Возьми мою душу, отдай моё сердце

Мужчина с холодными руками в резиновых перчатках аккуратно прикладывает эскиз татуировки к плечу Дэниела и слегка удивляется его спокойствию. В тату салоне людей с таким безразличным лицом встретишь крайне редко. Возможно, это только маска, потому что к самой работе они ещё не приступали, и только после нескольких секунд проникновений иголки под кожу будет видно, насколько парень крепок духом. Платцман лишь тихо вздыхает, когда мастер берется за машинку, и наблюдает за тем, как кусочек за кусочком краска въедается в его тело. И совсем не больно, а даже странно приятно, будто расшатываешь языком зуб, который вот-вот должен выпасть. Да и вообще, он иголок с детства не боится, ведь мама работала медсестрой и с ранних лет приучила к уколам с какими-то витаминами и прочей ерундой. К тому же, сбоку сидит Дэн и подбадривающе улыбается, легонько сжимая свой замотанный в пластырь палец. Татуировка у него маленькая, почти незаметная, но почему-то от этого не теряет своей загадочности. Почти как Рейнольдс, что до сих пор оставался сплошной загадкой, даже несмотря на то, что дал узнать о себе достаточно много информации. Какая разница, каким было прошлое, если не делится настоящим. Единственное, в чем Дэниел уверен, так это в том, что Дэну девятнадцать, он проебывает свою жизнь на тусовках и совершенно не парится на счет учебы, ну вот совсем. Наверное, это должно было отталкивать, гореть предупредительным знаком «стоп», но, как известно, запретное притягивает. Катя всегда говорила не связываться с плохой компанией, сначала даже была против их с Беном дружбы, отговаривала идти с ним гулять или вообще разговаривать в университете. Только Платцман, несмотря на самые теплые чувства к ней, никогда не отказывался где-нибудь посидеть с Беном. Любовь любовью, но отобрать у Дэниела лучшего друга было бы слишком эгоистично. Вот только о Бене он рассказал сразу, описывая первую встречу, совместные шутки и помощь друг другу на сессиях, а о Рейнольдсе молчал, желая сохранить общение с ним в секрете. А ещё ей необязательно знать про татуировку и курение сигарет со вкусом вишни, которыми пропахли почти все вещи Дэна, ну и теперь уже некоторые свитера Платцман. Кате может не понравится, но ему от этого иногда сносит крышу, несвойственно и так без предупреждения, что хочется кричать от переизбытка ощущений. Как сейчас, когда острая проворная иголочка касается чувствительного участка кожи, прошибая всю руку током. Мужчина бормочет извинения и вытирает выступившую кровь спиртовой салфеткой. Дэниел морщит нос от неприятного запаха и косит взгляд на Рейнольдса, невзначай облизывая губы. Парень, увидев этот жест вопросительно поднимает брови, а потом фыркает и протягивает недопитую бутылку минералки. Пластиковое горлышко на вкус как кофе, поэтому Платцман невольно думает, что и губы у него такие же. Поперхнувшись водой, Дэниел мысленно ругает себя за такую фигню в голове и дальше продолжает слушать тихое жужжание тату машинки. На всю работу им потребовалось где-то больше четырех часов, поэтому за окном уже давно стемнело, а салон совсем скоро собирались закрывать. Внимательно рассмотрев свое творение, мастер одобрительно кивнул и указал Платцману на большое зеркало возле вешалки. Татуировка вышла именно такой, какой он её представлял: броская, выделяющаяся, даже с каким-то смыслом. Дэн изучающе уставился на него и лишь ухмыльнулся, обращаясь к мужчине. — Круто вышло, Стив, спасибо тебе, — он пожал руку этому Стиву и добавил чуть тише: — если надо будет что-то достать — звони, я всегда на связи. — Договорились, Дэн, — мастер попрощался с парнями и скрылся в подсобке. — Ну что, пошли? — Спросил Рейнольдс, надевая куртку и открывая перед ним входную дверь. На дворе оказалось до ужаса холодно, в воздухе пролетали снежинки, а ещё недавние лужи от дождевой воды превратились в маленькие ледяные озерца. Новогодняя атмосфера, хочешь не хочешь, пробиралась в штат и обвивала его разноцветными гирляндами, не давая дышать спокойно. Дэниел любил зимние праздники хотя бы потому, что они напоминали ему о родине. — Слушай, ты сейчас чем-то будешь занят? — Хриплый голос заставил вернутся в реальность, где серые многоэтажки и бомжи возле мусорных баков. — Нет, не планировал ничего такого, — отвечает Платцман, заинтересовано поглядывая в сторону. — А что? — Может, зайдем ко мне, дунем чего-то, а то обезболивающее скоро пройдет и будет пиздец хуево. Поверь опытному человеку. Быстро согласившись, Дэниел мило улыбается, и когда Дэн уходит немного вперед, наспех набирает сообщение Кате о том, что опоздает или вообще не придет. Она