Другая жизнь

Деймон пугал многих, он был в своей тьме и наслаждался ей. Светлая Елена бросала на него взгляды и желала испачкаться в этой тьме, но была слишком «правильной», поэтому хваталась за такого чистого Стефана и пыталась исправить его, чтобы он стал хорошим. Кэтрин, в отличие от своей родственницы, на тьму Деймона не велась, хотя на неё и находило желание его исправить, но оно быстро исчезало, стоило появиться правильному Стефану. Кэролайн не собиралась менять его, она вообще ничего не собиралась менять, даже правильный Стефан её не отвлекал от её планов, она могла пачкаться в любой тьме, но выходила с ещё более белыми крыльями. Бонни не пыталась его исправлять, она принимала его нападки ответами, она принимала его тьму как должное, а он старался соответствовать своему противнику. Он не может быть чистым злом, ведь у Бонни есть проблески тьмы, значит у него должны быть проблески света, не только для затаскивание Елену в кровать. И он правда не понимал почему Бон не надо его менять, почему она принимала его таким. Но сейчас ответ на его вопросы сидел перед ним с ухмылочкой. Клаус вызывал ужас и уважение одним только взглядом. Клаус не был в своей тьме, он сам был тьмой с проблесками света. Наверное, такой была вся семья Майклсон. Они были самой тьмой, со своими проблесками света, со своим милосердием. Сидя перед Клаусом, Деймон понимал, что с таким многие не сравняться, он не был уверен, что был хоть кто-то кто мог с ним сравниться. А для плана Дея ему нужно чёртово согласие семьи Бон. Прикусив губу, мужчина наблюдал за тем как Клаус рассказывает о прекрасном Чикаго, как было весело, а Стефан рядом не знает, что чувствовать. Видимо в Чикаго и правда было весело риперу-Стефану и Клаусу, но обычный Стефан чувствует себе из-за этих воспоминаний не очень. — Кстати, Деймон, ты же Деймон? — оторвал от своих мыслей голос Клауса, который дождавшись кивка, продолжил. — Я приглашаю тебя на бал. Но без «+1». Пойми меня, я заботливый дядюшка и не против выбора Бонни, но только ты сделаешь ей больно, как познаешь, что значит ад. Не только от меня. — Мы не встречаемся с Бонни, пока не встречаемся, — замечая расползающуюся ухмылочку, дополнил Деймон. — Предупреждаю лишь раз, — Клаус подался вперёд и в его взгляде появилось затягивающие безумие и Деймон не мог оторвать взгляд. — Если из-за тебя Бонни будет плакать или пострадает, то ад тебе покажется раем. Деймон сглотнул, пытаясь податься назад, но он не мог пошевелиться, язык прирос к нёбу, а во рту стало слишком сухо. На губах Гибрида появилась улыбка. — Если ты, конечно, погибнешь. Кол любит длинные игры. Клаус вновь расслабился на стуле, махом руки подзывая официанта. Деймон упал на стул, словно только что был под гипнозом, поймав на себе обеспокоенный взгляд брата, он усмехнулся, показывая, что он в порядке. — Я не намерен подвергать её опасности. И как ты мог заметить, мне надо услышать её согласие, — Дей чувствовал своё сердце и как его заполняет страх, он чувствовал это впервые за долгое время. — Как ты самоуверен, — хмыкнул Клаус, одобряюще улыбаясь. Он знал, что Бонни не даст себя в обиду, но он всё ещё видел маленькую девочку, которая звала на помощь среди ночи. По дому раздался детский крик и в комнату к маленькой Бонни ворвалась вся семья, девочка металась по кровати, стараясь спастись от своих кошмаров, а дом вокруг стал загораться. Каждый знал с чем это связано, магия проснулась. Ещё один крик разрезал воздух и в эту же секунду, Клаус оказался около кровати девочки, прижимая её к себе. — Ты в безопасности. Мы рядом. Мы защитим тебя, — тихо говорил мужчина, укачивая девочку в своих объятиях. Комнату тушили, когда же намёк на огонь пропал, к кровати подошла другая часть семьи. Эта маленькая девочка не заслуживает такой жизни. Она не заслуживает жить в семье ужасных монстров, но именно за них она цеплялась, когда была напугана. Им она хвасталась новой способностью. Именно их она рисовала на детских рисунках, которые до сих пор храниться в альбоме дома. Эта маленькая девочка не заслуживала умереть, и