Возьми мою душу, отдай моё сердце

Перед глазами плыли предметы и шатался пол, руки не хотели слушаться поджигая сигарету единственным источником огня — спичкой. Холодный зимний воздух совсем не отрезвлял, но хотя бы помогал не рехнутся окончательно. Наконец затянувшись спасительным никотиновым дымом, Дэн устало прикрыл веки. Из комнаты слышались тихие, едва различимые для него, но почему-то успокаивающие голоса. Ещё час назад он думал, что убьется об стену, думал, что снова совершил непростительную ошибку, думал, что опять кого-то потерял. Парень не помнил, как по памяти набрал номер Эйжи, умоляя приехать и не медлить ни секунды. Она так и сделала — примчалась вся запыханная, заспанная с синяками под глазами и заикающимся голосом. Без лишних вопросов оттолкнула Рейнольдса от бьющегося в конвульсиях, почти бессознательного тела, и начала поднимать его на кровать. Пока девушка поила Дэниела каким-то лекарствами и делала компрессы со льдом, Дэн не рушимо стоял возле стола, пытаясь не свалиться в обморок. Странное ощущение дежавю вертелось в сознании, будто такое уже случалось, возможно в другом месте и с другим человеком, но случалось. Верно, он до этого угробил так Уэйна, осознанно дал ему ебаную таблетку и практически заставил запить водкой. С Платцманом не должно было случиться подобного — это всего лишь его проеб, завтык и не больше, но как же, блять, стало страшно. Выкинув догоревшую до фильтра сигарету, парень изучающе посмотрел на свои вены, искренне удивляясь, почему они ещё не были продырявленные иголками. Нет, к чему-то посерьезнее у него руки не дотянуться, молодость молодостью, а дожить до тридцати хочется. Дверь неожиданно скрипнула, в проходе показалась темная макушка "медсестры". Она ещё с минуту наблюдала за спящим на кровати Дэниелом, а потом закрыла балкон и облокотилась на перила. Окинув Рейнольдса небрежным взглядом, девушка прикусила губу, пытаясь правильно сформулировать вопрос. Но кажется запуталась больше и лишь раздражено простонала. — И что это, сука, было? — Наконец выдохнула девушка, вытащив из кармана шоколадную конфету. — Не поверишь, но я и сам не знаю. — В смысле не знаешь? — Он типа перепутал таблетки, должен был выпить обезболивающие, а потом случилась вся эта хуета. Я просто перестал соображать, и… и, — Дэн запнулся, теряясь в словах и эмоциях, будто в темном неизведанном лесу. — Зачем ты носишь экстези в рюкзаке, вообще дебил что-ли? — Фыркнула девушка, понемногу воспринимая сложившуюся ситуацию. — Слушай, а этот парень тот самый? — Боже, да какая разница, из-за меня он чуть не умер, ты это понимаешь? — Почему-то злость на самого себя затмевала разум сильнее, чем благодарность за спасение Платцмана. — Успокойся, всё с ним хорошо. Просто маленький бэд трип, с кем не бывало. — С ним, с ним, блядь, не бывало. — Раньше тебя такая фигня не расстраивала, — Эйжа недовольно сложила руки на груди, пытаясь хоть немного согреться. — Дэн? — Тихо позвала она. — Ммм… — Что у тебя произошло с Уэйном этим летом? На мгновение показалось, словно время замерло: птицы перестали петь, машины двигаться по дороге, а первый луч солнца так и не коснулся поверхности земли. Как бы сильно Рейнольдс не пытался забыть о том проклятом дне — всё никак не получалось. Воспоминания снова приводили его в светлую большую квартиру, которую они с Уэйном снимали на двоих... Да, он до последнего держался примерным мальчиком, каждый вечер звонил маме на скайп и говорил, что у него лучший в мире парень. Но Дэн прекрасно знал, как этот идеальный образ будет рушится на глазах его родителей и друзей. Знал, потому что не раз видел ломающихся пополам своих принципов девушек, а всё ради него, любили же, мать твою. Уэйн тоже любил, поэтому и соглашался на все эксперименты, которые больная фантазия Рейнольдса могла предложить. В тот раз они собирались попробовать кислоту, взяли у какого-то левого мужика за пол цены, и закрылись в квартире на замок, так чтоб никто не тревожил. Всё остальное он помнил смутно, какими-то отрывками и эпизодами, но свое напуганное выражение лица в зеркале заднего вида скорой помощи, Дэн никогда не забудет. Эйжа будто уловила его настроение и чуть заметно