Suscitatio

Память вернулась, как только Андерс пересек порог поместья Фенриса. Горько-сладкие воспоминания тех дней, когда он приходил сюда по просьбе Хоука, чтобы проведать эльфа, если тот был ранен в бою, но из-за упрямства не издал ни звука, давая это понять. Или чтобы удостовериться, что тот ещё не умер от алкогольного отравления, а порой, чтобы перехватить эльфа, если они куда-то направлялись. И те ночи, когда он прокрадывался сюда, в поисках Фенриса и в поисках облегчения, чтобы забыть о Справедливости, о том, с чем им ещё предстояло разобраться, о Море, о собственной короткой жизни, притеснении магов и просто чтобы удовлетворить телесные желания. Уходя с первым намёком на рассвет, чтобы им не пришлось встречать утро вместе и избегая такой близости как чумы. И всё же, вернувшись в это место сейчас, спустя недели, Андерс тут же вспомнил всю дорогу: вспомнил, где ступать осторожнее, где стоит пройти подальше, чтобы не наткнуться на гниющие тела и проросшие грибы, где аккуратнее закрыть дверь и как найти комнату Фенриса — единственную, которую он обжил и в которой хранил свои пожитки. Всё ещё живущий будто призрак, тень, отказываясь назвать хоть что-то своим и отказываясь стать частью кирквольского общества. — Свободный эльф не должен жить так, — пробормотал Андерс, глаза его медленно привыкали к темноте холла. — Не понимаю, почему ты продолжаешь так к себе относиться. От неожиданного заявления Фенрис остановился. — И что ты предлагаешь мне сделать? — спросил он наконец. — Устроить уборку. Позволить Варрику помочь тебе с правами на собственность. Сделать это место пригодным для жизни, наполнить воспоминаниями, предметами роскоши. Пригласить друзей на партию в карты. И, будь проклят Создатель, ты мог бы добавить больше света, — Андерс обвел рукой. — Вместо этого ты спрятался, словно раненное животное, в любой момент ожидающее удара. Твои преследователи мертвы. Никто в Тевинтере больше не ищет тебя, желая вернуть в рабство. Как ты можешь жить так? И где ты надеешься уложить меня спать на ночь? Теперь Фенрис выглядел смущенным состоянием поместья, которое он называл домом — и выражение его лица заставило Андерса почувствовать вину. — Прости, — пробормотал маг. — Я просто… всегда задавался этим вопросом. Знаю, уж не мне говорить, учитывая, где я живу сам, но даже эта маленькая дыра, которую я зову своей — лучше, чем жить на настоящем кладбище. — Мне никогда не приходилось называть какое-то место своим, или приобретать ненужные предметы только для роскоши, — произнес он, всё ещё смущённо. Его уши горели. — Что же ты делаешь со всеми деньгами, которые получаешь за помощь Хоуку или Авелин? — Покупаю нужные вещи… что значит еду. Иногда бинты, для ранений. Я не спрашиваю, куда ты деваешь свои деньги, маг, и не думаю, что отдавать их бедным и больным — лучшая альтернатива. Андерс нахмурился. — Конечно же, да. Это помогает людям выживать. — А что насчет тебя? — спросил Фенрис. «Действительно, а что насчет меня», — подумал Андерс. Вместе со Справедливостью он был защищен от недоедания. Благодаря ли скверне, или Справедливости, но он не сдался за все эти годы. Скверна давала силы во многом. «Выносливость стражей» — так это называлось — позволяла им подниматься даже после самого тяжелого ранения, снёсшего с ног, продолжать идти, хоть и больше мертвым, чем живым, снижая аппетит, хотя Справедливость сам как-то справлялся с этим, пока занимал тело. В последнее время он обнаружил, что стал много есть, за неделю, вероятно, съев свою прежнюю годовую норму. И да, его выносливость в постели. Андерс помнит то время, когда он был молод и только присоединился к стражам, и экспериментировал по полной. Между тем восхитительным временем и сейчас, единственным партнером, который у него был, был Фенрис и тело, вымотанное и обессиленное, давало четко понять, что один раз за ночь был более чем. Хотя Андерс помнит, что в прошлом этого было не достаточно. — Он разрушил меня, — пробормотал Андерс. — Справедливость? Маг кивнул. — Раньше я не совсем понимал это, но за последние пару дней… — он встряхнул головой, грустная улыбка появилась на его губах. — Я многое отдал, когда присоединился к нему. Теперь я не тот, кто я есть или, по крайней мере, не тот, кем был раньше. — Я что, услышал сожаление, маг? — Фенрис попытался обнадеживающе улыбнуться. — Не знаю, жалею ли я о принятом мной решении или скорее о последствиях, Фенрис, — Андерс вновь выглядел уставшим. — И могу ли я вообще чувствовать сожаление. Не стоило поднимать эту тему, по крайней мере, пока. Фенрис