отвечает мгновенно и заваливает кучей вопросов. Кучей вопросов, на которые вообще не хотелось отвечать. К черту эту материнскую заботу, он ей парень, а не сын. Добравшись до общежития, Рейнольдс осторожно входит внутрь и спрашивает вахтершу о чем-то, а потом жестом приглашает идти сразу на третий этаж. В его комнате пусто и тихо, так же как и в последний раз, когда Платцман здесь был, валяясь на кровати и чувствуя свой первый в жизни наркотический приход. Избавившись от верхней одежды, парни уселись на пол и по очереди затягивались косяком, бережно припрятанным Дэном где-то в недрах прикроватной тумбочки. Медленно разум затягивало в омут из дыма и громкого смеха Рейнольдса, давая языку волю. — Вот, а ты знал, что сейчас марихуаной лечат рак? — Вдруг спросил Дэниел, восхищенно разглядывая самокрутку, зажатую между зубов Дэна. — Я ж тебе говорил: лекарство от любых болезней, — ухмыльнулся он и как-то хитро прищурился. — А вот я слышал, что в слюне человека обнаружили опиум. — Да ну?! — Ага, типа смогут делать из нее обезболивающие. — Что-то мне не верится, — скептически говорит Платцман, вдыхая специфический запах полной грудью. — Но животные-то залечивают себе раны именно так, — Рейнольдс на мгновение замирает, а потом придвигается ближе, изучая красные глаза парня, словно в них тоже скрывалась какая-то чудотворная сила. — Может, проверим, тем более есть на чем, — он осторожно снял с плеча Дэниела пластырь, пытаясь не задеть воспалившиеся места. — Хм, даже не знаю, а ты хуже не сделаешь? — Дэн лишь качает головой и хватает его за локоть, чтобы оказаться ещё ближе. Почему-то Платцману резко становится не по себе, когда теплый и влажный язык обводит контуры татуировки. Сначала мягко, словно кот, казалось, даже можно было услышать тихое мурчание (но, скорее всего — это только галлюцинации), потом сильнее надавливая на выступающую корочку краски и практически слизывая её. Это должно было подействовать, как анестетик, а подействовало, как раздражитель (возбудитель и ещё черт знает что). Лицо Рейнольдса оставалось таким же спокойным и слегка умиротворенным, в то время когда Дэниела буквально распирало всем спектром эмоций. Постепенно Дэн ласково перебрался на ключицы, целуя каждый миллиметр оголенной кожи, иногда исподлобья наблюдая за широко открытыми глазами парня. Либо они были очень накуренными, либо это какой-то гребаный прикол, потому что Платцман действительно не понимал почему всё ещё буквально позволял себя лизать? Хотя нет, понимал, поэтому схватил Рейнольдса за волосы и заставил смотреть в упор не прерывая зрительного контакта. — Это было странно, — тяжело дыша проговорил Дэниел, сжимая темные пряди сильнее. — Не страннее, чем обнаружить в слюне опиум, — Дэн резко подается вперед, но промазывает и попадает губами по скуле, оставляя на щеке влажный блеск. Платцман не злится и не истерит, раскидывая вещи по комнате, только сопит носом и отстраняется, чтоб подняться на ноги. Он слышит шаги в коридоре и виновато отводит взгляд, вылетая из комнаты даже не прощаясь. Рейнольдс сидит на полу и улыбается сам себе, а потом оборачивается на звук уведомления исходящие от чужого смартфона. На экране шесть сообщений от какой-то Кати и несколько не принятых звонков. Уголки рта медленно опустились вниз, Дэн рвано выдохнул и вовремя успел спрятать телефон, прежде чем в комнату завалились его соседи. *** В их с Катей ситуации нельзя было обойтись без скандалов, ну вот вообще. Она кричала, нарезала круги по квартире тыкая пальцем на татуировку и злобно шипела. Потому что Дэниел даже не посоветовался, полусловом не обмолвился о том, что собирался её сделать. Так же не поступают, и Платцман обязательно должен был сообщить ей об этом, как одной из самых близких людей. Катя ведь за него переживала, не спала пол ночи, пока он сам не появился весь запыханый и без телефона. Да и пофиг на этот несчастный смартфон, она ему другой купит, повоюет немного вдалбливая в голову, что не стоит горбатится на нескольких работах, а просто положиться на её неплохую зарплату. Дэниел для нее счастье, солнышко и самый любимый человек во всем мире, как такому в чем-то откажешь. Поэтому после нескольких минут тирад и поучений, девушка сдается: обнимает своего мальчика и прощает всё на свете. Он обещает попытаться найти свой телефон и нежно обнимает в ответ. И Кате правда хочется верить, что это ощущается обычно приятно, как всегда тепло и волнующе, но запах вишневых сигарет, которые Платцман никогда не курил и расширенные зрачки в сияющих непривычными искрами глазах, заставляли нервничать и ощущать далекую тревогу. *** Пятница наступила как-то