Котёнок

На кровати у меня лежит черное платье. Я всю ночь смотрела на него, сидя в кресле и попивая виски. Да, я пила всю ночь и сейчас от меня несет алкоголем. Жутко хочется спать, но нужно ехать к отцу. Как? Как Гаара мог так поступить со мной? За что? Я ни разу не давала повода… нет, ну конечно же давала. Мы долго вели свое соревнование за внимание отца и победил он. Зачем добивать? Котёнок, что оставил мне киллер урчал, удобно устроившись на коленках. Напоминание о том, что это все — жестокая реальность. — Темари? — Голос внизу принадлежал Канкуро, но я даже не шевельнулась. — Темари?! Что мне теперь делать? Как вести себя? Я хочу дать такую пощёчину Гааре, чтобы он навсегда запомнил ее. Запомнил мое лицо, предатель. — Темари, что ты делаешь? — Канкуро открыл двери в мою спальню и нахмурился. Он явно растерялся и пройдя в комнату, сел на кровать, молча смотря мне в глаза. Сказать или не сказать? — Значит, ты уж знаешь. — О… чем? — Странный вопрос. Значит, он тоже знает о наемнике, кто ему сказал? — Гаара мертв. Что?! Тишина начала издавать ультразвук, который становился все громче и громче. Неужели… нет, этого не может быть. Зачем наемнику убивать своего заказчика, это же бред. «У меня есть все, кроме девушки…» — Ты не знала? — Он не понимает. — Тогда почему ты пьешь? — Я так полагаю, праздную. — Я приподнимаю бокал вверх и затем выпиваю все залпом, дышать невозможно, ранки от истерических укусов защипали все сразу. — А-ах! Так, нужно одеваться, — я встаю и все вокруг начинает кружиться, Канкуро подскакивает и придерживает меня, чтобы я не упала. — Будь другом, не говори отцу, что я напилась до того, как узнала о смерти Гаары. — Твою… — Теперь понятно, почему платье черное. – Я усмехаюсь и от чего-то хочется смеяться, что я и делаю. Канкуро не говорит ни слова, лишь с жалостью на меня смотрит. Да, братец, кажется, я и в правду схожу с ума. — Давай ты сначала сходишь в душ, а я приготовлю тебе завтрак. — Так точно, мой генерал. Я смотрю на свое отражение и не узнаю себя. Красные глаза, потрепанные волосы. Футболка с пятном неизвестного происхождения, а еще, чертовски, болит рука. Потому что единственное, чем я обработала — виски, когда пролила его. Ранка немного воспалилась. После ледяного душа мне стало значительно легче. Отеки постепенно начинали уходить, а трезвое сознание возвращаться. Сейчас нужно сделать укладку и надеть это черное платье, приготовленное для меня «ухажёром». Какая забота, надо же, даже с размером угадал… О, Господи, это же то самое платье… Пару недель назад я зашла в жутко дорогой бутик, померила его, но так и не купила. Осознав, что Он был там, меня передёрнуло. Я выгляжу прекрасно. Совсем не похожа на скорбящую любящую сестру. Может, потому, что я никогда не любила его, и уж точно не испытываю скорби? Да, внутри меня появилась, какая-то пустота, но… он хотел меня убить. Он нанял для этого специального человека, который, к моему счастью, оказался немного невменяемым и со своими тараканами в голове. А, что, если Гаару убил не Он? — Канкуро! — Я уже полностью одетая спускаясь вниз по лестнице и на весь дом кричу, — Это не ты нанял кого-то для убийства Гаары? — Здра-авствуйте. — Протягивает незнакомая мне девушка и смотрит то на брата, то на меня. Канкуро так и застыл со сковородкой в руках, даже не зная, что ответить. — Ино, девушка Канкуро, рада нашему знакомству, — она протягивает мне руку и стоит отметить, что она чертовски красива. Длинные, до пояса, белокурые волосы и небесного цвета глаза. Просто ангел, среди всего этого Ада, что происходит. — Взаимно. — Примите мои соболезнования. — Она смущенно отводит взгляд. — Я, наверное, лучше в машине подожду. — Вы не воспринимайте в серьез, это я так пошутила. – Говорю я ей вслед, но вряд ли это поможет. Кажется, Канкуро сейчас придушит меня. Когда мы остаемся одни, то я без звука, лишь шевелю губами «прости». — Ты точно не принимала наркотики? — Он перекладывает яичницу из сковороды в тарелку на столе и кладет рядом пару таблеток. — Выпей, хоть немного нейтрализует запах. — Прости, я не знала, что в моем доме есть еще кто-то кроме тебя. — На кухне до сих пор пахло ванилью. — Она красивая, серьезные планы? — Знаешь, о чем я думаю? — М? — Я только сейчас поняла, насколько голодна. Кусочек за кусочком и все, моя тарелка пустая. — Если бы Гаара вошел на кухню, то обязательно сказал бы «Какая семейная идиллия». — Он с грустью в лице улыбается. — Отец не говорит, как он умер. — Я не хочу этого знать. — Встаю из-за стола и киваю в сторону выхода, мы направляемся на встречу с самым жестоким человеком в моей жизни. Что он скажет? Господи, помоги мне. Впервые не я сидела рядом с Канкуро. Меня усадили на задние места и эта блондиночка, что и делала, как касалась то плеча брата, то его колена. Довольно мило. Я бы тоже хотела такого человека рядом, повезло Канкуро. Возле дома уже была толпа журналистов и много припаркованных машин: полицейские, частная охрана, даже просто знакомые и друзья приехали выразить свои соболезнования. — Шоу начинается. — Тяжело вздыхаю я и выхожу из машины. На нас мало кто обращает внимание, отец все еще находится у себя в кабинете, давая показания. Вот черт, а ведь накануне смерти мы поссорились, можно ли считать это за мотив? Абсолютно точно. Ведь поссорились мы далеко не из-за мороженного. — Нам нужна одна версия разговора. — Шепчу я Канкуро и по его лицу понимаю, что он думал о том же. — Камер в том участке не было, спасибо Гааре. — Так, может, сделаем вид, что вообще не говорили? — Они соотнесут время и поймут, что мы задержались в коридоре. — Я осматриваюсь и вижу, как в нашу сторону идут два полицейских. — Диалог такой: Гаара спросил о планах на завтра, я сказала, что занята, а ты подумаешь. — Банально. — Ну, мы же обычная семья. — Это все, что мы успели сказать друг другу. Подружка Канкуро прекрасно делала вид, что осматривает дом и не замечает наших переговоров. Где он ее откопал? Отлично вписывается. — Госпожа Но Собаку, господин. — Они слегка поклонились, мы сделали тоже самое. — Мы бы хотели поговорить с вами, пройдем в удобное место? — Конечно, — вот нас и разделили. Я пошла за более старшим мужчиной и когда вся та суматоха осталась позади, то он остановился и развернулся. Надо же, прямо на том месте, где мы говорили вчера с Гаарой. Они точно уже посмотрели камеры и хорошо, что мы успели все обсудить. Честно говоря, хочется поскорее закончить, меня так тошнит. — Как вы себя чувствуете? — Он учуял запах алкоголя, точнее, перегара. — Мой брат умер. — Кратко говорю я и этого достаточно. Даже если я буду валяться обдолбанной, у меня будет оправдание. Везет. — Примите мои соболезнования, постараемся закончить быстрее. — Благодарю. — В каких вы были отношениях? — Он ничего не записывал, даже диктофон не включил. — Мы никогда не дружили, но и не воевали. Просто брат и сестра, нас растили совершенно по разному и в разных закрытых школах, поэтому, ничего удивительного нет в том, что мы мало общались. — Понятно, а о чем вы говорили вчера? — Он ухмыльнулся, я клянусь. Вот же гад, считает меня главной подозреваемой. — На этом месте. — Он спросил о планах на завтра, я сказала, что буду занята. — Рука сама потянулась к кулону. — У меня на работе новый проект, я руководитель, так что… — То есть, вчера в этот разговор вы виделись в последний раз? — Да. — Что ж, вы последняя, кто видел его. — С нами был Канкуро. — Думал, что меня так легко поймать? Хах, я не промолчу об этом факте, даже не надейся. — Мы вместе обсуждали планы на сегодня. — Хм. — Это немного подбило его планы. — Я вам еще позвоню, не покидайте город. — Конечно. — Доброе утро, вы госпожа Но Собаку? — Этот голос позади заставил меня застыть на месте, а зрачки сузиться. Полицейский нахмурился и