решил остановиться на этом и настоял на том, чтобы Андерс последовал за ним наверх. Они пересекли комнату с небольшим количеством мебели, остановившись там только для того, чтобы Фенрис разжег камин, прежде чем войти в примыкающую комнату. Андерс всегда знал о существовании этой двери, но не знал о том, что за ней. Ванная, в которой он обнаружил себя мгновение спустя, была совсем не тем, что он ожидал. Чистая, большая — с печатью, дающей понять о гномьей работе. Типично по-тевинтерски, подумал Андерс, экстравагантно и помпезно. По крайней мере, такие истории он слышал в юности. Он часто задавался вопросом — неужели все магистры жили в настоящих дворцах? Очевидно, по крайней мере Данариус — точно, даже когда находился в Киркволе. — Часто ты был здесь с ним? — спросил Андерс, наблюдая за тем, как Фенрис набирает воду и ищет полотенца. Он медленно присел на угол ванной. — Пару раз, когда у него были дела в Киркволе, — тихо ответил Фенрис. — Какого рода дела? — Ты видел убежище работорговцев на Рваном Берегу. — Ох, — Андерс поднялся на ноги. — Точно. Я помню, ты сказал, что знаешь эти места, — Фенрис издал неясный звук. — Маэль однажды рассказывал, как они поймали работорговца, Тевинтерского мага, в Эльфинаже Денерима. У него был… план по похищению эльфов так, чтобы никто не заметил. — Маэль? — спросил Фенрис, найдя несколько полотенец и сложив их возле ванной. — Маэль Табрис. Герой Ферелдена. Фенрис замер, желая узнать больше о письмах к стражу-командору, но вместо этого он спросил: — Вы были друзьями? — Он хороший парень. Спас мою жизнь. Так что да. Да, мы были друзьями, — Андерс опустил руку в холодную воду, наполнившую ванну. — Можно, я её разогрею? — спросил он. Фенрис кивнул, отступив от Андерса и ванны, чтобы избежать влияния магии на метки. — Что случилось с тем работорговцем? — Маэль окончил его существование и освободил эльфов. Порой я задавался вопросом, не там ли нашел тебя Данариус изначально, знаешь? Денерим. Прежде чем Маэль смог остановить это. — Когда я очнулся после ритуала… — Фенрис жестом указал на метки. — Данариус заговорил со мной на тевинитерском и я понимал его. Значит, я был в Тевинтере когда все произошло. К тому же, я помню, что моя мать уже была рабыней, когда я был ребенком. Андерс кивнул, соглашаясь, вода под его рукой нагревалась всё сильнее. Когда над ней пошел пар, он вынул руку и начал расстегивать перьевой воротник, а затем занялся расшнуровыванием рубашки, под внимательным взглядом Фенриса. — Оставлю тебя одного, — пробормотал Фенрис, почувствовав внезапную неловкость. — Ничего такого, чего ты не видел раньше, Фенрис, — поддразнил Андерс с небольшой улыбкой, одновременно с этим отбросив рубашку в сторону и обнажив бледную, усыпанную веснушками и шрамами кожу. — Конечно же, только если ты не пришел к решению, что теперь находишь меня отталкивающим… Уши эльфа вспыхнули снова, и Фенрис схватил рубашку мага. Он наполнил ведро с водой возле ванны и бросил в него рубашку, щедро сдобрив мылом, надеясь замочить и отстирать одежду. — Глупый маг, — произнес он едва слышно. Андерс усмехнулся на это и распустил волосы. — У тебя есть… Фенрис без слов протянул ему мочалку. — Спасибо, — продолжая сидеть на краю ванны, Андерс намочил мочалку и начал счищать засохшую кровь с верхней части тела. К счастью, на руки, лицо и волосы попало её совсем немного. Он прошелся по груди, затем потер шею и лицо под взглядом изумрудных глаз. Андерс остановился. — Тебе неловко? — спросил он. — Я… нет. Почему ты спрашиваешь? — Ты не моешься. Фенрис издал гортанный звук, и медленно начал избавляться от брони. Андерс улыбнулся этому и продолжил счищать с себя грязь, пока Фенрис боролся со своими перчатками и оцеплял нагрудник. Он ненадолго вышел из ванной, оставшись в одних облегающих лосинах. Андерс прикинул возможности и опустился на колени, склонившись над ванной, чтобы намочить волосы. Некоторые пряди слиплись от сухой крови и он прошелся сквозь них пальцами. Звук шагов босых ног дал понять, что Фенрис вернулся. Он принес нечто, напоминающее плотно сшитую рубашку, определенно слишком большую для эльфа. — Тебе нужно спать в чем-то, — ответил Фенрис на удивленный взгляд Андерса. — Вероятно… она принадлежала Данариусу. Андерс нахмурился. — И ты хочешь, чтобы я надел её? — Это все что у меня есть на тебя. Положив рубашку так, чтобы она не намокла, Фенрис потянулся и зарылся пальцами в мокрые волосы, наклоняя голову мага ниже, чтобы намочить их снова. Другой рукой он потянулся к бутылке, стоящей у ванной. Цветочный