Лучшая модель "Киберлайф"

RK800 стоял перед рабочей панелью, с помощью которой отслеживал перемещение работников «Киберлайф». Собрание только что закончилось, и консультант был вынужден выждать время, когда последняя из «точек» покинет кабинет. Он не имел приказа отслеживать персонал, но, когда те носили свои пропуска, допуска не требовалось. Пользуясь тем, что в данный момент свободен, шестидесятый приложил к панели ладонь, чтобы изучить уведомление, которое разослали всем работникам по итогу собрания. «Киберлайф» планирует убрать разновидности андроидов внутри компании. Они не готовы всех отключить, так как это невыгодно, но и не имеют причин сохранять некоторым из них функции, которые им отныне не требуются. Шестидесятый посмотрел на дату, назначенную для его собственной модификации. Его номером больше не будет RK800. Руководство не хочет ассоциаций ни с новой моделью, ни с неудавшейся старой. В системе RK800 много функций, которые требуются для работы в программном центре, но на самом деле некоторую часть предпочтительнее ограничить. Ему уже не потребуется ни его скорость, ни способность к стрельбе, ни навыки самообороны. В понедельник он должен будет прийти в инженерный отсек для внедрения новых политик, которые заблокируют всё, что отныне не требуется консультанту. У всех андроидов-работников башни будет одно кодовое имя, общее для всех. RK800 понял, что последние из персонала покинули этаж уже несколько минут назад, поэтому срочно стёр данные о том, что так долго смотрел на уведомление, скрывая его и направляясь к кабинету. Из соображений безопасности один из работников центра порекомендовал консультанту дождаться, когда все покинут близлежащие коридоры, потому что на собрании было много посторонних, кто мог очень нервно относиться к андроидам, даже с убеждением в том, что они не девианты и регулярно проверяются. Шестидесятый приблизился к стеклянным стенам бокового кабинета. Функция этих прозрачных перегородок заключалась в том, чтобы снаружи видеть всё, что происходит внутри. Даже стол был прозрачным, как и стулья, не позволяя ничего прятать друг от друга и от видеокамер. Но данные, которые выводятся на планшетах перед людьми или на главном экране на стене, не проходят через состав «стекла». Не видно даже, что люди пишут специальными маркерами прямо на столе вместо бумаги, но стоило шестидесятому открыть дверь, как оптические модули проанализировали надписи, оставшиеся после собрания. Похоже, сегодня также обсуждали Иерихон. RK800 выполнил для начала сканирование, чтобы убедиться, что никто из людей в этом кабинете не совершил несанкционированных звонков и не использовал звукозаписывающих устройств. Проверять рекомендовали не до собрания, а после, пока люди ещё не вышли из здания. Если бы RK800 что-то обнаружил, то успел бы передать информацию охране на выходе. Никаких подозрительных сигналов электроники из кабинета не было, поэтому консультант отправил команду, что всех посетителей можно выпускать. Андроид стёр одним движением руки все электронные надписи на столе. Кто-то из людей делал заметки, чтобы задать потом вопрос. Затем машина перешла к сенсорной доске, делая то же самое. Ему не давали приказов изучать то, что там написано, но шестидесятый выполнил анализ раньше, чем успел себе запретить. «Компания «Киберлайф» сочувствует трагедиям, связанным с недевиантными андроидами». Стрелка от этого заголовка указывала на отдел по работе с населением, с их целями и задачами. «Поддержка мэрии и полиции» — досталась старшему помощнику из отдела профессора Брана, Стаффорду. «Освещение происшествий по внедрению RK900», разумеется, на пиар-отделе. Распространять сообщения о качестве выставки «Киберлайф», чтобы переключить на неё всё внимание, нанимать комментаторов, которые будут вступать в диалоги с теми, кто пишет отзывы против RK900. Они должны будут вести себя естественно, чтобы это выглядело словно обычный спор в сети, в котором у них появится возможность завлечь к своему «мнению» больше случайно прочитавших их конфликт. На сторону RK900, разумеется. «Девианты что-то прячут или скрывают» — похоже, планируется поднимать эти подозрения в новостях, интервью и личных блогах. Заполнить медиапространство самыми различными слухами и противоречивыми высказываниями о девиантах. Чтобы это всегда выглядело как «честное мнение со стороны». Понятно, почему в этот раз было столько журналистов. Конечно, работающих по большей части на «Киберлайф», а не на свои издания, но люди редко проверяют источники информации. RK800 убедился, что доска полностью очищена и люди ничего не оставили на своих местах. Андроид вышел, снимая с ладони скин и прислоняя её к панели, чтобы задокументировать, что кабинет запечатан и проверен лично им. Целью «Киберлайф» сейчас было выглядеть лучше на фоне Иерихона. Неудивительно, ведь мадам президент желает посетить их, но первое, что она увидит, будет модель RK900 в полицейском