посмотрел, кто вызвал такую реакцию у меня. — Здравствуйте, примите мои соболезнования. Он поравнялся со мной и да, я не ошиблась. Это был киллер, одетый в одежду священника. Черная ряса и белый воротничок. Ты издеваешься? — З-здравствуйте, госп… как я могу к вам обращаться? — На его губах появилась улыбка. Понимает, на что я хочу его развести. — Можете звать меня Шикамару, ваш отец послал меня к вам. — Он смотрит на представителя закона. — Вы закончили? — Да, святой отец. — Ваш отец поручил вам организацию похоронной процессии. — Шикамару. Это настоящее имя или выдумка? Он ведет себя так уверенно перед полицейским. Убийца в доме. Убийца в доме! Хочется кричать, но мне трудно даже слово произнести. — Мне подойти в другое время? — Нет-нет, у нее просто шок, святой отец. — Хах, ну вот, теперь я вся такая невменяемая, а святой отец… святой. — Госпожа? — Я проведу вас в сад, подышать свежим воздухом. — Шикамару берет меня за руку. — Офицер. — Поклон и мы направляемся в сторону сада. Он знает планировку дома? Ну, конечно, он же убил Гаару. От него немного пахнет ванилью, похоже, уже успел пообщаться с Ино и Канкуро. — Только попробуй что-нибудь сделать Канкуро и Ино. — Ино? — Это девушка моего брата. — Он слегка улыбается и резко заводит меня за угол, прижимая к стене. Камеры? Ну, конечно же, нет! — Тебе очень идет это платье. — П-пусти! — А, как же обращение на «вы» и мольбы о пощаде? — Он смотрит на меня действительно убийственным взглядом, я поняла, что забылась, с кем имею дело. — Извините. — Произношу эти слова через силу. — Я слишком ранимый, чтобы удовлетвориться лишь словами. Поцелуй. Страстный, грубый и требовательный. Что же ты от меня хочешь, Шикамару? — Я хочу тебя. — Серьезно? — я не верю своим ушам. — Спать с убийцей моего брата на его «поминках». Только через мой труп. — Это можно легко устроить, если ты настаиваешь. — Говорит он спокойным тоном, и я чувствую у себя в области живота что-то острое. — Вовсе нет. — Первое, что вырвалось. Это его смешит, не так ли? Издевается надо мной. — Я ненавижу запах перегара. — Шикамару отстраняется. Неужели мое алкогольное опьянение спасет меня от изнасилования? — Темари?! — голос Канкуро заставляет киллера уйти, правда, перед этим он впивается мне в шею, оставляя засос. «До встречи» шепчет он на ухо и уходит в сад, скрываясь в листве деревьев. — Темари, что ты тут делаешь? — А? — Я не могу даже стоять, переутомление, ноги подкашиваются. — Я домой, мне нужно выспаться. — Отец будет в ярости, если ты уйдешь. — Он идет следом за мной, наконец-то мы оказываемся в гостинной, где народу, кажется, стало еще больше, как и цветов. Цветочный аромат наполнил гостиную до тошноты, но одно радует: почти в каждом букете есть корзинка с алкоголем, сигарами и запиской. Лицемерные ублюдки. — Значит, скажи ему, что мне стало плохо. — Я хватаю одну из бутылок алкоголя и пытаюсь ее распечатать. — Не соврешь. — Темари, вокруг люди. — Канкуро хочет отобрать бутылку, но я завожу руку за спину. — Не глупи. — У меня брат умер. — Я отталкиваю от себя Канкуро. — Я просто хочу забыться, вот и все. — Разворачиваюсь и почти что бегом, направляюсь к машине Канкуро. — Ты не сядешь за руль в таком состоянии. — Каком «таком»? — я все же смогла открыть бутылку и делаю пару больших глотков, залпом. Это оказалось вино, тоже неплохо. — Таком, — он бьет меня по рукам и я не удерживаю бутылку, она выскальзывает из рук и падает на асфальтированную дорожку, разбиваясь и оставляя за собой след кляксы с разбитым стеклом. На нас начали смотреть люди, скрытно, думая, что мы не замечаем. Вино попало на мои туфли. — Черт! Ты знаешь, сколько они стоят? — А, ты знаешь, сколько стоит машина? — Ну, вот и поговорили, — я ухмыляюсь. — Папочка купит нам все новое, ведь теперь мы любимчики, не так ли? — Ты пьяная в дребезги, прекрати, пожалуйста. — Он хватает меня за руку, когда я хочу открыть двери машины. — Я просто разбита в дребезги, а пьяная, так… бонусом. — Я могу довезти вас до дома, я запомнила дорогу. — Новая девушка Канкуро появилась будто бы из ниоткуда. — Понимаю, что тебе нужно остаться тут любимый, я туда и обратно. — С чего ты решила, что мне нужен водитель? — Начинаю я наезжать на нее.  — Потому что, пить на заднем сидении куда удобнее. — Она протягивает мне бутылку коньяка и я расплываюсь в улыбке. — Мне она нравится, когда свадьба? — Не став слушать ответ, я обхожу машину и сажусь на место рядом с водителем. Позади? Вот еще! — Будь осторожна и не слушай ее, у нее пьяная истерика. — Она еще не видела моих. — Ино усмехнулась. — В ее интересах быть лапочкой. Доехали до дома мы в полном молчании. Честно говоря, я очень плохо помню, как мы доехали и даже то, как Ино уложила меня в кровать. Помню лишь ее лицо перед тем, как заснуть. Тошно. Как мне тошно и страшно. Мерзко самой от себя. Проснулась я от того, что мне было очень холодно. Была поздняя ночь, я проспала целые сутки? Встав с кровати, я почувствовала, как в стопах начало колоть. Ноги отекли. Шторы колыхались от сквозняка, почему окно вообще открыто? Закрыв окно, я скинула с себя всю одежду и пошла в душ. Хочу смыть с себя весь этот позор, но вряд ли получится. Бедный Канкуро, за что я так с ним и его девушкой? Долбанная истеричка. С другой стороны, они не знают и половины, что мне пришлось пережить за последние сутки. Они не могут меня судить. Теплый душ снова убаюкивал меня, но когда я выключила воду, то услышала слабое попискивание внизу, у ванной. Черт, я совсем забыла о нем. Надо покормить. Обмотавшись в полотенце, я направилась в спальню для гостей, корм ведь там? Впервые замечаю, что половицы скрипят. Почему я не слышала того, кто ходит по моему дому? Я много не замечала, как оказывается. Даже брата-ублюдка. Гореть тебе в Аду, Гаара. Войдя в комнату, даже не успев включить свет, я замерла. На кровати сидел человек, его силуэт выглядел очень пугающе и волнительно. — Не надо. — Шикамару. Это Шикамару. Он похлопал рукой по кровати и вряд ли сейчас у меня есть выбор. Мелкими шажками я направляюсь к нему, будто бы иду не по полу своего дома, а по минному полю. Сажусь рядом с ним, на место, где только что была Его рука и боюсь даже дышать. — Я не хочу, п-пожалуйста… — Он не слушает, встает и становится напротив меня. Лунный свет освещает его лицо: хладнокровное, жестокое и безжалостное. — Раздевайся. — Но я прижимаю руки лишь сильнее к груди. Он не торопится, ленивыми движениями расстегивает пуговицы на своей рубашке, а затем расстегивает ремень и спускает штаны. — Я. Сказал. Раздевайся. — Пожалуйста, я не готова. — Воздуха не хватает. Хочу бежать, но понимаю, что это невозможно. Совсем. Вот теперь он завелся: резко нагнулся и отшвырнул меня на кровать, другой рукой срывая полотенце. — Будешь сопротивляться — будет больно. — Мне и так больно. — Сквозь слезы проговариваю я, пытаясь прикрыть грудь руками и попутно думая: а почему, девушки всегда пытаются прикрыть грудь, а не низ? Он похрустывает пальцами и снимает с себя последнее, что на нем осталось: рубашка и нижнее белье. — Значит, будешь сопротивляться? — Он тяжело вздыхает и наваливается на меня, разжимая руки буквально за пару секунд. — Проблематичная женщина. — От… отвали от меня! — я пытаюсь оттолкнуть его ногами, но загоняю себя в еще большую ловушку. Он оказывается между ног и вот-вот Шикамару войдет в меня. Я не знаю от чего мне страшно и мерзко больше. То, что это делает убийца? Убийца брата? Извращенец? Насильник? Или то, что я не могу ему сопротивляться. Впервые чувствую себя настолько беззащитно. — Ты гораздо симпатичнее, когда молчишь. — Он кусает меня за сосок. — Так, на будущее. — Ублюдок! — Выкрикиваю и все еще пытаюсь выскользнуть из-под него. Глупые надежды. Всегда умирают последними. Он пытается нащупать вход, но я