anything we might say

#np exist strategy - hidden love for и.

молчать проще и привычнее. с самого детства Юта молчит в ситуациях, когда стоило бы подать голос и выдать своё присутствие. когда его обижают - молчит; когда старшие мальчишки из школы отбирают обед так старательно приготовленный мамой - сжимает губы в тонкую белую полоску, прячет обиду внутри; когда чуть более удачливый и не побоявшийся списать на экзамене одноклассник получает высший балл и поступает на тот факультет, куда собирался Юта - отводит полные ярости глаза в сторону и давит фальшивую радостную за друга улыбку. всегда и во всём Юта предпочитает отойти в сторону и молча понаблюдать оттуда. так безопаснее, так спокойнее… так пусто и несправедливо. пока жизнь проходит мимо, плещется яркими неоновыми мазками на верхушке чьего-то стакана с крепким алкоголем, Накамото молчит. он привык, его так приучили, не показали другого, не сказали, что иначе тоже может быть. так же ярко и полно, так же вкусно и пронизывающе. Накамото Юта - грязно-серый в палитре жизненных оттенков, тот самый цвет, который принимает вода в прозрачном стеклянном стакане после того, как Ренджун больше трёх часов сидит над одним и тем же рисунком, обмакивая кисточку в краски рандомно и перед собой на листе выводя ему только понятную вселенную. Юте нравится наблюдать за тем, как рисует младший. для этого не нужно говорить - лишь молча восхищаться, а Ренджуну только это и требуется. однажды Юта возвращается в свою комнату в общежитии и не узнаёт её. в ней непривычный хрупкий с виду парень и привычный мелкий Ренджун, который вторую кровать как раз-таки и занимает (и большую часть комнаты тоже он, потому что краски, кисти, заметки, скетчи, блокноты и книги по академическому рисунку, карандаши тут и там, пастель, которой он не рисует, мазки маслом на стене у окна - под подоконником набросок одного из закатов, который сгорал в хрустящее обожжёнными ветвями пепелище; из-под кровати Юты почему-то торчат папки формата а3 с резкими острыми набросками грызущих взгляд геометрических фигур; и банки с водой - серой, мутной, тошнотворной - то тут, то здесь, куда не посмотри, куда не наступи, на полу и тумбочке - Юта спотыкается о них у двери, разливая по и без того грязному напольному покрытию, до въезда Ренджуна называющемуся некогда ковром). пока Рен знакомо сопя от старания под нос слишком сильно напрягает руку, стараясь как можно чётче передать бумаге поворот головы стоящего у окна парня, Юта максимально тихо закрывает за спиной дверь, ступает вперёд, обходя листы разбросанные под ногами, и останавливается у своей кровати, так и не решаясь сесть. он знает, что попал в какую-то неизведанную, недоступную ему часть реальности, времени, вселенной - здесь правит Ренджун, собирая из кусочков битой майолики новые узоры, из звёзд рассыпчатых складывая узор только ему известный и несущий определённый смысл. Юта старается не моргать, но не выдерживает, моргает - момент разрушен, парень у окна смущённо улыбается и смотрит прямо в глаза, пальцы правой руки поднося к губам. Ренджун говорит «это Сычен», Юта кивает и думает «это любовь», Сычен заливается румянцем и отводит глаза, пальцами второй руки нащупывая рельеф серой выжженной земли под окном. под его прикосновениями зацветают ярко-синие незабудки; в груди Юты графитовое тёмное сердце взрывается фиолетово-ежевичным всплеском - губы щиплет сладкий сок. Юта молчит почти всю свою жизнь, чувства и желания пряча внутри под сводами огромного хранилища. структурирует, как в библиотеке, буква к букве сортирует: это вот гнев - его к горечи, гонениям и грусти; здесь удивление - ужас, усталость, убежище. а здесь счастье - его к Сычену. Юта засыпает, спрятавшись в складках одеяла, аккуратно наблюдая за гипнотизирующими движениями рук Ренджуна. ему снится Сычен, который почти совсем незаметно дышит и перебирает цветки незабудок. утром на подушке Юта находит синие лепестки и портрет Сычена с его номером, будто наскоро выведенным дрожащей рукой. «я буду ждать» - написал Сычен, прикусывая от волнения губу. Юта тянется к телефону. наконец он готов заговорить.