вздрогнула, понимая, что напрасно тревожит друга. — У него случилась наркотическая кома, — сквозь хрип и давящий на горло горький ком, ответил парень, стараясь не смотреть на удивленную девушку. — Ничего себе, — проговорила девушка, — и что потом? — Больница, наверное недели три, точно не помню. Меня не пускали к нему, говорили, что состояние очень тяжелое и опасное для жизни. Об этом узнали его родные, устроили скандал, но когда Уйэн очнулся - ничего им не рассказал. В итоге ему пришлось забрать документы из университета и уехать домой, навсегда. — Господь Бог, ну и срань, — девушка округлила глаза и заправила прядь черных волос за ухо. — С ним хоть сейчас всё хорошо? — Рейнольдс неопределенно пожал плечами. Если честно, то он в душе не ебет, где Уэйн находится, чем занимается и как живет. Наверное стоило бы хоть раз позвонить, но руки почему-то дрожали каждый раз, когда Дэн хотел набрать этот до боли знакомый номер. До сих пор он остается для него призраком преследующим во снах, а иногда даже наяву. — Ты осознаешь, что опять наступаешь на те же самые грабли. Этот парень чем-то даже… — Знаю, напоминает его, — резко перебил её Рейнольдс, тесно сжимая кулаки. — Я просто ищу в каждом человеке того самого маленького и беззащитного парня, вот и всё. — Фу, говоришь, как какой-то ванильный пидор мудак. Харе ныть и завязывай, наконец, со своими играми. — Не могу, это как наркотик. Вот ты бы смогла завязать с амфетамином? — Тоже мне сравнение. Ну смотри -допрыгаешься. — Да куда ещё выше, — хмыкнул Дэн, выдергивая из пальцев девушки чуть подтаявшую конфету. — С орешками, хм, ты всегда их любила. — Надо же, помнишь, — легко улыбнувшись, Эйжа открыла дверь и застыла на месте, разглядывая Дэниела, словно чудаковатую вещицу. — А он красавчик, нет серьезно, я б тоже на такого клюнула. Она на последок помахала ему рукой и бросив на стол какие-то медикаменты, ушла из комнаты, оставляя парней наедине. Рейнольдс ещё с пять минут постоял на балконе, а потом осторожно прикрыл дверь и сел возле мирно спящего Платцмана. Его тело больше не дрожало, лицо сохраняло спокойствие и только тяжелое дыхание выдавало то, что организм был на грани срыва. Как-то рвано выдохнув, Дэн устроился рядом и закрыл глаза, надеясь, что это утро не станет для них последним. *** Найти одного конкретного человека в большом здании университета оказалось тяжелей, чем он мог себе представить. Десятки кабинетов и по-дурацки составленное расписание запутывали ещё больше. Кого не спроси — никто не знал где сейчас находится двадцать вторая группа. Будто сквозь землю провалились, специально спрятав с собой Платцмана. А ведь Дэну по зарез нужно было с ним поговорить. После воскресенья они так и не виделись. То ли случайно избегали встречи, то ли намерено обходили друг друга стороной. Но Рейнольдс не хотел всё бросать на пол пути, нет он не из робкого десятка, что-нибудь по-любому придумает. Эйжу в этот раз не хотелось втягивать. Иначе снова начнет умолять его прекратить, остепенится и начать нормальные отношения. Ему, кроме, взрослости, не нравилась ещё и нормальность. Поэтому взяв за шкирку Тёрнера, он обошел уже два корпуса и пообщался со знакомыми, которых не видел несколько месяцев. Остановившись возле кабинета математики, Дэн неприятно скрывался и вспомнил, что всё ещё не отдал главной стерве кафедры работу для зачета. Резко повернувшись, парень собрался сказать другу, что им здесь находиться не желательно, но услышав знакомый голос за дверью, он прикрыл рот. — Что мы вообще делаем, ты мне расскажешь или нет?— Поинтересовался Тёрнер, садясь на подоконник.