запах заполнил воздух, и что-то прохладное и скользкое оказалось на голове мага. Обеими руками эльф начал втирать жидкость в волосы. Шампунь. Андерс улыбнулся, прикрыв глаза. — Орлесианский? — пробормотал он. — Не знаю. Оно уже было здесь. — Что написано на бутылке? — Я не знаю. Андерс нахмурился, а затем вспомнил, что Фенрис всё ещё не умеет читать. Хоук упоминал что-то о том, что пытался научить эльфа, но они оба слишком упрямы и нетерпеливы и Фенрис быстро разочаровался. Все закончилось тем, что Фенрис сказал Хоуку оставить все как есть, и хотя Хоук хотел бы научить его, Андерс знал, что воин так же не отличался запасом терпения. — Ты не пытался продолжить уроки? — Сам с собой? Не знаю, как ты себе это представляешь. — Что насчет Себастьяна? — открыл глаз Андерс, чтобы взглянуть на Фенриса. В ответ на это эльф скорчил лицо. — Что? Он выглядит как терпение во плоти и вы двое вроде нашли общий язык, разве не так? — А ещё он делает это жалостливое выражение каждый раз, когда смотрит на меня, — указал Фенрис. — О, да… это. — Закрой глаза, маг. Андерс так и сделал и Фенрис ополоснул его волосы. Он был удивлен тем, каким осторожным и даже нежным мог быть эльф. Он определенно привык к другого рода касаниям — не то чтоб Андерс жаловался на это в прошлом. Как только Фенрис закончил, Андерс откинул мокрые волосы назад, чувствуя, как вода с них капает на плечи, когда он сел назад. — Спасибо. Фенрис издал ещё один нечленораздельный звук, затем он присел на край ванны и начал мыть себя. Его движения были торопливыми, единственное, где он притормозил — когда соскребал кровь с лица, в том месте, в котором его ранили в голову, всего пару часов назад. Андерс нахмурился. — Я неправильно его залечил? — спросил он, обеспокоенно. — Место чувствительно, но я не думаю, что повреждение ещё осталось, — тихо сказал Фенрис. — Казалось, будто череп проломили… stultus spurius… — Надеюсь, что только показалось, — пробормотал Андерс. — Хм. Фенрис быстро помыл свои волосы. Та часть лица действительно была более чувствительна, но ощущалась скорее как воспоминание, чем настоящая боль. И все же, Андерс внимательно смотрел на него, всё так же нахмурившись. Фенрис громко вздохнул. — Ты всё вылечил, маг. Утром будет лучше. Не накручивай себя. — Я целитель, Фенрис. Не люблю думать, будто я сделал плохую работу, — он нахмурился сильнее. — Хватит и того, что я не сумел ничем помочь брату Варрика, не хочу думать, что потерял хватку ещё и в целительстве в целом. — Это не так. Ты забываешь, что я реагирую на магию иначе, благодаря подарку Данариуса. — Надеюсь, они больше не болят? Фенрис улыбнулся. — Нет. Они не беспокоили меня… с того самого дня. На этих словах Андерс расслабился и Фенрис заметил, как маг улыбнулся ему в ответ. Спустя некоторое время Андерс уже сидел на кровати Фенриса, одетый в рубашку, которую дал ему эльф. Она была ему великовата, но вполне подходила для сна. Он разулся и снял штаны, пальцами коснувшись ткани рубашки. Она была дорогой, вероятно даже сделанной вручную. Фенрис странно посмотрел на него, когда Андерс надел рубашку и маг почувствовал себя неловко, надевая что-то, что принадлежало бывшему хозяину эльфа. Фенрис пропал на некоторое время в поисках еды и вернулся с хлебом и парой яблок. Андерс перевел взгляд с на эльфа, который всё ещё оставался в одних лосинах, пробежавшись глазами по загорелой коже и бесстыдно прекрасным лириумным узорам. Андерс никогда раньше не присматривался к телу Фенриса и осознал, что прежде они никогда и не снимали одежды больше необходимого. Обычно все ограничивалось приспущенными штанами и было редкостью, когда руки пробирались через броню и рубашку чтобы коснуться голой кожи. Андерс понял, что это было им и не нужно. Теперь же он задумался, следует ли ему добавить и это в свой список сожалений. Теперь он уже не чувствовал себя таким отрешенным, но довольно часто Андерс замечал, что не знает, как правильно эмоционально реагировать на те или иные моменты — тогда наступало онемение. Порой опустошенность. Это заставляло задуматься, как сильно влиял Справедливость на него, и как Андерс мог не замечать этого. И задаваться вопросом, что Справедливость оставил внутри него. Если в произошедшем ранее Фенрис узнал Месть, значит ли это, что Справедливость на самом деле никуда не ушел и лишь затих? И если он все же ушел, что с ним стало? Пока что это было самым большим пробелом в памяти, Андерс чувствовал лишь то, что это каким-то образом связано с Фенрисом. Злость, что он почувствовал в клинике, когда Справедливость