В одной чудесатой полосе...

Вера не может поверить, когда видит на пороге дома двух взрослых, так сильно напоминающих их, её и Кёю. Сине-чёрные волосы Кёи у него от матери, серые глаза же — от отца. То же самое, только наоборот, у Шиня. Они смотрят на них почти-изучающими взглядами, после чего, немедля, заходят. Кёя держится за Верой, когда они идут за родителями в их гостиную. Подходят очень быстро: Вера приостанавливается чуть дальше, ждёт, когда они исчезнут, после чего садится на колени и тихо спрашивает, уточняя про отношения в семье: — Всё хорошо? То есть… они выглядят не очень дружелюбно. — Они чувствуют страх, — отчаянно шепчет Кёя, сжимая её руку. — Они монстры. И садисты. Шиня ошарашено смотрит на Кэйхану и видит её страх. Он медленно поворачивает голову в сторону гостиной и понимает, что разгадка маньячности Хибари Кёи стоит прямо в их доме. Шиня переводит осознанный взгляд на сестру, затем приобнимает её за плечи и шепчет прямо в ухо: — Пока я здесь, тебя не тронут. А если тронут — я их изобью. Кэйхана шумно и судорожно вздыхает, после чего нервно кивает. Шиня поднимается с колен и идёт в комнату, придерживая позади себя девчушку. Вера быстро-быстро думает, что Кёе в этом мире девятнадцать, но ведёт он себя как ребёнок. (Точнее, уже не в совсем этом и он как бы снова ребёнок, но сути не меняет.) Вера думает также, что он очень сильно запуган, у него психологические проблемы, с которыми он не разбирался, так и жил с ними. Как он ещё не превратился в маньяка — вот вопрос, на который стоит ответить, но точно не сейчас. Взрослые Хибари выглядят отстранённо, вместе с тем пугающе и жутко. Словно куклы, они уселись на диван и не двигаются. Шиня проходит дальше, к середине между диваном и дверью, после чего опускает ладонь на голову Кэйхане. — Шиня, — слишком громко, слишком резко, слишком неожиданно она обращается к сыну. Вера сдерживается от того, чтобы поёжиться, следя за малейшими движениями и изменениями со стороны потенциальных моральных ублюдков. — Мы нашли тебе идеальную пару, прямо второй ты. Только девочка, образованная, красавица и… — Окей, — пожимает плечами Вера, чувствуя некое отвращение к этим людям и некой красавице. — А если я гей? Что в таком случае? Отец поперхнулся. Мать презрительно окинула Шиня взглядом, от которого хотелось заплакать и спрятаться. Хреновые родители, — подытоживает Вера. — В таком случае ты будешь вынужден жениться на девушке и зачать ребёнка, после чего содержать их. Всё остальное неважно. Шиня смотрит на них долго. Почти-изучает взглядом, но в это же время смотря сквозь них, размышляя о сложившейся ситуации. — Я не хочу. И не пойду. Мне это не надо. Мать стучит пальцами по подлокотнику и хмурит брови, смотря куда-то в окно. — Меня это не устраивает. — Меня тоже, не хочется выслушивать ваши нравоучения и наблюдать за вашим желанием впихнуть меня в брак с кем-то противоположного пола. — Ты пойдёшь. — Только после того, как ты умрёшь, — огрызнулся Шиня, погладив по голове Кэйхану. Кёя спрятался за ним и попытался тихо отдышаться. Вера думает, что у него паника, но уходить не собирается. — Всё дело в твоей противной младшей сестрёнке? — раздраженно вопрошает женщина. Шиня резко срывается с места и хватает её за волосы, моментально оттаскивая за них из-за дивана и с размаху кидая в стену. Глухой стук. Его потерянное самообладание. Он тяжело вздыхает и разворачивается, подходя обратно к Кэйхане, что, кажется, забыла, как дышать. — Шиня, — обращается на этот раз отец, никак не реагируя на произошедшее. — Пошли вон, — тихо и ровно произносит Шиня, пугаясь где-то внутри своей чёрствости и холодности. — Шиня, мы с твоей мамой… — Ещё раз я не буду повторять. Я буду применять силу. Вы оскорбили словесно мою сестру. Извольте платить за сказанное. — Хорошо, — тут же пошёл на уступки отец, вставая с диванчика, — но с девушкой всё же встреться. — А вот хер вам, — почти рычит Шиня. — А теперь пошли вон. И чтобы я вас ещё месяц не видел. Они уходят ни с чем, но Шиня понимает, что они придут. И придут раньше, намного раньше. Убить в следующий раз, — советует холодный разум. Да, убью, — соглашается Вера. — А трупы в канаву. Правильно, а трупы в канаву.