Полиаморный UST со вкусом эротики и разочарования

У Чимина есть много любимых хенов. Много всепрощающих старших братьев, которые и накормят, и насмешат, да и по головке потом погладят. За милые щенячьи глазки Чимину прощается многое. Но есть самый любимый хён. Человек, который для Чимина является олицетворением красоты и любви. С Сокджином их связывают довольно странные отношения. Джин, который бесится, если его не слушать и чрезмерно навязываться, абсолютно все разрешает Чимину. И не слушаться, и навязываться, даже вить из себя веревки, а иногда не отказывает и в вещах посерьезней. Сокджин может игнорировать Чимина в переписке или не отвечать на звонки, но определенно точно, если младший будет в поле зрения Джина, то Чимину можно все. А все потому что глазки. И прекрасный характер. Сокджин обожает голос Чимина, он его успокаивает. И, в конце концов, младший всегда смеется над его шутками, что пополняет очки симпатии для младшего. Джину комфортно, когда он находится с Чимином. Ему комфортно почти так, как с Юнги, только вот с Паком все куда сложнее. Потому что Чимину можно все. Именно поэтому он сейчас сидит, запрокинув голову на зеркало в гримерке, и сквозь полуопущенные веки наблюдает за тем, как Сокджину накладывают макияж. Такой красивый и мягкий, когда молчит, закрыв глаза и иногда надувая губы. Просто прелесть. Чимин теребит телефон в руках и все же решается сделать снимок. Реальность, конечно, красивей. Поворачивается к нему и недовольно морщится от того, что услышал звук затвора. Но Чимин не парится. Ему ничего за это не будет. Он пожимает плечами и улыбается скромненько, будто извиняется. Сокджин снисходительно отворачивается обратно. Младший кусает нижнюю губу. Девушка заканчивает макияж и просит переодеть рубашку для фотосессии. Выходит из комнаты, оставляя их одних. Пак сползает со своего места и томным взглядом смотрит на Сокджина. - Хён такой красивый, - проводит пальцами по скуле старшего и улыбается снова. Джин уворачивается от прикосновения, хмурится. - Ты же знаешь, что я не люблю когда трогают мое лицо. Но Чимин не слушает его. Когда хён возмущается, он становится таким забавным. Хочется еще сильнее его вывести, и игривое настроение младшего побуждает его снова потрогать лицо, только уже ближе к шее, чтоб не пересекать границу. Тянет руку к щеке, и Сокджин хватает его за пальцы, хмурясь еще сильней. Такой миленький. - Я что тебе сказал? - Джин злится. Но Чимин не дурак. Он не боится хомячков, даже злых. - Я скучал. - Так нежно, но Сокджин не поднимает на него глаза. Он думает, сколько раз за последнее время слышит эти слова. - Мне надо переодеться, - на Чимина он все еще не смотрит. Встает аккуратно с кожаного стула, но сзади его обнимают и прижимают за талию к себе. - Ты опять начинаешь. - Мы давно не были вдвоем. - Шепчут Сокджину горячим дыханием в спину. Проводят руками по животу и пытаются забраться под одежду. Джин останавливает его руки, сжимая пальцы под тканью рубашки. У старшего мурашки, когда Чимин целует его шею своими мягкими пухлыми губами. Он напрягается. - Я на работе, прекращай. - Громко шепчет Сокджин, поворачивая голову, чтоб посмотреть на Пака. Но тот держит крепко, продолжая тихонько поглаживать кончиками свободных пальцев кожу на животе. - Поцелуй меня, - просит опять шепотом в шею младший. - Пожалуйста. - Чимин, у меня макияж. - От шепота Пака волосы встают дыбом. - Мы потом поправим. - Чимин разворачивает его к себе лицом и прижимает задницей к панели, где стоит вся косметика. - Нельзя, Чимин, - уже тверже говорит Джин, когда их кончики носов почти соприкоснулись. У младшего темные глаза и видно, что ему хочется оставить свой поцелуй на хёне, но даже он имеет свои границы. Он знает, что лучше не надо быть эгоистом. Но так хочется. - Тебе всегда нельзя, хён, - он делает жалобный голосок, обнимает за талию и утыкается в шею, целуя. - Чимини, прекращай. - Сокджин ненавидит, когда Пак давит на его чувство жалости. Но он, будто противореча самому себе, кладет руку на его волосы, нежно поглаживая. Его сердце топится из-за того, как Чимин сжимает его, будто действительно ужасно соскучился. - Хё-ён, - тянет шепотом младший и кончиком носа выводит узоры на шее Джина. Его гладят так невесомо и так приятно. Самое прекрасное чувство - держать старшего в своих руках. Чимин поднимает глаза и шепчет уже в губы, - хён, высунь язык. Если нельзя целовать, то хотя бы так он сможет удовлетворить свое желание. Но Сокджин не делает того, что он хочет. Обнимает, гладит, но все равно смотрит взглядом "и что ты сделаешь, если я не послушаюсь?". Но Чимин любит эту игру. Его глаза темнеют, а хватка на талии усиливается. Он прижимается так сильно, что Сокджину становится жарко. Губы младшего опять в паре