не ответил ему — он всегда испытывал ее. И в то же время эта его необъяснимая нужда защищать Фенриса. Он почувствовал её, когда осознал, что Фенрис в опасности. Это захватило его, не отнимая контроль. Но именно Фенрис был причиной, по которой Андерс, не думая дважды, развернулся, взывая к магии с подсознательным знанием, что не остановится, пока эльф снова не окажется в безопасности, рядом с ним. Фенрис сел рядом, протягивая Андерсу яблоко и ломоть хлеба. Маг взял их, пусть и произошедшие за вечер события отбили всякое желание есть. Печать грусти, которую наложила утрата Варрика — ещё одна эмоция, постепенно возвращающаяся к нему. И всё же Андерс поел. Он знал, что Фенрис внимательно смотрит на него, в то время как он пытался распутать клубок мыслей и найти ответы на вопросы. — Ты сказал, что был напуган, когда я умирал, — наконец заговорил Андерс. Фенрис замер. — В поместье Бартранда, когда я спросил, почему ты плакал. — Да, — лаконично. Типичный Фенрис. — Почему ты был напуган? — взгляд Андерса сосредоточился на лице Фенриса. — Что так напугало тебя, что ты… действительно заплакал? — Я уже сказал тебе, — Фенрис откусил яблоко. — Да, ты сказал, что едва не потерял меня. Фенрис медленно жевал. — Чего я не понимаю, так это почему это так напугало тебя. Я имею в виду… чтобы потерять меня, надо, чтобы сперва я был с тобой. Фенрис громко сглотнул и Андерс заметил его удивление. — Мои воспоминания ещё возвращаются, но… ты и я, мы ведь не были… — Андерс замолчал. — На самом деле, я не уверен, кем мы были вообще. Ну, знаешь, помимо того, что мы… — Трахались? Андерс усмехнулся, не сумев сдержаться. Фенрис взглянул на него. — Прости, — сказал Андерс с улыбкой. — Просто ты обычно ты так не выражаешься. — Полагаю, это твое плохое влияние, маг. — О, ну, конечно, вини во всем меня, — вздохнул Андерс. — Ладно, я понял, ты не хочешь это обсуждать. Как обычно. Фенрис замер с яблоком у губ, отведя взгляд от мага, сидящего напротив. — Или же, здесь вообще не о чем говорить, — продолжил Андерс. — Ты был заперт со мной, мы оба не очень любим замкнутые, тёмные пространства. Это была тяжелая ситуация и никому не просто, если возле них кто-то умирает. Даже ты не защищен от травмы. — Такое твое объяснение, маг? — тихо спросил Фенрис. — Травма? — Имеет смысл, — пожал плечами Андерс. — Хоук велел тебе не дать мне умереть, и я знаю, как ты не любишь подводить его. Прости за причиненные неудобства. Клянусь, я не собирался умирать. Дыхание Создателя, да я могу назвать тысячу более приятных вещей, чем чувствовать, как отказывают мои органы и задыхаться в собственной крови. Фенрис задумался об этом на мгновение, потеряв к яблоку всякий интерес и опустив руку. Онглубоко вздохнул. — Ты был ранен, потому что спас меня. Ты оттолкнул меня с дороги, разве не так? — Всё произошло слишком быстро, — пробормотал Андерс. — Я… да, кажется, я помню, как падал булыжник и… толкнул тебя. — Почему? — Инстинкт? — пожал плечами маг. — Я не знаю — Всё было бы иначе, если бы ранен был не ты, — указал Фенрис. — Ты мог восстановить силы и вылечить меня или, по крайней мере, худшие мои повреждения и поддерживать во мне жизнь до того момента, как наши друзья смогли бы нас спасти. — Или это сразу же убило бы тебя, Фенрис, — возразил Андерс. — И я не смогу вернуть кого-то с того света, если только не использую магию крови, а это то, что я никогда бы не сделал. Никогда, — он нахмурился. — И прежде чем ты скажешь хоть слово, да, я знаю, что магия крови спасла мою жизнь и я благодарен Мерриль за это. Я просто… говорю как есть. И это ещё не считая того, что я не обладаю достаточным опытом, чтобы воскресить кого-то. — Ты снова заговариваешься. — Тогда я заткнусь. — Это не то, что я… — Фенрис вздохнул, его плечи опустились. Андерс с любопытством посмотрел на него. — За все то время, что мы знаем друг друга, я никогда не давал тебе повода сделать что-то для меня. Ты не должен был мне ничего, а теперь я должен тебе дважды. Ты забрал боль, терзавшую меня все эти годы, только потому, что мог и даже тогда я вел себя по отношению к тебе как угодно, но только не по-доброму. Теперь же ты, вероятно, спас мою жизнь, а я в ответ едва не потерял тебя. — Ты не должен мне ничего, Фенрис. И даже будь так, ты отплатил мне в десять раз большим. — Как? Андерс слабо улыбнулся. — Я всегда представлял, что в день, когда умру, буду один. Или потому что Справедливость захватит контроль и некому будет меня остановить, прежде чем случится худшее или потому что Зов вернет меня на Глубинные тропы, как бывает с