, как кровь Порождений Тьмы во время ритуала посвящения, сильная, неостановимая. Он ощущал, как невообразимо сильное заклинание появляется в его левой ладони и, недолго думая, со всей силы бросил его в шкаф, который заполнили для него свежими припасами и зельями. Бутыли разбились, стекло разлетелось, а их содержимое вступило в реакцию с заклинанием и заискрилось. Воздух Нижнего города разбавился запахами зелий и горелых листьев. Андерс замер, с широко открытыми глазами, тяжело дыша, глядя на до боли знакомые трещины в руке, сияющие голубым, угрожающие разорвать его кожу на части. Они были болезненными, чего не бывало в прошлом, хотя они и появлялись каждый раз, когда Справедливость брал контроль в свои руки. Когда голубые трещины потухли, Андерс оглядел весь беспорядок, который он устроил. Кто бы ни потратил силы на то, чтобы пополнить его запасы, их усилия пропали напрасно. Сам шкаф разрушен, полки разлетелись, а всё их содержимое тлеющей шипящей кучей было разбросано по полу. Медленно Андерс осел на пол, он был так обессилен, но знакомый второй голос так и не раздался в его сознании. Значит, мы должны вернуться вместе, мой друг. Нет. — Что я наделал? — прошептал Андерс. — Где ты?

***

Андерс не знал, как долго он сидел на полу клиники, пока не раздался скрип двери, а следом звуки шагов — тяжелых, которые сопровождали ещё одни, легче. — Великий Создатель! — голос Хоука. — Теперь нам придётся вычистить здесь всё по новой! — Venehendis, что ты сделал? — голос Фенриса. — Маг! — Простите, — только и прошептал Андерс. Кто-то сразу подошел к нему. Сильные руки схватили его за плечи и потрясли. — Маг! Что произошло? Андерс посмотрел в глубокие зелёные глаза. — Полагаю, я. — Кто-то напал на тебя? — спросил Хоук обеспокоенно. — Приходили храмовники? — Нет. Я просто… — Андерс встряхнул головой. — Я… разозлился. Воцарилась тишина. Глаза Фенриса неверяще распахнулись. Хоук хмыкнул. — Очевидно, так и есть. Что тебя так разозлило? — Я — чудовище, — на этих словах голос Андерса сломался. Глаза Фенриса расширились ещё больше. — Справедливость исчез… и теперь я — чудовище, которое больше не может себя контролировать. — О чем ты говоришь, маг? — обеспокоенно спросил Фенрис. От этого беспокойства что-то тёплое и успокаивающее разлилось в груди Андерса. Что-то… Он внимательно и задумчиво посмотрел на Фенриса. Что такого было в этом проклятом эльфе, что одно лишь его присутствие теперь стало источником успокоения и утешения? Что так упрямо скрывало его подсознание? Отчего Андерс чувствовал себя так защищённо возле своего недруга? — Что я упускаю из вида, Фенрис? — прошептал он. — Чего такого я не могу вспомнить о тебе? Удивление в зеленых глазах сменилось сожалением и раскаянием, и от этого Андерс почувствовал себя ещё более усталым, чем прежде. — Что-то произошло со Справедливостью, но я не могу вспомнить — что. Что-то случилось со мной, и это меня пугает, — продолжил маг, тихо. — Моя магия всегда была довольно сильной, но я никогда не обладал возможностью одним лишь заклинанием разрушить всю свою клинику. — Не волнуйся, Андерс, — мягко произнес Хоук. — Ты всё ещё восстанавливаешься. Не удивительно, что твои силы вышли из-под контроля. — Или же ведьма облажалась, — выплюнул Фенрис. — Ты не думаешь, что такое возможно? Хоук вздохнул. — Ну, она ведь не использовала на нем магию крови, верно? — Откуда нам знать? Мы не имеем ни малейшего понятия, как она вернула его. Мы даже не спросили! — Нам и не нужно. Она сделала то, что должна была, иначе сейчас мы бы оплакивали Андерса у его могилы, — твердо заявил Хоук. — Ты сам просил её продолжать, если помнишь. Ты кричал, умолял и плакал, Фенрис. Я умоляю тебя, Андерс. Пожалуйста. Открой глаза. Не оставляй меня. Ты не можешь так поступить со мной! Андерс застонал, когда его спутанное сознание снова дало о себе знать. Фенрис заметно ощетинился и мгновенно выпустил Андерса из своей хватки, отскакивая в сторону, будто обжегшись. — Ты… — голос эльфа дрожал от ярости. — Ты обещал, Хоук! — А ты должен помнить, как благодарен ей, за то, что она сделала, как ты и просил, и вернула тебе то, чего ты так хотел. — Это не вина Мерриль, — перебил их Андерс. — Прекратите, оба. Фенрис бросил сердитый взгляд на Хоука, но часть напряжения ушла из его тела, когда он взглянул на мага. Хоук прочистил горло. — Ты… чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы вернуться в поместье, Андерс? — Не уверен, что я могу находиться возле любого из вас, пока не пойму, что со мной не так, — Андерс перевел взгляд на свои дрожащие руки, вспомнил трещины и боль, исходящую от них, его разум пытался найти этому логическое объяснение, но ничего не вышло. — Ты не должен оставаться один, — возразил Фенрис. — Не сейчас, когда ты… в таком состоянии. — Фенрис прав, — согласился Хоук. Что-то сродни предложению мира всё ещё злому эльфу. — Давай всё же вернем тебя назад, хорошо? Андерс позволил Хоуку и Фенрису поднять себя на ноги. Он едва слушал вдохновляющую болтовню Хоука о том, как они уберут весь беспорядок и снова пополнят запасы в клинике, но теперь, когда злость отступила, Андерс почувствовал кое-что ещё — невообразимое чувство благодарности. Оно было таким сильным, что в глазах появились слезы, а в горле встал ком. Он остановился у тайного прохода, ведущего в поместье Хоука. Андерс замер, уставившись в темноту впереди. — Что-то не так? — спросил Хоук? — Я… Я не могу… — Андерс встряхнул головой. — Слишком темно. Фенрис вскинул бровь. — Как же тогда ты добрался сюда? — Я… — Андерс нахмурился. — Я не помню. Как он пришел в клинику? Прошел пешком весь путь или воспользовался лифтом? Прошел ли он до этого по тайному проходу? Зачем он вообще изначально пошел в клинику? Что он надеялся здесь отыскать? Андерс заметил, как Хоук и Фенрис обменялись взволнованными взглядами, и его грудь стянуло. — Неважно, — наконец решил Хоук. — Мы можем устроить длинную прогулку, если не хочешь воспользоваться проходом. Фенрис дал вспыхнуть своим меткам. — Это поможет? — спросил он, рукой указав на проход. — Ты выглядишь слишком измотанным для длинной прогулки. Андерс посмотрел на Фенриса в изумлении, будто видел метки впервые. Медленно в его голове появлялось изображение. Пещера. Темнота после обрушения. Фенрис так же дает вспыхнуть своим меткам, облегчая страдания Андерса. — Спасибо, — пробормотал он и улыбка медленно появилась на его лице, смягчая черты и возвращая в глаза былую искру. Когда Фенрис не смог не улыбнуться в ответ, улыбка Андерса стала шире.