Призрачное (не)везение

      Первые дни после переезда должны были оказаться утомительными: две неординарные личности, помешанные на своём превосходстве, остались один на один в четырёх стенах. Что-то обязательно должно было произойти! Эпик-разборка, соревнование «Кто на свете всех умнее», установление границ дозволенного и дозволенного, если никто не заметил… Но все ожидания накрылись медным тазом.        Сказать, что Шерлок предвкушал подобные развлечения — это не сказать ничего. К сожалению, сосед не обнаружился утром, не пришёл ночью; затем начались занятия, поэтому пересекались два брюнета только в состоянии полутрупов или крайней озабоченности своими делами.        Не теряя времени зря, студент-детектив оценил интерьер просторной (вернее сказать «полупустой») двухкомнатной квартиры. Кухня практически объединена с большим залом, отделяясь половиной стены, переделанной под барную стойку. Узкий коридор, ведущий в две комнаты, а также ванная.        Лафейсон будто и не жил в этом месте. Только некоторые учебники одиноко стояли на редких полках, полупустой холодильник, зато очень много сортов чая и кофе в шкафчиках на кухне, фарфоровый сервиз — и всё. Ни фотографий а-ля «Вот я и моя любимая собака/семья/друзья», ничего дополнительного, из чего можно было бы делать однозначные выводы. Скучно. Разве только, исследуя душевую, Холмс узнал, каким шампунем пользуется его сосед.        Однако, они стали чаще замечать друг друга в универе. Именно замечать. Находить друг друга специально, тем более с целью начать разговор, никто не собирался. Но произошедшие между ними изменения заметили все. И этим «всем» вдруг резко стало дело до двух студентов, которые всего лишь обвинили одного из популярнейших людей вуза в убийстве и нетрадиционной сексуальной ориентации, после чего объявили о позорных видео с участием этого человека, а вдобавок заявили это самому Директору… Возможно, у абстрактных «всех» были причины обратить внимание на одного психолога и детектива…       Тем не менее, после случившихся событий с Джеком Финли его не отстранили от занятий, не посадили под арест — к нему вообще не было применено никаких санкций. Зато Холмс уже десятый раз за неделю уворачивался от «случайно кинутых» в его голову мячей; несколько раз избегал «серьёзного разговора один на один», где почему-то считается, что команда из двенадцати перенакаченных бугаев — один человек; отмечал появление очередных записок с угрозами и проклятиями (будто бы у него не было подобного до инцидента) — в общем, вёл бурную студенческую жизнь.        Всё бы ничего, он уже давно привык: ему не впервой связываться с сомнительными компаниями и нарываться на неприятности, но ситуация с Финли в большей степени тревожила его из-за его почти-друга Лафейсона. Холмс не знал, может ли пережить такой хрупкий на вид психолог всей травли. Казалось, о подобном явлении Локи знал лишь по своим учебникам, только вот сталкиваться с ним в жизни гораздо страшнее.