Серыми Стражами. В любом случае, я буду один, — длинные пальцы играли с яблоком, которое дал ему Фенрис. — В итоге, когда этот момент настал… ты был там. И я был тебе благодарен за это. За то знание, что я не один, как боялся, буду. Если бы Мерриль не вернула меня назад, это было бы не так страшно. Я чувствовал себя… умиротворенно, — он чувствовал, как слёзы жгут глаза и сморгнул их. — Я ненавижу быть один, — признал он шепотом. — Думаю, глубоко внутри я завидую тебе за то, что тебе это безразлично, до тех пор, пока ты свободен. Я жаден. Я хочу всё сразу — и свободу и кого-то, с кем её можно разделить. — Non solus es, — заметил Фенрис. — У тебя есть спутники. Друзья, которые заботятся о тебе, маг. Если и есть что-то, во что ты можешь верить, это то, что Хоук никогда не подведет тебя, или Варрик, если хочешь. Андерс мягко улыбнулся. — Это… не то, что я имел в виду, Фенрис, но спасибо, что сказал это. Здорово, что мы просто разговариваем, вместо того, чтобы ругаться друг с другом. Как думаешь, долго это продлится? Необъяснимое выражение мелькнуло на лице Фенриса — Андерс бы и не заметил, не смотри он в этот момент на эльфа. Тот спорил с самим собой, сжимая в руке яблоко с такой силой, что Андерс не удивился бы, разлетись оно по всей комнате. Наконец рука Фенриса расслабилась и на лице отразилась решимость. — Когда мы встретились впервые, — заговорил эльф. — Я действительно сразу невзлюбил тебя за… за то, кем ты являешься, что, надеюсь, объяснимо, учитывая мое прошлое. — Конечно, — произнес Андерс. — Тихо, маг. — Прости. — Что заставило меня напасть на тебя, в конце той ночи, был не факт того, что ты был магом, слишком могущественным для того, чтобы я мог чувствовать себя спокойно в твоём присутствии. Что на самом деле разозлило меня, так это твердое убеждение, что ни один маг не имел права быть таким привлекательным, что я едва мог оторвать от него взгляд. Я злился ещё сильнее, понимая, что смотрю на тебя, когда ты не видишь, или наслаждаясь звуками твоего голоса, когда ты говорил. Ты маг и я всеми силами старался противостоять своей тяге к тебе, возникшей почти сразу же, как я сбежал от другого из твоего рода. Янтарные глаза расширились. Фенрис продолжал смотреть в пол, зная — всего один взгляд на Андерса и он не сможет продолжить. — Я привык думать, что мой опыт с магами позволяет мне считать себя знатоком их натуры. Я никогда не встречал никого, вроде тебя. Я был недоверчив и не разрешал себе поверить, что ты хоть как-то отличаешься от этих тевинтерских ублюдков. И ты, ты был… — Фенрис зарычал. — Добрым. Щедрым. Самоотверженным. Ты никогда не смотрел на меня снизу вверх. Ты относился ко мне на равных. И когда я понял, что я действительно могу довериться тебе, это разозлило меня ещё сильнее. Я отказывался верить, что ты… — Добрый, щедрый и самоотверженный? — предположил Андерс. — Ты ожидал, что я притворяюсь кем-то, кем на самом деле не являюсь? — Я разве не сказал тебе помолчать, маг? — рыкнул Фенрис. — Я знаю, что сделал всё, что в моих силах, чтобы заставить тебя поверить, что я тебя ненавижу, на что я и рассчитывал. Не для того я сбежал от одного хозяина, чтобы обнаружить себя по собственной воле подчинившимся другому. Лицо Андерса потемнело. — Как ты смеешь… — Я хотел тебя, с того момента, как увидел, маг, — признался эльф. — Я ненавидел не тебя… Я ненавидел себя, за то, что желал тебя, — он вздохнул. — По крайней мере, так и было, пока я не смог это больше выносить — так это было изматывающе. И когда ты освободил меня от боли меток, я просто не мог… не мог и дальше держаться от тебя в стороне. И я ненавидел себя за то, что проиграл в этой битве. Андерс открыл и закрыл рот, не произнеся ни слова. В любой другой ситуации Фенрис был бы горд тем, что наконец сумел заткнуть мага, но этот момент, здесь и сейчас, был слишком откровенным, слишком резким. Он не ожидал, что будет так больно. — Когда я сказал тебе, в ту ночь, что я бы никогда не причинил тебе боли таким образом, я имел это в виду, — продолжил Фенрис так тихо, что Андерс едва мог разобрать слова. — И я чувствовал себя ужасно за то, что сделал, потому что не обратил внимания на тебя и на знаки, которые ты подавал. Андерс нахмурился, пытаясь вспомнить то, что произошло в клинике в ту ночь. В лучшем случае размытые воспоминания о том, что сделал Фенрис, ненамеренно, но потревожив что-то… — Продолжай, — пробормотал он. — Я ожидал, что между нами что-то изменится. Всё это время я задавался вопросом, какими были твои намерения. И было ли там вообще что-то, между