Suscitatio

Казалось, будто он закрыл глаза всего на пару минут, но когда он открыл их, комнату наполнял яркий солнечный свет. Огонь давно потух и воздух в комнате стал холодным и немного сырым. Всё тело болело, но в приятном смысле и он прижался теснее к источнику тепла напротив, плотнее натягивая одеяло, которое поднял после того, как Фенрис заснул. Они всё ещё были в кресле, Андерс сидел на коленях Фенриса, закинув ноги наверх, голову сложив на плечо эльфа. Дыхание Фенриса было медленным и глубоким, и когда Андерс осмелился поднять взгляд, он улыбнулся, глядя на чужие расслабленные черты. Выражение, которое он никогда не видел на лице эльфа. Андерс потянулся, нежно проведя рукой по щеке Фенриса. Эльф издал приглушенный мягкий звук и его голова склонилась на бок, теперь прикасаясь к голове мага. Улыбка Андерса стала шире и он закрыл глаза, наслаждаясь умиротворенностью момента. Они встречали утро. Вместе. Не по отдельности, одиноко лежа в своих кроватях, споря с собой, должно ли это произойти снова. Вместе. «За это я боролся», — подумал Андерс и эта мысль поселила тяжелое ощущение в сердце. Он знал, подсознательно, что так и было. Он боролся за это. Но с кем? Кто угрожал ему? Усилием воли Андерс отогнал тяжесть и темноту. Не сейчас. Он не позволит своему разрушенному разуму каждый раз тащить его на дно. Не сегодня. Не этим утром. Он хотел чувствовать, наслаждаться, заново открывать то, что он думал, ему никогда не доведётся испытать снова. Маг позволил эмоциям захватить его, будто урагану, добавляя ещё больше в коллекцию того, что были забыты или подавлены внутри. Счастье. Радость. Наслаждение. Быть желанным, быть важным для кого-то настолько, что он был готов забыть о своей ненависти к роду Андерса и преодолеть препятствия, которые иначе могли бы разделить их навсегда. Осознание того, что значило всё, сказанное вчера Фенрисом, и как непросто было эльфу сказать ему это. Я боролся за это и ты не сможешь отнять это у меня. Андерс нахмурился и спрятал лицо в изгибе шеи Фенриса, очевидно, его любимом месте, и попытался снова заснуть. Всего немного подольше, чтобы им не пришлось так скоро разделяться, даже учитывая то, что после всего, что произошло ночью, им нужна ещё одна ванна. Воспоминание о его сильной реакции на первое прикосновение Фенриса к коже прогнало сон прочь. Был ли он раньше таким чувствительным? Андерс не мог сказать. То есть, он был чувствителен, но не настолько, чтобы пара невинных прикосновений заставили его кончить, даже не касаясь себя. Я настолько онемел из-за тебя, Справедливость? Секс с Фенрисом в прошлом делал свое дело. Напряжение спадало, по крайней мере, напряжение тела, но никогда — разума, потому что Справедливость всегда был рядом и не позволял отвлекаться. К счастью, он молчал, но только пока Андерс не восстанавливался и нервы не успокаивались. Прошлой ночью он видел звёзды. Тянущее удовольствие, больше от Фенриса, двигающегося внутри, от ощущения заявления прав на него, от чужого желания. Чувствуя, какое наслаждение испытывает Фенрис и знание того, что он — его причина. Необходимость вернуть Фенрису всё, что он дал ему, даже то, о чем он не подозревал. Это всё? Нет, понял Андерс. Было что-то еще. Что-то, что расцвело внутри него после признания Фенриса, заставившее отправиться искать Фенриса, его близости. Я боролся за это. — Dormio, — пробормотал Фенрис в его волосы, отчего не ожидавший такого Андерс едва не подпрыгнул. — Ещё очень рано. Андерс улыбнулся. — Teneo me, — прошептал он в ответ, что Фенрис и сделал, крепче обвив руки вокруг мага.