сантиметров, готовы прикоснуться в любой момент. Джину давно бы пора закончить это, но Чимин его волнует, он давно его так не касался. - Высунь язык, или тебе придется объяснять почему твои губы такие искусанные, - зрачки расширенные. Младший смотрит серьезным взгядом, с толикой насмешки. - Я не сделаю ничего плохого. Сокджин непроизвольно облизывает губы, но подчиняется, высовывая розовый кончик языка, приоткрывая рот. Он мгновенно чувствует горячий язычок Чимина, скользящий круговыми движениями и проникающий в рот Джина. Старший закрывает глаза и отдается ощущениям. Пак тихонько покусывает его язык, то начиная его посасывать, продолжая ласкать своим. Так делают минет, и Сокджина прошибает первой волной возбуждения. Еще, еще чуть-чуть. Мягкие губы касаются его, он не может понять, дышать ему через рот или нос. Чимин трогает везде, начиная целовать опять в шею, но Джин не убирает язык обратно, он знает, что Пак еще вернется к нему. Рубашка постепенно расстегивается, заставляя старшего чувствовать прохладу, но Чимин начинает касаться груди и кожа под прикосновениями горит. Сокджин не знает, кем ощущает себя, с раздвинутыми ногами, расстегнутой рубашкой, которую начинают с него снимать и высунутым языком. Его глаза все еще закрыты, он откидывает голову, когда Пак целует его в ключицы и ниже. Какое-то наваждение, от которого сложно избавиться. - Когда мы уже дойдем до конца? - Спрашивает Чимин, кусая сосочек Джина и слыша его тихий выдох. Сокджин не отвечает, он чуть приоткрывает глаза и смотрит вниз взглядом с пеленой возбуждения. Языка уже нет, но губы блестят от слюны. Такой прекрасный. Младший в непонятном порыве обнимает его крепко, будто маленького. У них странные отношения. Джин позволяет ему многое, но не может позволить им встречаться по какой-то неведомой причине. Чимин довольствуется своей маленькой властью над телом старшего, но никогда не занимался с ним сексом по-настоящему. Тот лишь разрешает трогать, гладить, целовать. Но даже Паку сквозь тело не слиться с душой и не заставить себя любить. Очень обидно, обладая таким сокровищем, знать, что оно не до конца твое. Сокджин всегда неопределенно отвечает, отводит глаза и тему переводит, отчего младший злится очень сильно. - Я так хочу тебя. Ужасно хочу. Слова звучат отчаянно и умоляюще. Джин опять гладит его по голове и молчит. Молчать у него всегда прекрасно выходит. Чимин мнет уже почти спущенную с плеч рубашку и тихо злится. А что он еще может сделать? Трахнуть его прям тут и заставить быть с ним? Или встать на колени, умоляя, и с унижением наблюдать на полные жалости глаза? Он лишь ждет то сокджиново "может, когда-нибудь мы будем вместе" и "я тебе ничего не обещаю". - Мне не надо много, - шепчет Чимин в шею старшего. - Просто скажи, что у меня есть шанс. Пожалуйста. Он не знает, почему именно сейчас затеял этот разговор. Портить хёну настроение перед съемкой - это последнее, что он бы хотел. Но эгоистичная сторона пробивается наружу, хоть и редко, но она такая едкая, разъедающая чиминово сердце. - Чимини, - Сокджин коротко вздыхает, поднимая лицо младшего за подбородок. Смотрит в эти обиженные глаза, хотя и повода сейчас особого не было. Чимин сам придумал - сам обиделся и теперь хочет, что его пожалели и приласкали. И Джин не любит этот взгляд, но это же Чимини, его маленький донсен, хоть и бывает он иногда разгоряченный и доминирующий. Сокджин уже плевать хотел на макияж, и оставляет короткий поцелуй на надутых губах младшего. - Я... Слышится стук в дверь, и Джин чудом за одну секунду успевает спрыгнуть с панели, оттолкнуть Чимина и натянуть рубашку. Но все равно Пак стоит слишком близко. В проеме показывается Тэхен, уже готовый к съемкам и весь такой красивый, с миленьким макияжем и рубашкой, схожей с той, что висит на вешалке, ожидая старшего. - Джин-хён, тебя уже все заждались, - и смотрит то на Сокджина, то на незнакомца. Они оба выглядят чуть сконфуженными, а старший еще прикрывает свое тело расстегнутой рубашкой. - Я буду через две минуты, Тэхен. - Странным голосом произносит Джин, и Тэхен снова задерживает взгляд на них двоих прежде чем выйти, бросив короткое "оки". Сокджин выдыхает с облегчением и смотрит на Чимина, который сначала посмотрел на дверь, а теперь виновато опустил взгляд в пол. - Прости, хён. Я потерял контроль. - Боже, Джин сейчас сам расплачется от этой полной сожаления моськи. Он тянет Пака к себе и обнимает так, чтоб тот не грустил. - Это я виноват. Я должен был это остановить. - Чимин - это его маленький щеночек. Щеночка надо опять погладить. Сокджин продолжает собираться, быстро поправляя макияж и натягивая приятную хлопковую рубашку на голое тело, а Пак смотрит на него и думает о том, какой он все-таки красивый и прекрасный. Но не его.