нами, кроме удовлетворения телесных желаний. Я не знаю, может ты не хотел большего, а может твой дух пресекал любые попытки и я всё ещё не понимаю, даже теперь, когда он ушел, и ты больше не делишь с ним свой разум. И всё равно, несмотря на то, что я не знал, что ты мог чувствовать по отношению ко мне, я не сумел вынести того, что могу потерять тебя. Фенрис поднялся с кровати, всё ещё сжимая в руке надкусанное яблоко. Он посмотрел на то, как сок стекает по пальцам, прежде чем перевести взгляд на Андерса. — Уже поздно, — сказал он устало. — Тебе нужно поспать, ты вымотан. Андерс медленно моргнул, глядя за удаляющейся фигурой Фенриса. Через его разум вновь прошелся ураган и ничто другое не имело смысла. Открывший свою душу эльф заставил вернуться злость и то сильное желание защищать, но он не смог произнести ни слова. Раздался сдавленный звук и Андерс понял, что это хрустнуло яблоко в его руке. В руке, начавшей сиять голубым. Он сделал несколько глубоких успокаивающих вдохов, и теперь чувствовал лишь как на ладони и между пальцев растекается яблочный сок. Маг разжал кулак, чтобы оценить масштабы произошедшего и направился в ванную, смыть остатки яблока с руки. В ванной было зеркало в полный рост, которое Андерс не заметил прежде. Он уставился на свое отражение: волосы всё ещё распущены, касаются плеч, чистые и мягкие от шампуня, который использовал Фенрис, рубашка, слишком большая, от одного взгляда на которую ему становилось не по себе, зная, кому она когда-то принадлежала. Щетина на лице, к которой он уже начал привыкать. Когда-то он предпочитал всегда оставаться гладко-выбритым — над этой его чертой часто посмеивался страж-командор, преподнося ему в качестве подарков серьги, шарфы и другие «милые блестящие штуки», которые он находил в походах. Андерс и представить не мог, что будет выглядеть так неряшливо, но понял, что не имеет ничего против этого теперь, когда Справедливость исчез и не сможет упрекать его в столь «низменных» вещах, вроде внешнего вида. Справедливость был когда-то другом. Андерса поразило, что как только они объединились, Справедливость стал называть желание Андерса следить за собой — незначительным. Дух никогда не был тщеславным, но разве друг позволит своему другу зачахнуть? «Нет», — подумал Андерс. Друзья так не поступают. Хоук не давал этому произойти, тратя собственные деньги на покупку Андерсу еды, чтобы удостовериться, что тот поел, снабжал клинику запасами или просто чинил ботинки Андерса, если они совсем прохудились. Мерриль часто приносила ему перья, найденные в Киркволе и его окраинах, чтобы добавить к его воротнику. Варрик всегда следил за тем, чтобы у него была миска тушеного мяса, в любой момент, когда он приходил в Висельник — будь то карточная игра или планирование очередной миссии — и следил за тем, чтобы Андерс съел всё до дна. Авелин старательно отгоняла Храмовников от клиники, чтобы он был в безопасности. Даже Себастьян всё ещё не сдал его Церкви, и Создатель знает, что этого человека Андерсу тяжело назвать другом. Хоук дал ему ключ от своего поместья и показал тайный проход, ведущий прямо в его подвал, на случай если Андерсу надо будет укрыться или если он просто не захочет оставаться один. Фенрис был рядом, когда Андерс медленно умирал в обрушившейся пещере, искренне пытаясь поддерживать его в сознании и, по возможности, живым. Фенрис и все остальные были рядом, когда он восстанавливался, ожидая пока он очнется. Сегодняшние события так расстроили эльфа, что он на самом деле попросил его провести ночь с ним в его полуразрушенном поместье. — И из всех людей в моей жизни, именно ты предал меня, — прошептал Андерс отражению. Он вновь почувствовал вскипающую злость, руки сжались в кулаки, пытаясь сдержать вырывающуюся магию под контролем. — Когда-то ты сказал мне, что я никогда не останусь один снова. Выходит, что магоненавистник-эльф более честен, говоря подобное, чем ты, эгоистичный кусок дерьма. Есть что-то, чего я хочу. В чем нуждаюсь. Что-то, что я не могу получить, пока ты со мной. Со стоном Андерс сорвал рубашку и бросил ее в сторону. Его злость постепенно угасала. Он покинул ванную, схватил тонкое одеяло с постели и обмотался в него, прежде чем проследовать следом за эльфом. К его удивлению, Фенрис не направился в подвал, чтобы напиться до забвения. Вместо этого Андерс нашёл его в одной из комнат на первом этаже, в которую заглядывал всего раз и которая, очевидно, была студией Данариуса. В центре стоял дорогой стол из темного дерева и тяжелое кресло, полки были забиты книгами, на