1. Prologue
10 июля 2018 г., 20:47
2170 год. Южная Корея. Сеул. Центр Новейших Космических Разработок.
Спешу с радостью сообщить Вам, что конструирование и испытания «Затмения» полностью завершены. Благодаря совместным усилиям с USS X.Space и F.G. Technology, мы успешно закончили работу в срок, подготовив всё необходимое для Полёта на Обитель-2. В ближайшее время будут произведены последние расчёты и окончательно установлены списки пассажиров, которые примут участие в программе Переселения. Более подробная информация, касающаяся устройства корабля, а также других технических деталей, представлена в прикреплённом файле.
С уважением, Председателю Совета Космической Безопасности, Главный инженер ЦНКС, Чхве Минхо.***
— Никчёмная омега! Несмотря на то, что мама крепко прижимает их с Чонгуком к своей груди в попытке защитить и обезопасить, громкий возглас разъярённого отца всё равно врывается в уши, заставляя маленьких омежек зажмуриться от страха и ещё сильнее затрястись в ужасе. — Я стольким пожертвовал ради тебя, пошёл против семьи, а ты, вместо того, чтобы подарить мне крепких альф, наследников, родила каких-то никчёмных уродов! Их даже мужчинами назвать нельзя! Чимину всего десять, но он уже свыкся с той мыслью, что отец их с Чонгуком ненавидит. И не только он. Почти все, кроме любимой мамы, их не принимают. Ни в школе, ни где-либо ещё. Все смотрят на них с какой-то брезгливостью, осуждением, остальные беты, альфы и девочки-омеги даже разговаривать с ними не хотят. И Чимину этого никак не понять. Что они сделали не так? За что им все эти перешёптывания, обидные слова, подколки? Лишь из-за того, что они, будучи мальчиками, оказались омегами? Что случается так редко, что это был лишь второй случай за последние десять лет в Корее… — Ты хоть представляешь, что обо мне говорят остальные? Что моя жена принесла мне ненормальных ублюдков? Донёсшийся до них тяжёлый запах альфы, к которому примешался алкоголь, заставляет Чимина и Чонгука ещё крепче прижаться к маме в поисках тепла и защиты. Потому что такое уже случалось раньше. Хуже выпившего отца не было ничего. В такие моменты от него можно было ожидать всё что угодно. Включая невиданную жестокость. — Мы уйдём, — наконец тихо произносит мама, и Чимин чувствует, как быстро начинает биться в её груди сердце. — Я уже связалась с Тэмином, как только он приедет, мы… — Сука! — внезапно ревёт, перебивая жену, мужчина, из-за чего пульс Чимина подскакивает, и он слышит, как рядом сдавленно всхлипывает Чонгук. — Так значит, ты всё ещё общаешься с ним? Крутишь шашни с этим бетой за моей спиной, да? Может, и этих выродков ты от него нагуляла? Женщина ничего не успевает произнести в ответ, потому что альфа внезапно оказывается рядом, силой поднимая её с кровати, вынуждая с криком отпустить детей, что тут же оказываются без защиты. — Продажная тварь! — орёт мужчина, и Чимин с ужасом смотрит на то, как цепкие пальцы сжимают тонкую шею матери до красных отметин, заставляя омегу задыхаться, открывая и закрывая рот, пытаясь руками освободить себя от мужа. — Мамочка! — синхронно кричат дети, спотыкаясь, подбегая к матери, которую крепко за шею держит высокий альфа, сжимая на её светлой коже огрубевшие пальцы. — Мама! — Пошли прочь! — скалит зубы отец, бешено сверкая глазами, с силой отбрасывая мальчиков от себя ногой, жестоко отталкивая их, словно бездомных щенят. Чимина откидывает назад, из-за чего он бьётся затылком о кровать, тут же чувствуя резкую боль в голове, но брату достаётся основной удар. Ведь в эту же секунду он слышит совсем рядом ужасающий хруст и просто оглушительный крик Чонгука. Поэтому, несмотря на то что задыхается от боли и выступивших слёз, он всё же бросает взгляд в сторону, с ужасом понимая, что младший братишка лежит в нескольких шагах от него, безжизненно откинув назад голову и находясь без сознания. — Чимин! Чонгуки! Зовёт громко их мать, но её голос доносится до Чимина, словно сквозь какую-то призму. Мир вокруг вертится, словно карусель, боль и страх завладевают его телом, а в следующее мгновение его как будто окатывает ледяной водой, и мальчик погружается в плотную пелену подступающего забвения. Уже не слыша близкого воя полицейских сирен и отчаянного крика мамы. Чимин резко поднимается на кровати, распахивая глаза и натыкаясь на металлические стены своей крохотной каюты, осознавая, что ему в очередной раз приснился кошмар. Он, унимая