***

       «Вообще, почему я так переживаю?» — мысленно отчитывал себя детектив, сидя на своём излюбленном месте в зале, откуда был самый удобный вид на входную дверь. — «Его проблемы, раз решил вмешаться не в свою игру».       Холмс недовольно посмотрел на свои часы: три ночи. А он, вместо того чтобы поспать, набраться сил перед последующей игрой в кошки-мышки, сидит и ждёт возвращения одного соседа. «Как какая-нибудь ревнивая женушка, честное слово…» — обозвал себя же детектив, но тем не менее, он не уходил к себе: не мог. Чувство вины и тревога оказались сильнее.       «Чувство вины?» У Холмса? Полдня назад Шерлок тоже рассмеялся бы на подобное предположение, только вот чрезмерная тишина в Университете и рекордно маленькое количество нападений на самого детектива могли означать только две вещи: члены команды готовятся к какому-нибудь мега-плану, поэтому затихли; или решили уделить время и силы на более уязвлённого в этом плане психолога. Первое более вероятно, но Холмс не мог успокоиться. Лафейсон всё ещё находился неизвестно где. Стоило бы его встретить, спросить, но этот шустрый… умудряется будто бы исчезать в неизвестном направлении.        «Бред это всё, а если и не бред — то не моё дело», — подытожил Холмс. Совесть, опираясь на какого-то неизвестного союзника, хоть и долго продержала Шерлока в режиме ожидания, но всё-таки не смогла справиться до конца, поэтому детектив со вздохом поднялся со своего места, но вдруг услышал звон ключей и попытки открыть дверь. Кстати, не очень удачные. Стоящий за дверью не мог попасть ключом в замочную скважину, так что вполголоса ругался и отчаянно не прекращал попыток отворить несчастную дверь.        — Мне всегда было интересно, во сколько мой сосед возвращается домой, — первое, что сказал Шерлок, открывая дверь перед самым носом Лафейсона. Он хотел добавить ещё пару шуточек, чтобы не казалось, что он беспокоится о каком-то зеленоглазом идиоте, но вид Лафейсона его обескуражил.        — И тебе добрый вечер, давно не виделись, — вежливо улыбнулся Локи, что означало «Возьми с полки пирожок и свали в туман». Но Шерлок лишь удивлённо стоял и пялился на него. Это раздражало.        Холмс ожидал, если честно, три варианта развития событий: первое, самое ужасное, во что он не хотел верить — это полутруп, избитый мордоворотами до безобразия; второй — немного (много) пьяный психолог (эта идея появилась после пятой неудачной попытки вставить ключ в замок); а самым хорошим исходом должно было быть обычное немного уставшее выражение лица, которое просто прошло бы мимо, наверное, с чуть более дружелюбной улыбкой.        — Что… вообще с тобой произошло? — не удержался от вопроса Шерлок. — Всё в порядке?        — Конечно, в порядке. — Самое возмутительное, в голосе Локи не слышалось ничего, кроме недовольства.        Он попытался пройти, но как-то неудачно. Головная боль Шерлока Холмса не выглядела сильно избитой. На руках были ссадины, на лице — пара царапин — такие получают при падении, но никак не из-за драк — чуть растрёпанный вид, а самое главное — кажется, Лафейсон плакал. Не переставая, из его зелёных глаз текли слёзы. Шерлок никогда не знал, что делать в подобной ситуации, а теперь и подавно.        — Не думал, что подобное состояние для тебя норма. Ты даже на ногах стоять не можешь.        — Вообще-то могу, только вот кто-то мне дорогу перегородил.        Лафейсон едва заметно покраснел. «Вот ведь! На нога-а-ах стоять не могу» — мысленно передразнил он Холмса, — «Я просто не вижу нихрена из-за этих несчастных слёз!». И правда, стоило Шерлоку отойти, Локи очень твёрдой и пафосно-уверенной походкой почти врезался в шкаф и чуть не упал на кресло. Так что Холмсу пришлось поддержать его за руку, чтобы тот не навернулся ещё на что-нибудь.        — А ещё дорогу перегородил шкаф, кресло, стена… думаю, такими темпами тебе вся мебель дорогу перегородит, — ухмыльнулся детектив. Локи недовольно отвернулся, потерев свободной рукой глаза, из которых продолжали течь слёзы. Шерлок не мог на это смотреть… он сам не знал почему — не хотелось, и всё тут. — Тем не менее, тебе надо обработать раны. Удивительно, что ты только один раз упасть умудрился.        — Я бы сказал, что справлюсь сам, но думаю, это будет звучать крайне неубедительно, — сдался Лафейсон.        В итоге Локи остался в том же самом кресле, которое так неблагодарно встало у него на пути (хотя Холмс был уверен, что оно стояло на несколько метров дальше от двери). Он постоянно морщился, потирая глаза, которые продолжали и продолжали слезиться. «Дело поганое…» — мысленно прокомментировали Локи и Шерлок сложившуюся ситуацию.