виляю тазом, специально, как можно быстрее. Это продолжается до тех пор, пока он не отпускает мои руки и не хватает за горло. Не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы придушить. Теперь мои руки сами уже не могут оторваться от него, пытаясь хоть немного ослабить хватку. Больно. Он все же входит в меня, отпуская в этот момент. Я инстинктивно расслабляюсь и напряжение внизу уже не такое сильное, он двигается более свободно. — Кх-кх… х-ха… — я кашляю и не могу отдышаться, это ужасно. Он делает это не впервые верно? — Я давал выбор, помнишь? — нежный поцелуй в губы. — Еще раз? — Я… — еле выговариваю слова. — я не буду сопротивляться. — Отлично. — Резкое движение и вот уже я сверху. — Я полностью в твоем распоряжении. Унизительно. Господи, как же это унизительно. Начинаю двигаться, медленно, боясь делать резкие движения. На горле все еще чувствую его сильные руки. И… аромат ванили. Что?! Выстрел. Обнаженное тело девушки падает вниз, оставляя на белой простыне кровавый след. Выстрел пришелся в сердце. Взгляд потух сразу же, бескомпромиссно. — Ты серьезно? — голос Шикамару полон разочарования, но вот уже он видит свою напарницу, что приподнимает юбку и забирается на его член, вместо Темари. — Ино, сколько можно убивать моих пассий? — Сколько можно трахаться с объектами? — Девушка уже влажная, видимо она наблюдала за происходящим не одну минуту. Пару секунд на разгон и вот она уже скачет на члене Шикамару, как в последний раз. Тело Темари лежит обездвижено, грудь мужчины в ее крови, что так возбуждает белокурую девицу. Ведь эта пигалица успела знатно ее повыводить из себя. — А-ах! — Шикамару кончает, прямо в нее. Ино, чувствуя пульсирующий член в себе, тоже кончает буквально через пару мгновений. Это уже отработанная схема, без доли ошибки. — Ну, ты и сука. — Я?! — Девушка усмехнулась и слезла со своего напарника. — Почему ты всегда такой упрямый? Нам было сказало убить троих, а не совращать и дарить платья из последних коллекций. — Ты ревнуешь? — А, что если так? — На такой ответ, Шикамару широко улыбнулся. — Лгунья. — Это моя работа. — Осмотревшись, девушка увидела полотенце и накинула его на лицо Темари. Как же она ее раздражала. — Я уже убила их папашу, тебе не кажется, что ты филонишь? Пока ты бегал за ней, я пристрелила того рыжего парня, отца и эту истеричку. — А еще переспала с Канкуро. — Ино не ожидала, что Шикамару знает об этом нюансе. — Будешь продолжать читать мне морали? — Он заплатил мне за секс: в кабинете его убитого папаши, рядом с трупом — половину суммы от заказа. — Шикамару опешил, это было слишком много за самый обычный секс. — Грех жаловаться. Давай вставай, лентяй, нужно заметать следы. — Как ты меня раздражаешь, когда разговариваешь. — Еще раз так скажешь, и клянусь, пущу пулю тебе в лоб.

***

— Господин Учиха? — Хината Хьюга сегодня проходила первый день стажировки и была счастлива работать под началом такого знаменитого офицера, как Учиха Итачи. Правда, она совершенно не ожидала, что первым ее делом будет убийство очень богатой семьи. Ответственно. — Господин Канкуро прибыл на место, мне пустить его? — Знаешь, Хината. — Мужчина развернулся к девушке и подошел так близко, что испугал ее. Он шептал ей на ухо, совсем, как любовник, но отнюдь не нежности. — Когда я говорил с отцом убитой, то он сказал, что не посылал никакого священника за дочкой. Готов дать руку на отсечение, что в тот день я говорил с убийцей. — Но, кто-то же заказал его… — Пустите, я сказал! — в комнату, раскидав охрану, ворвался Канкуро. Он кинулся к телу девушки и трясущимися руками гладил ее лицо, будто бы не веря своим глазам. — Это будет очень интересное дело, Хината. — Начальник положил руку на талию девушки, и она не посмела ее скинуть. — И тебе о-очень повезло, что ты под моим началом. «Я непременно смогу доказать, что Канкуро Но Собаку — заказал всю свою семью, клянусь»