неожиданно резко, хотя вроде ещё вчера был четверг, а в голове крутилось дурацкое: «Лишь бы дожить до выходных». И Эйжа почти дожила, почти смиренно отсидела пары, и почти удачно заглянула в «Беглец Ронни», собираясь немного выпить и послушать пьяные истории владельца бара. Пока по дороге не встретила нервного и немного выбитого из колеи Дэна. Он курил свои Ричманд Черри и до крови закусывал губы, оставляя на фильтре сигареты красные следы. После их последнего разговора, где Рейнольдс уверял её, что у Дэниела всё-таки мог кто-то быть, прошло только два дня, а девушка уже успела провести свою собственную следственную экспертизу, но так и ничего не узнала. Поэтому подходить к нему не очень то и хотелось, словно где-то внутри далекие отголоски совести кричали ей о невыполненном долге. Взяв себя в руки, Волкман направилась к Дэну и едва заметно кивнула головой, устраиваясь рядом. Они сидели в каком-то богом забытом парке, с маленьким фонтаном и редеющей посадкой деревьев, откуда прекрасно открывался вид на вход в бар. Идеальное место, чтоб за кем-то следить. Рейнольдс затушил бычок и обернулся к подруге, разглядывая её смешную шапочку с бомбоном. Ему бы тоже не помешала шапка, ведь на улице не больше минуса шести, но упертость и убеждение в том, что крутые ребята не носят зимой шапки — сыграли с ним в злую шутку. Вытянув ноги вперед, Дэн растеряно выдохнул, сжимая в кармане куртки черный смартфон. — Я кажется знаю с кем он встречается, — наконец проговорил Рейнольдс, — и это, пиздец, как забавно, Эй. — Неужели у тебя выйдет меня удивить? — Спросила она, безразлично разводя руками. — А давай это будет для тебя сюрпризом, — его интонация сменилась на безумную речь доктора-психопата, а на лице появилась мерзкий оскал зверя загнанного в угол, но не готового сдаваться. Волкман хмыкнула и согласилась подождать чего-то там. Наверное действительно забавного, если ей придется сидеть на морозе и слушать злое шипение друга сбоку, нежели веселится в теплом баре и не думать о пустяках. Но она же обещала, дала нерушимую клятву ещё тогда, два года назад, и ни что не сможет этого изменить. Даже когда Дэн, раз за разом, делал из наивных девочек конченых наркоманок и шестерок, даже когда разбивал сердца и гробил души. И ситуация с Уэйном тоже ничего серьезного не поменяла, так дала повод больше его опекать и не сводить глаз. Ведь слова Эйжи всегда сопровождались действиями: сказала, что поможет добиться Платцмана — значит поможет. Возможно снова наплюет на себя, но сделает то, что он просит. Рейнольдс же тогда сделал именно так… — Мы чуть не поцеловались, — неожиданно признался Дэн, закрывая лицо ладонями, будто стыдливая школьница. — Под травой правда, но всё же. — Разве бы он делал это имея девушку? — Да хуй знает этого Платцмана, — парень посмотрел на противоположную сторону улицы и немного напрягся. — Помяни черта и вот он. Эйжа медленно перевела взгляд туда, куда указывал палец Рейнольдса и заметила возле лестницы высокий силуэт. Облако дыма витало над головой Дэниела, а сам парень воровато оглядывался по сторонам, дергаясь от каждого мимо проходящего человека. А когда рядом с баром припарковался мини-кайен, Платцман быстро выбросил сигарету, и кажется закинул в рот пластинку жвачки. Эта ситуация показалась Волкман чересчур странной, и она уже хотела спросить, что здесь происходит, но преподавательница математики, целующаяся с Дэниелом, почему-то быстро поставила всё на места. — Какого черта эта сука…? — Откуда, блядь, мне знать? — Перебил её Дэн, стараясь не кричать слишком громко. — Ненавижу, как же я ненавижу эту конченую тварь. — Как ты догадался? — Осторожно поинтересовалась девушка, в пол-оборота наблюдая за двумя обнимающимися людьми. — Видел около его подъезда один раз. А ещё они, кажется, спорили в кабинете математики и вчера он забыл у меня телефон, — Рейнольдс вытащил из кармана смартфон и вручил в руки подруги, — там есть контакт с некой Катей, так вот я проверил — это номер Прохоровой. — Пиздец, — выдохнула Эйжа, устало прикрывая глаза, а вместе с ними свое желание что-нибудь сегодня делать. — И что ты собираешься предпринимать? — А ничего, то что и до этого. Потому что я знаю одно: Дэниел определенно заинтересован во мне, — Дэн лишь ухмыльнулся, давая этим понять какой он всё-таки похуист без морали и совести, в общем бомба замедленного действия для тех, кто перейдет ему дорогу. — Пошли отсюда, пока оставим наших голубков наедине и поищем другое место, где можно набухаться. Согласно кивнув, Волкман поднялась следом за парнем и в последний раз бросив взгляд на соседнюю улицу, увидела, что там уже никого не было.