***

       — Не надо так беспокоиться! Я и сам справлюсь! — заявил Лафейсон, тем не менее, стараясь не двигаться, когда Шерлок залечивал ссадины на его лице. — Не маленький, справлюсь.        — У меня опыта больше. Лучше уже прекращай реветь, а то раздражает, — проворчал Холмс. — Даже любопытно стало, кто способен довести до слёз психолога?        — Не реву я! — возразил Лафейсон. — То есть реву… но не от обиды или чего-то там ещё… в общем, это не защитная реакция на стресс.        — Что-то слабо верится.        — Во-первых, хватит меня лапать! А во-вторых, посмотри на меня. — Локи не выдержал и развернул голову детектива на себя. Даже если он и видел окружающий мир как шедевр абстракционизма, но светло-голубые глаза ярко выделялись среди остального разнообразия фигур и цветов. — Посмотри на меня хорошенько. Моя речь абсолютно прямая, дыхание в норме, даже глаза покраснели только из-за того, что я их постоянно тру. Никто никого не обижал. Мне приятна твоя забота, но не стоит переусердствовать.        — И ни о ком я не забочусь… Просто пытаюсь понять причину твоего нынешнего состояния.        — Всё гораздо проще, чем кажется, — пожал плечами Лафейсон. — Неудачный эксперимент. Не более. Побочный эффект должен закончиться через некоторое время и я вернусь в свою абсолютную норму.        — Что за эксперимент?        — А вот тут сложнее.        — Звучит как провокация.        Лафейсон замолчал. Он тряхнул головой и зажмурил глаза. Ну невыносимо бесит эта вытекающая из него вода! Бесит! Сколько можно?! Тем не менее, он начал разговор:        — Сам напросился. Я работал с утопленником, что-то пошло не то, он психанул и проклял меня. Но у меня защита неплохая, да и тот быстро пришёл в себя и извинился, так что остались лишь побочные эффекты. Изначально я должен был вообще заболеть чахоткой и умереть от обезвоживания.        — Бред.        — Я бы тоже так подумал, но, увы, это правда.        Наступила неловкая пауза, каждый думал о своём. Шерлок даже не знал, чем себя ещё занять. Раны обработал, даже сходил за водой, чтобы Локи хоть немного пополнил уровень жидкости в организме — а сейчас не знал, что делать. Вроде бы самое время уходить. Но что-то совершенно не хотелось. Он ведь так и не узнал причины странной болезни (может, и ещё что-то, но Холмс решил остановиться именно на этом варианте). А нет, осталась ещё одна нетронутая тема.        — Локи, а если серьёзно… — начал Шерлок, сам же и посмеявшись от такого несуразного начала диалога, — какая у тебя обстановка в универе? Всё в порядке? Справляешься?        — О чём это ты? — не понял Лафейсон.        — О нашем общем знакомом — Финли. Или он решил только на меня охоту объявить?        — А-а-а… Капитан команды?.. Нет, пока что. — Локи кожей почувствовал удивление Шерлока, поэтому решил пояснить. — Они меня боятся.        Холмс удивлённо посмотрел на бледное зеленоглазое существо, которое едва ли терпело, когда ему обрабатывали раны, и засмеялся. Да, конечно, невероятно страшный.        — Ладно-ладно, постараюсь поверить, что ты невероятно страшно-ужасно-опасный. До своей комнаты проводить? Или тут посидишь, пока не прекратится… вот это?        — Посижу, куда уж денусь, — пожал плечами Лафейсон, недовольно потирая руками глаза. И да, он знал, что делает только хуже, но не мог ничего с этим поделать.        Шерлок ухмыльнулся. Но, как бы не орало его сознание о необходимости встать и уйти, он всё-таки не удержался и схватил руку Локи, чтобы тот перестал мучить свои глаза. В добавок ко всему ещё взял бумажный платок и вытер поток слёз. Психолог, кажется, от таких действий ушёл в какую-то другую вселенную.        — И всё же, пожалуйста, пока этот ненормальный не успокоится, пиши мне, если что не так. Кажется, они что-то замышляют.        Холмс так же быстро ушёл к себе. А Локи удивлённо смотрел вслед за своим соседом. «Неожиданно, однако… И слёзы перестали идти». На часах было около четырёх утра, так что психолог решил не ложиться, вместо этого сразу же направился на кухню.        — Скажешь хотя бы одно слово — прибью, — заявил он куда-то в пустоту.        — Вы так мило смотритесь… — ответила та самая пустота. — Стоило бы узнать его поближе…        — Если из-за твоих выходок и он сбежит из квартиры, то сама будешь платить половину суммы за аренду.        — Какой ты бука…        Далее Лафейсон в полнейшей тишине пил кофе, недовольно морщась. Оказалось, Финли реально решил устраивать месть… Локи не удивится, если и ДжейДи будет более агрессивен. Об одном беспокоящимся детективе думать не хотелось. Тем более, как заподозрил Локи, кое-кто не даст забыть о его существовании.