сбившееся дыхание, осторожно поворачивается, а после со страхом осознаёт, что лицо лежащего рядом с ним Чонгука также искривлено от ужаса и боли. Младший тихо всхлипывает из-за снящегося ему кошмара, слегка дёргаясь, и вид беззащитного брата такой болью отдаётся в сердце Пака, что тот резко выдыхает, а после осторожно кладёт вспотевшие ладони на плечи младшего, поглаживая кожу под свободной рубашкой и принимаясь тихо звать мальчика по имени. — Гук… Чонгуки… — шепчет Чимин, наклоняясь к темноволосому омеге, легонько тормоша его, стараясь вывести из этого состояния паники. — Просыпайся… Спустя пару секунд подобных действий младший распахивает слезящиеся глаза, в которых плещется океан испытанной боли и тоски. Чимин до крови закусывает губы, чтобы не заплакать самому, потому что ему нельзя быть слабым в такие моменты. Не тогда, когда Чонгук нуждается в нём, даже если сохранять хладнокровие почти невозможно. — Ч-Чимин… — заикаясь, выдавливает из себя младший, хлопая длинными пушистыми ресницами, обрамляющими большие тёмные глаза. — М-мне опять… Я опять… ч-чувствовал, как… — Тише, Гуки, — прижимает к своей груди брата Чимин, ощущая, как тот доверчиво жмётся к нему, позволяя слезам скатываться по пухлым щёчкам. — Я с тобой, всё хорошо, ты в безопасности… Дыши, слышишь? Просто дыши глубоко, раз-два, раз-два… Он считает вслух до тех пор, пока дыхание Чонгука не приходит в норму и он не перестаёт дрожать, как от лихорадки. После же Чимин склоняется к его шее, ведя кончиком носа по ароматным железам, успокаивая своим лёгким природным ароматом, который сейчас не приглушён лекарствами (до очередной обязательной инъекции подавителей оставалось ещё несколько дней). Сколько он себя помнит, мама делала так постоянно в детстве, объясняя это тем, что омеги — существа, которые любят тепло своих родных и их запахи, любят уют и заботу. А после её смерти он взял эту работу на себя, делая всё, чтобы Чонгук чувствовал себя лучше. — Я с-снова видел, как отец… А потом удар и… — Не надо, Гуки, — гладит его густые волосы Пак, чувствуя, как воспоминания давних лет крепко сжимают в тиски сердце, заставляя слёзы подступить к глазам. — Не терзай себя этим, он в прошлом, как и всё остальное. Главное, что сейчас мы с тобой вместе и… — Не в-всё осталось в прошлом… — шепчет ему куда-то в ключицу Гук, и старший чувствует влагу от новых, тихих слёз брата на своей коже. — Я никогда не смогу сбежать от этого… Никогда… Чонгук затихает, а Чимин в очередной раз чувствует, как его будто бы ударяют по голове чем-то очень тяжёлым, в то время как в горле встаёт ком. Он кидает мимолетный взгляд на невозможно тонкие, худенькие, словно хрупкие ноги брата, без всякого движения покоящиеся на простынях, а затем до скрежета сжимает зубы, мысленно проклиная отца за то, что он сделал с их семьёй. За то, что он сделал с невинным маленьким Чонгуком и его счастливым будущим. — Мы справимся со всем вместе, — дрожащим голосом произносит Чимин, целуя тёмную макушку брата. — Вот увидишь, как только прибудем на Обитель-2, всё образуется. Чонгук ему не отвечает, только шмыгает носом и кивает, сильнее цепляясь пальчиками за серую рубашку старшего. Чимин поглаживает рукой его волосы до тех пор, пока не слышит, как дыхание брата становится тихим и ровным, а после, осторожно, стараясь не потревожить чуткий сон младшего, чуть поворачивается, чтобы глазами остановиться на маленьком окошке иллюминатора, сквозь которое можно разглядеть бескрайнюю пелену космоса и тёмно-синее пространство, усыпанное бесчисленным множеством звёзд. «Надеюсь, всё и правда будет хорошо». Думает Пак, мечтая о новом мире, где есть чистое небо, не скрытое под вечными свинцовыми облаками; где есть трава и цветы, а не серое асфальтированное пространство; где можно дышать, выходя на улицу не в кислородных масках; где можно купаться в озёрах, гулять, а не прозябать, голодая, в самых бедственных районах города, в то время как богатейшие люди Земли купаются в деньгах… И где можно жить полноценной жизнью на планете, к которой они летят уже так долго. Чимин в последний раз смотрит на мигающие огоньки звёзд, загадочно переливающиеся в глубинах космоса, а затем, почувствовав себя невозможно маленьким среди такого огромного пространства, закрывает глаза и крепче прижимается к брату, позволяя дымке сновидений унести его в приятные мечты о будущем. Даже не подозревая о том, что именно ждёт его в нём.