которые Андерс с интересом бы взглянул. Судя по корешкам, большинство из них были на тевинтерском, и книгами по анатомии, что не удивительно встретить в бывшем поместье малефикара. Он не посмел попросить у Фенриса несколько книг, зная, что эльф ожидал, что Андерс в любой момент обратится к магии крови, что, по мнению самого Андерса, было смешно. Он никогда не был высокого мнения о магии крови. Он слышал и видел то, к чему она привела в Круге Магов в Ферелдене, от Винн и от стража-коммандора, о Йоване, маге крови из Круга, доставленном в замок Редклиф, чтобы тайно обучать ребенка, проявившего магические способности, а в итоге едва избежавшего смерти, оттого, что он сунул нос в силы, которые следовало оставить в покое. Андерса всё ещё расстраивал тот факт, что, очевидно, Йован прибег к магии крови, чтобы избежать притеснений, а не из-за жажды власти. Это было чем-то, чем Андерс гордился — какими бы тяжелыми и безнадежными не были времена, он не поддался. Андерс замер в дверях, просто смотря на Фенриса, сидящего в темноте, в огромном кресле, которое делало фигуру эльфа маленькой и хрупкой, отчего сердце Андерса заныло. Он зажег огонь в камине, и в слабом освещении отразились тени на отчужденном лице эльфа. Я всё задавался вопросом… Если бы обстоятельства были другими… как думаешь между нами все тоже было бы иначе? Я хотел тебя, с того момента, как увидел, маг. Чистый инстинкт заставил Андерса пересечь расстояние между ними. Фенрис поднял удивленный взгляд, когда Андерс приблизился к креслу и опустился на колени эльфа, прижавшись к нему, всё ещё замотанный в одеяло. Голова его покоилась на плече эльфа и Андерс почувствовал спокойствие. — Андерс? Маг замычал в подтверждение. — Что случилось с рубашкой? — Я не хотел носить что-то, принадлежавшее ему. Это отвратительно, — Андерс теснее прижался к Фенрису, зарываясь лицом в изгиб шеи и наслаждаясь чувством удовлетворения, которое в нём всегда вызывал эльф. В голове всегда становилось потрясающе тихо и умиротворенно, каждый раз, когда он оказывался рядом. Андерс дышал запахом Фенриса, его глаза начали закрываться, когда одна рука Фенриса обвила его, прижимая ближе. Пальцы второй руки медленно погладили щеку мага, прежде чем зарыться в волосы. В голове Андерса что-то щелкнуло, когда он расслабился возле Фенриса, вдыхая запах эльфа. — Кажется, это уже было, — пробормотал он в шею Фенриса, чувствуя, как по чужой коже побежали мурашки. Эльф на мгновение напрягся, прежде чем хватка Фенриса вокруг Андерса не стала крепче и уверенней. — Да, — подтвердил Фенрис. — Ты восстанавливался у Хоука. Он принес тебя из пещеры, как только ты оказался достаточно стабилен для передвижения и я захотел проверить тебя. Слабые голоса. Звуки тяжелых и легких шагов по деревянному полу, треск под весом Хоука. Мерриль. Он помнит звучание ее голоса, но не может вспомнить ни единого слова. Движение рядом с ним, прохладное прикосновение к шее и приятное тепло рядом. Слова, произнесенные мягким, приглушенным голосом, когда он оказался близко к теплу. Слова, которые он пытался разобрать, но не мог, будучи всё ещё так далеко, в пространстве между там и здесь, потерянный, пытающийся восстановить связь между телом и разумом. Ещё одно прикосновение, к губам, которое зажгло в нём что-то. Кто-то или что-то, тянущее его назад, удерживающее. Требующее. Он боролся с этим, всеми силами желая вернуться к источнику тепла и уюта. Злость. Отчаяние. — Ты был в кровати со мной, — пробормотал Андерс. — Ты обнимал меня. — Да. — Ты… поцеловал меня. — Ты помнишь это? — Фенрис звучал удивленно. — Ты был без сознания. — Не совсем, на самом деле. Что-то… — Андерс запнулся. — Что-то было не так и удерживало меня от того, чтобы проснуться. Но я помню ощущения. Помню, как хотел приблизиться к ним, но не мог. — Что было не так, маг? — Я… я не помню. Голова Андерса снова нашла место на плече Фенриса. Взглянув, он обнаружил, что зеленые глаза наблюдают за ним из-под прядей белых волос. Загрубевшие руки, обхватившие его лицо, острая боль, когда что-то впилось в кожу, но слишком далекая, чтобы сосредоточиться. Слишком устал, чтобы бороться с зовом Тени. Сердцебиение замедляется. Прикосновение губ к губам. Я умоляю тебя, Андерс. Пожалуйста. Открой глаза. Не оставляй меня одного. Объединение с тобой отняло у меня больше, чем я предполагал. Тело Андерса задрожало в объятьях Фенриса, пока разум пытался объединить все кусочки мозаики в единое целое. Он помнил, и вместе с тем нет. Что-то пропало и невозможность это найти выводила из себя. — Андерс? Маг