её семья этого не позволила, даруя ей бессмертную жизнь с магией. Даруя ей любовь, на которую они были способны. Больше всего они боялись появление на свет Хоуп, Бонни старалась не подходить к Хейли, она избегала ей. В тот момент каждый Первородный боялся, что хрупкое сознание ребёнка, который входил в статус подросток, развалиться и она сбежит. Но этого не произошло, стоило Хоуп родиться, как она стала подходить к Хейли, с признанием, что боится навредить ребёнку, ведь её магия выходит из-под контроля, это были очень редкие моменты, но Бон — это пугало. — А теперь можно поговорить и о более интересных вещах. Кэролайн Форбс. Кто она? — усмехнулся Клаус, аккуратно выскальзывая из своих же воспоминаний. — Барби? Школьница, скоро ей восемнадцать, послезавтра… Я её обратил, — проговорил Деймон, ведь в отличие от Стефана, на Клауса ему надо произвести хорошее впечатление, даже если его надо купить. — Свободна? — Как мы знаем. Неопределённо хмыкнув, он заплатил за выпивку, удивив при этом остальных, те редко, почти никогда, платили. Встав с места, мужчина ушёл из бара, направляясь к дому. Прикрыв глаза, он вновь ушёл в воспоминание. — Мы сняли с тебя заклинание, использовав кровь двойника, — произнесла Шейла, постоянно оглядываясь на второй этаж, в страхе, что маленькая Бон спуститься узнать, чем тут занимается её бабушка и её «подруги». — Что вы хотите взамен? — надевая на себя футболку, спросил Клаус. Он не любил быть должником, но именно им он сейчас и являлся. — Моя внучка, Бонни. Если с нами что-то случиться, я хочу, чтобы ты присмотрел за ней, — проговорила Шейла, смотря на лестницу, на которой оказалась маленькое кудрявое чудо, которое аккуратно ступало по ступенькам. Клаус проследил за взглядом и наткнулся на изучающий взгляд зелёных глаз. Он улыбнулся, по-доброму, так он улыбался редко, но пугать ребёнка не хотелось. Девочке было от силы два года, а её, почти, беззубая улыбка внушала покой в душу Гибриду. — Договорились, — сказал Клаус, направляясь к выходу, по дороге потрепав девочку по голове, не было видно, что она его боялась. Кто же знал, что через несколько месяцев он, вместе с семьёй, ворвётся в дом Беннет и единственным выжившим будет маленькая девочка, которая об этом моменте жизни не захочет вспоминать, а, чтобы успокоиться, ей понадобиться спать в обнимку с Ребеккой полгода, сама Ребекка против не будет. — Они не проснуться? — голос ребёнка дрожал и слова было сложно разобрать. Клаус протянул руку, почувствовав, как девочка вцепилась в неё. По дороге домой он будет смотреть, как эта малышка прижимается к Бекки и спит. А сейчас он берёт её на руки и звонит в полицию. В день, когда клан Беннет погиб, а единственная выжившая стала Майклсон, был день рождение юной Беннет, ей стукнуло три и у неё началась новая жизнь. Клаус дошёл до дома, даже не заметив этого. Открыв дверь, он увидел привычную картину. Кол и Ребекка спорили, а Элайджа сидел в кресле, читая книгу. — Никлаус, ты вернулся, — оторвался от книги мужчина, обращая внимание на вошедшего. — Что случилось? — Воспоминание, — сел на диван Клаус, чувствуя руку на своём плече. Он знал, что это Ребекка. — И ведь Хоуп скоро вырастет. И мы ей будем не нужны. — Ник, мы всегда ей будем нужны. Бонни любит нас, тебя, она просто растёт, — тихо сказала девушка. Каждый в этой семье понимал, что детей приходится отпускать, но они это не умели. Они не могли отпустить друг друга, а тут про ту, что воспитали. — С чего вообще такие мысли? — нахмурился Кол. Они позволили ей жить отдельно, в другом городе, зная, что она вернётся. Рано или поздно, но она вернётся домой. — У неё есть друзья, возлюбленный. — Из друзей только Кэролайн, но она уедет за Бон, ты же сам её видел. А кто возлюбленный? — Оу. Я в этот момент палился на её ноги, так что рассмотреть душу и характер не было времени, — усмехнулся Клаус, вспоминая блондиночку в его футболки. Поймав на себе заинтересованные взгляды, он лишь усмехнулся. — А возлюбленный… Старший брат Стефи. И если она сама об этом не догадалась, то он в своих чувствах не путается.