расскажи мне, что значит «Дом»

ФИНАЛ

это начало чего-то прекрасного.

       Мирон с разочарованием смотрит на телефон, переговариваясь с таксистом. На экране лишь чёрное полотно. Устройство удачно село, пока он добирался до города. — Извините, а можно сообщение отправить одно? У меня телефон сел, а это очень важно.        Водитель не ответил, а Мирон принял это за отказ, понимающе кивнув. Но стоило машине остановиться, как водитель сразу протянул телефон на заднее сиденье. — Дойдёте пешком до ворот? Боюсь не проеду. — Да, конечно, сейчас.        Федоров торопливо пишет Ваньке эсэмэску, что не стал заезжать к ним, а сразу к Карелину. Сразу домой.        Он быстро передаёт деньги за проезд таксисту, возвращая чужой мобильник и покидая машину. До сиротского приюта пешком минут десять, но Фёдоров прогуляться совсем не прочь: он любил эту местность. В юношестве они частенько шли и больше, до самой трассы, искали попутки или ездили зайцами на автобусе. Раньше жить здесь было иначе.        Фёдоров неторопливо вышагивает в сторону детского дома, изредка вздрагивая от порывов холодного ветра. Только вот, Мирон не видит ни одно из трёх зданий — за забором лишь сплошная разруха.        Нет ни школы, ни здания девочек, ни здания мальчиков. Одна сплошная разруха. Куски стен с какими-то неразборчивыми надписями, душ… — Они его просто снесли… Они его взяли и снесли!        Мирон совершенно не знал, что ему делать. Телефон был разряжен, даже позвонить и спросить какого черта происходит не у кого. Можно дойти до проезжей части, поймать машину, но… но не хочется отсюда уходить.        Фёдоров ходит вдоль забора, недоверчиво рассматривая обломки. На душе как-то не хорошо, а дурацкие мысли пачкают сознание. Куда могли деть всех детей? Куда?        Мирон и собой был недоволен. Он пропал на слишком длительное время. В нем совершенно точно разочаровались все обитатели этого дома.        Бывший воспитатель аккуратно пролез под дырку в заборе, выбираясь за территорию. Он медленно шёл к дереву, где на пару с Господином Никто закапывал гроб с мальчишкой из крысок.        Он плюхнулся недалеко от этого дерева прямо на холодную землю, взглядом скользя по развалинам Дома. Уходить отсюда не хотелось, пускай и было нужно.        Мужчина так и сидел, считай, неподвижно, взглядом уничтожая останки сиротского приюта. У него перед глазами пролетел весь год, мгновение за мгновением. А потом из той же дырки в заборе полез силуэт. Мирон вздрогнул, когда его воспоминания треснули об реальность.        Знакомая тощая фигура хрупкого пацаненка, медленно двигаясь в сторону дерева, подходила все ближе. Только мальчишка из воспоминаний как-то слишком сильно вырос, заставляя Мирона прочувствовать весь контраст жизни. — Ваня и сказал, что ты будешь здесь, — вместо приветствия произносит Карелин, — я скучал. — Ваня меня вообще наизусть знает, — выдыхает Мирон.        Теперь Фёдоров ощущает себя спрятавшимся под подоконником мальчишкой, у которого отобрали дом, являвшейся целой вселенной. А Слава был таким спокойным, понимающим, что внутри всё задрожало. Хотелось быть таким, как он.        Юноша сидел перед ним на корточках, внимательно разглядывая лицо, пытаясь там найти все эмоции. Воспитатель мягко обнимает его, носом в плечо утыкаясь. Тогда, много лет назад, сидя под подоконником, Слава тоже хотел просто Мирона обнять. Но он тогда побоялся быть слабым в лицах старших ребят. Фёдоров, вот, не боится. — Ты чувствовал то же самое тогда, да? — спрашивает мужчина, говоря вовсе не о желании обнять. А об этой дрожи внутри, когда ты понимаешь, что твой мир, единственный, который знал тебя и понимал, разрушен. И его никак не склеить и не собрать. — Да, я чувствовал то же самое, — лишь кивает Карелин.        Они явно не знали о наблюдателе немного вдали. Евстигнеев, закуривая, украдкой смотрел на эту картинку, радуясь за непослушного мальчишку из ничейной группы и своего друга. И Ваня прекрасно знал, кого нужно обнять ему.  — Противная красная удавка! — заявил Карелин, поворачивая шею так, чтобы Мирону было удобнее завязывать на шее галстук. — А ну не вертись, — командует Фёдоров, поправляя на шее Карелина «красную удавку». — Тебе сегодня последний раз поулыбаться всем этим людям, потом свобода и взрослая жизнь. — Что-то мне это всё напоминает, — смеётся Евстигнеев, рассматривая из дверей комнаты парочку в коридоре. — Не мучай ты пацана, а, пусть без удавки идёт. — А ну цыц, я только довязал! — Почему я позволяю своему сыну встречаться с таким занудой… — бормочет Ваня. — Щас ещё одно цыц, и хуй я буду гулять пару часиков, ага. — Ваня! Иди ты… — К Светло, — заканчивает фразу Мирона Карелин, фыркая. — Он тебя, кстати, ждёт на каникулах. Женя хочет, чтоб ты помог там чет перенести, а заодно и с Ванькой пообщался.        Ване оставался последний год в сиротском приюте, куда его перевели с Андреем. Из знакомых воспитателей там была только Женя, но и она умудрялась организовать Ванечкам встречу. — А че ты раньше-то не сказал? — уже воодушевленнее спрашивает Евстигнеев, недоверчиво на Карелина глядя. — Это должен был быть сюрприз от меня. Но Ваню сюда на каникулы не отпустят, а у меня не получилось взять отпуск подольше, чтобы увезти Славку на море. Так что, тебя к Светло отправляем прямо сейчас, — пожимает плечами Фёдоров, нервно поправляя одежду на юноше.        Видно, Мирон нервничал за последний звонок парня больше, чем сам Слава. Ему, в принципе, все равно было. Главное, что Фёдоров всегда рядом. С работы Мирона, правда, не отпускали, поэтому на школьное мероприятие он не попадёт. Но пойдёт Ваня, чтобы на Карелина всякие барышни не лезли.        Когда Евстигнеев скрылся в глубине своей комнаты, видно, переодеваться пошёл, Слава прильнул поближе к Фёдорову, крепко обнимая мужчину за талию. Мирон нежно провёл по чужой спине, очерчивая позвоночник и прячась куда-то в плечо. — И куда ты ещё растёшь? — спрашивает вполголоса мужчина, чувствуя прикосновение чужих губ к мочке уха. — Чтобы свою карлицу от всего мира прятать и никому не отдавать, моя очередь о тебе заботиться, — говорит Карелин, пытаясь в свои слова всю нежность и ласку вложить. Слава вернётся к вечеру, сразу попадая в объятия Фёдорова, лишь потом оповещая всех, что дома. Куда бы не занесла его судьба, сколько бы раз не приходилось прощаться, каждый раз, когда Мирон его обнимает, он дома. И каждому бы на свете найти свой дом.