удивленно замер, голос Фенриса вернул его в реальность. Зелёные глаза следили за ним, с открытым беспокойством, страхом и непониманием. Андерс достал руку и положил её на щеку эльфа, пальцами касаясь лириумных узоров на подбородке. Сперва показалось, что Фенрис попытался отстраниться от прикосновения, но вместо этого он сам потянулся к нему, положив ладонь поверх ладони Андерса, удерживая её на месте. Андерс поднял голову, губами прижимаясь к губам Фенриса в нерешительном целомудренном поцелуе. Фенрис застыл, но Андерс мог сказать, что это произошло от неожиданности, а не от возмущения. Тонкие, пересохшие губы раскрылись, когда Фенрис ответил на поцелуй, так же целомудренно, когда Андерс двинулся вперед, вжимаясь сильнее. Фенрис рвано выдохнул в приоткрытые губы мага. Языки встретились, теплые, скользкие, ласкающие и дразнящие, пробующие, и поцелуй становился все глубже, но оставался неторопливым, пока их легкие не взмолились о кислороде, вынуждая разъединиться. Андерс мягко вздохнул, ощущая губы эльфа у своих губ. Фенрис почувствовал как холодные подушечки пальцев, лаская, прочертили дорожку от шеи к кончику уха, и прикусил губу, сдерживая стон. Маг пробежался языком по поврежденной губе, затем спустился ниже, к подбородку, наслаждаясь вкусом лириума. — Маг, — прошептал Фенрис, пальцами перебирая пряди светлых волос. Он осмелился посмотреть на Андерса, встретившись взглядом с янтарными глазами, наблюдающими за ним, в то время как чужие пальцы продолжали нехитрую ласку чувствительных ушей. Губы мага были припухшими и влажными после поцелуя, а на лице было серьезное, задумчивое выражение — Андерс, которого Фенрис помнил. Человек, которого он едва не потерял, человек, которого он умолял вернуться. Губы Андерса вновь нашли его губы, но в это раз это было уже не так целомудренно. Теперь поцелуй был требовательнее, более нуждающимся. Их языки переплелись и Андерс толкнулся ближе, сильнее прижимаясь телом, руками обвив шею эльфа. Внутри Андерса поднялся шторм, заставляя его прижаться ближе, а одеяло соскользнуть с плеч. Первое прикосновение теплой ладони Фенриса к коже, к груди, заставило Андерса вздрогнуть, и издать удивительно громкий стон в губы эльфа. От такого простого прикосновения кожа мага покрылась мурашками с такой силой, как никогда раньше, и ослепительно-горячее удовольствие разлилось по телу. Столь сильная реакция заставила Фенриса замереть и отстраниться. — Нет, нет… — взмолился Андерс, крепче вцепляясь в Фенриса. — Пожалуйста, не останавливайся, — он двинулся, вновь впиваясь в эльфа поцелуем. — Пожалуйста, — прошептал он в чужие губы, прикусывая их, уговаривая продолжить. Фенрис довольно посмотрел на него, со страстью поцеловав, прежде чем переместиться на чужую шею, целуя, облизывая и нежно покусывая мягкую, нежную кожу, тело, дрожащее в его объятиях. Длинные ноги оголились, и Фенрис положил одну руку на обнаженное бедро мага. И снова Андерс сильно вздрогнул, реагируя на прикосновение, дыхание оборвалось. Маг был слишком чувствительный, словно его никогда не касались, но Фенрис знал, что это не так. Рот эльфа переместился на ямку на горле мага, где он прикусил его с собственническим рыком. Тело Андерса в руках стало жестким, с губ мага сорвался рваный полу-вздох, полу-стон, и на мгновение он перестал дышать. Затем Андерс издал отчаянный стон и тяжело дыша, обмяк в объятьях Фенриса. Эльф почувствовал что-то горячее и мокрое на руке, лежащей на бедре мага. Он сжал разгоряченную кожу, и Андерс слабо вздрогнул. — Прости, — прошептал он с сожалением. — Создатель, Фенрис, мне так жаль, я не… — Тише, — пробормотал Фенрис, прижимаясь к месту от укуса на шее мага. — Всё в порядке, — он продолжил свои прикосновения, давая магу с его гипер-чувствительностью, успокоиться. Андерс наклонил голову, вовлекая эльфа в медленный, нежный поцелуй. Фенрис не мог сказать, как долго они целовались, пока не почувствовал, как Андерс ухмыляется в его губы. Тело мага стало двигаться медленно и осторожно, не разрывая объятья Фенриса и их поцелуй, пока он не раздвинул колени эльфа. Дыхание Фенриса сбилось, когда они соприкоснулись, и его бедра подались вперед, когда Андерс задел доказательство его возбуждения. — Фенрис, — прошептал Андерс, продолжая широко и глупо улыбаться. — Маг? — ответил Фенрис, слегка задохнувшись. Длинные пальцы легко прошлись по его груди, прочертив линии лириумных меток, прежде чем замерли на поясе леггинсов, медленно спускаясь все ниже. — Не останавливайся, — прошептал Андерс, снова накрывая рот Фенриса поцелуем.