Когда исчезнет слово

POV Минхо Следующий день задался не слишком хорошо, я разбудил омегу, аккуратно тронув за плечо, но он не спал, вся его подушка была мокрой от слез, как и глаза, — Собирайся, мы едем в больницу! — шепчу я, он в ответ тихо кивает головой, позже мы быстро позавтракали и сели в машину, обстановка здесь была достаточно наколяющая, — Хенджини, я звонила в больницу, но ничего пока не изменилось… — говорит мама, заводя мотор, машина рванула с места, я заметил, как омега резко стал ещё хуже обычного — слёзы снова побежали по его щекам, руками он стал закрывать лицо, но потом он вдруг прижался ко мне, с такой силой сжимая мои запястья, на моём лице была заметна лёгкая улыбка — наконец то он понял, что я смогу его поддержать и поэтому прижал его к себе сильнее, так, что он уткнулся носом мне в плечо. Мы приехали, я решил подождать маму и Хенджина в коридоре, а они быстро вошли в кабинет врача, я немного даже задремал пока они были у доктора, но потом увидел, что они выходят из кабинета, у мамы было расстроеное лицо, у омеги тоже. Она протянула мне лист бумаги, где и было написано — пациент потерял дар речи в следствие состояния шока, и речь к нему может вернуться только при более сильном эмоциональном всплеске. — Я не знаю что делать, в какую школу пристроить Хенджина или ему стоит перейти на домашнее обучение?! — спрашивает меня мама обреченным голосом, — А что если я и он выучим язык жестов, а учится он будет в моей школе, я смогу помогать ему! — отвечаю я, и мама с надеждой смотрит в мои глаза, состояние моего нового друга было сложно описать — он стоял с каменным лицом и на все вопросы отвечал лёгким кивком головы. Конец POV Минхо Они вернулись домой, до этого заехав в магазин и купив продукты к обеду. Минхо и Хенджин поднялись в свою комнату, омега начал искать что-то в шкафу, — Тебе что-то нужно?! — спрашивает альфа, заметив, как суетиться паренёк, лихорадочно искав что-то. Омега подошёл к столу и быстро написал на листе бумаге, после отдав его Минхо, — Да, конечно, душ на этом этаже, пойдёшь налево от комнат там и ванная,  — прочитал записку и ответил альфа. А Хенджин медленно побрел в ванную. POV Хенджин Как такое могло случиться, почему? — мучает этот вопрос меня, разьедая моё сознание изнутри, теперь я и слова сказать не могу, лучше бы я был с родителями, не мучался бы, именно такие мысли приходят в голову прямо сейчас! Странно, что этот альфа с такой заботой относится ко мне, хоть мне и уютно с ним, так тепло и по — домашнему! Как с мамой, опять… — вытираю слезы я, а в голове всплывает тот момент, когда он прижал меня к себе, его внешность была не совсем обычной: русые волосы, кончики были покрашены в пепельно — синий оттенок, карие глаза — цвет, которых напоминал мне янтарь почему-то, но успел я заметить и то, что он любил фирменные вещи, по всей комнате были разбросаны пакеты из дорогих магазинов одежды, это ничуть не делало его каким-то зазнавшимся или избалованным, даже наоборот — его было сложно понять. А на руках остаётся то ощущение, когда альфа в ответ зажал его ладонь в своей, что была довольно холодной и прижал к своему плечу, — Это ощущение передалось мне из-за того, что после принятия горячего душа, я вышел из него и по телу от холода пробежалась дрожь. Я надел бриджи и любимую мамину рубашку — серую с необычными кружевами на рукавах, изначально она была кремового цвета, но спустя года она стала серой, эта вещь передавалась по наследству, но кроме цвета в качестве она не изменилась, и с головой меня опять окутали воспоминания… Конец POV Хенджин Омега вышел из душа и направился обратно в комнату, где в это время альфа что-то читал в интернете, но отвлекся, когда учуял запах сирени. Минхо до этого не зная насколько красиво тело омеги, понял, что оно слишком эстетично: белая кожа, сквозь которую были заметны сплетения голубых вен, ключицы, выделявшиеся довольно сильно, подтянутый плоский живот, длинные стройные ноги, и руки омеги были похожи на руки музыканта — такие-же длинные пальцы. Бриджи и рубашка, немного оголявшая тело явно были здесь лишними по мнению альфы, который с какой-то жадностью и рвением смотрел на такого омегу. Похоже, но терпение альфы заканчивается, когда омега проводит по бедрам, стирая оставшиеся капельки воды после душа, задирая слегка бриджи. Альфа облизывется и прикрывает глаза, вдыхая этот весенний аромат, он поддается желанию и медленно подходит к омеге, тот непонятливо и с некой опаской отходит в угол комнаты, альфа смотрит то в глаза, то на пухлые губы и раскрасневшиеся щеки, позже и вовся вплотную прижимая дрожащегу омегу к стене и задирая нагло края его рубашки, открыв вид на юное нетронутое ещё никем тело… Омега стоит, зажатый в углу, и почти не дышит, его ужасно пугает вся эта ситуация, а ноги начинают подкашиваться, когда он чувствует холодные ладони у себя под рубашкой, кажется, он перестаёт существовать на какое-то время и умирает, потому что жаркое дыхание около уха сводит с ума, но и терпению омеги тоже приходит конец, когда альфа ведёт языком от ключиц к подбородку и затем к губам, оставляя мокрую дорожку, начиная поцелуй, жадно и до одури приятно для обоих, но в самый момент омега с силой отталкивает от себя альфу, осторожно отходя к двери, и быстро покидает комнату, слышны только шаги и хлопок дверью в ванной. Альфа присаживается на кровать, зажимая голову руками, «Зачем? Зачем? Зачем?» — единственный вопрос в голове мучал Минхо.