— Шляемся целый день по универу, а результату никакого. — Тихо, я из-за твоего бормотания ничего не слышу, — предупреждающе проговорил Рейнольдс, прислоняя голову к поверхности двери. — А что ты вообще должен там слышать? — Ой, иди нахуй, а? — Блять, Дэн, что ж ты за человек такой, — парень обиженно встал с места, задел плечом друга и шурша кедами поднялся на третий этаж. Тихо фыркнув, Дэн сильнее прижался ухом и пристально прислушался к звукам доносившимся из кабинета. В том, что там находился Платцман, можно было не сомневаться, такого бархатного голоса больше ни у кого нет. Но другой женский — узнать получилось не сразу. С третий попытки он понял, что истерические крики и невнятные слова принадлежат той самой стерве, математичке из России - Екатерине Александровне. Почувствовав внутри скребущуюся когтистую лапу тревоги, от которой хотелось пойти в туалет и хорошенько проблеватся, Рейнольдс тесно сжал зубы. Дверь неожиданно открылась, отбрасывая его в сторону. Перед глазами появилась растрепанная и заплаканная (хотя это наверное только показалось) преподавательница. Она растеряно посмотрела на парня, а потом поправила пуговицы своего пиджака и попыталась, как всегда ехидно улыбнуться. Но вышло это как-то потеряно и совсем уж жалко. — Здравствуй, Рейнольдс, вижу ты наконец нашел дорогу к моему кабинету, — её брови иронично поднялись вверх, а одинокая слеза за считанные секунды исчезла. — Не льстите себе, я просто заблудился, — оправдался Дэн, мимолетно заглядывая за приоткрытую дверь. — Учти, ещё немного и я влеплю тебе в зачетку «два». — Ладно, сделаю на неделе реферат, и как только смогу — принесу, — Екатерина Александровна утвердительно кивнула головой и цокая высокими каблуками скрылась за углом коридора. Медленно выдохнув, Рейнольдс засунул руки в карманы толстовки, собираясь с мыслями. Сейчас он может выставить себя последним идиотом, но решив, что терять нечего — толкнул дверь вперед и вошел в кабинет. — Ну чего тебе от меня ещё надо? — Устало спросил Дэниел, а потом отвернулся от окна и застыл на месте, разглядывая серьезное лицо Дэна. — Эм, я не... — Не что? — Плюхнувшись на первую попавшуюся парту, парень вопросительно уставился на него. Платцман молчал, перебирая в голове то, чем можно было заткнуть эту неловкость. Но попадалась лишь глупая ересь, которая ещё больше бы усугубила ситуацию. Он знал, что Рейнольдс не поймет, видел в его глазах скрытое презрение и почему-то боялся даже пошевелиться. — Нам нужно выяснить кое-что, — нервно закусил губу Дэн, бросая на Дэниела взгляд полный сожаления. — Слушаю. — Ты ведь не обижаешься на меня, после того инцидента? Потому что я реально не знал про те таблетки, наверное случайно закинул когда-то давно, а потом забыл. — Всё хорошо, я в порядке, — чуть улыбнувшись, ответил Платцман, подходя ближе. — Мне даже понравилось чувствовать себя настолько легко и непринужденно. — Ну ты и больной, — с каким-то восхищением выдохнул Рейнольдс, подаваясь вперед. — Обещаю больше ничего, кроме травы, конечно, тебе не предлагать. — Почему? Я уже взрослый мальчик, — по детски надул щеки Дэниел и стукнул Дэна кулаком в грудь. — И кстати, на счет татуировки, когда идем? А то мне не терпится украсить это уродливое тело произведением искусства. — Я не считаю тебя уродливым, — спокойно сказал Рейнольдс, замечая на щеках парня румянец. — Но если так не терпится, тогда в четверг, идет? Кивнув несколько раз, Платцман счастливо засмеялся, нарушая тишину помещения своим звонким хохотом. Дэн, как заколдованный смотрел на него и пытался в сотый раз понять, почему Дэниел настолько прекрасное существо. Светлый, искренний и настоящий, без масок и этих глупых игр в кошки-мышки. Возможно, он действительно похож на Уэйна, а может быть даже лучше него, если до сих пор не ведется на всю эту напускную крутость и понты. Ошибка программного обеспечения и зимняя загадка для Рейнольдса - вот кем был этот парень на самом деле. — Мне нужно идти на литературу, — отозвался Платцман, забирая со стула свой рюкзак. — Надеюсь скоро увидимся. — Слушай, а у тебе нет никаких проблем с Екатериной Александровной? Он судорожно сглотнул, пытаясь, как можно быстрее пройти мимо ряда светлых парт. Во рту, почему-то, стало сухо, а воду доставать из сумки не хотелось. Дэниел не смело поднял глаза на парня и закусил губу. — Нет, мы просто решали поеду ли я в этом году на олимпиаду или нет, — ответил парень, отступая на шаг назад. — И как? — Нет, не поеду, — едва слышным голосом сказал Платцман, — так что немного повздорили. — Ясно. Тогда до встречи? — До встречи. Дверь закрылась, но в мозгах Рейнольдса открылось что-то другое. Нервно ухмыльнувшись, он неуклюже вытащил свой телефон и трясущимися пальцами написал сообщение Эйже. Она-то уж с этим мигом разберется.