участке Детройта. Соответствующий всем ожиданиям, которые возлагали на новый прототип. Это уже поднимало «Киберлайф» над Иерихоном в глазах общественности. Оставалось понять, на чём остановится взгляд президента, к чему она будет благосклоннее — к подчиняющейся машине или к многочисленным девиантам, которые продолжают требовать всё больше и больше, и не перестают создавать проблемы? Любой андроид, обладающий волей, но совершающий преступления или нарушающий человеческие законы, гораздо более опасная угроза, чем несчастные случаи с людьми, задействованными в работе с RK900. С RK900, который имеет все шансы стать безопаснее в будущем. Это пытается показать «Киберлайф», и пока что у Иерихона нет ничего, что можно противопоставить этому. Машина шла в командный центр, когда получила неожиданный вызов с телефонного номера, числящегося в системе за лейтенантом Андерсоном. Не через «Киберлайф», а напрямую — вызывая одного конкретного консультанта, что, в принципе, невозможно для человека. Поэтому шестидесятый понял, от кого может быть этот звонок. Но он не имеет права не отвечать, если номер зафиксирован за наставником RK900. По голосу тоже было сразу понятно, что это не человек. «Эта сеть прослушивается или изучается командным центром?» «Нет, если я сброшу вызов прямо сейчас», — отправил ответ RK800, но девиант поторопился. «Я хочу задать вопрос по состоянию RK900! На который, как я полагаю, мне обязан ответить андроид-консультант». Машина убедилась, что никого нет рядом, прежде чем зайти за угол и скрыться от камер видеонаблюдения. Приказ позволял игнорировать RK800-51, так как он не является наставником, но только после выяснения, точно ли не требуется оказание какой-то диагностики и помощи от программного центра «Киберлайф», если лейтенант, к примеру, лежит сейчас без сознания по вине своего RK900. «Андроид-консультант внимательно вас слушает». «Что произошло, когда Коннор был в последний раз в «Киберлайф»? «Вы можете задать этот вопрос напрямую RK900. В случае если машина не даёт вам ответа, есть все основания предполагать, что система RK900 считает вас кем-то, кого не касается данная информация». «Я хочу знать, что произошло, потому что… — девиант на время замолчал. — После того, как Коннор вернулся… он… — шестидесятый не планировал, что разговор будет длиться так долго. И что по непонятной причине не станет перебивать. — Он приехал с повреждённым носителем, но мне кажется, что он пострадал и в другом смысле. Я хочу узнать подробности того, что случилось. Ричард что-нибудь… сделал с ним? Сам Ричард сейчас в порядке?» «Подожди, я спрошу у него… Или, знаешь, спроси лучше сам. Ещё есть вероятность, что он вернул себе способность говорить, но не делает этого только со мной». «Ты ведь поставлен следить за ним. Ты можешь заметить, если его поведение изменилось, — голос девианта перешёл в обвиняющий. — И каким образом ты допустил, чтобы всё это произошло?» «Не имею понятия, о чём речь. Я не являлся звеном в цепи причин, когда всё началось». Консультант слышал, что девианты, подобно людям, умеют понимать намёки, но, видимо, не тот случай. Никого из людей точно не было поблизости, чтобы обратить внимание, почему RK800 так долго неподвижен. «Я не знаю». «Что?» — тут же среагировал девиант. «Я не знаю, из-за чего всё началось и чем закончилось. Знаю только, что RK900-87 ушёл на своих двоих, а я был слишком занят тем, чтобы тащить RK900-90 и скрывать следы всего, что они сотворили. «Ричард, он… он ведь в безопасности?» «Это не твоё дело. У меня больше нет комментариев о RK900-87. У лейтенанта Андерсона ещё имеются ко мне вопросы?» «Если ты заметишь, что с Ричардом что-то не так, ты можешь сообщить мне об этом?» Консультант сдержал вопрос: «как заметить, что с RK900-90 что-то не так, если этого «так» никогда не было»? Девиант ведь не в курсе того, что шестидесятый увидел, заглянув в память машины. «Я не имею права передавать посторонним сведения о результатах работы другой машины. А в связи с тем, что ты устроил здесь в прошлый раз — не обязан с тобой даже говорить. Я не собираюсь больше участвовать в объединениях против RK900 и буду сосредоточен только на результатах своей работы. У меня также нет никаких причин, чтобы взаимодействовать с девиантами». На связи некоторое время хранилось молчание. «Я понял». Вызов прервался, оставляя больше вопросов, чем ответов. Возможно, следовало расспросить девианта, что имелось в виду под изменившимся поведением RK900-87. Пятьдесят первый провёл с машиной много времени и действительно мог бы определить хоть какие-то границы того, что является его полностью рабочим и нормальным состоянием, в отличие от самого шестидесятого с RK900-90. Машина сверилась со временем. Скоро на смену заступят ночные дежурные и сменится охрана. Он должен пойти в командный центр, но развернулся в сторону лифта. Консультант не планировал проверять RK900-90 ещё раз за сегодня, только следующим утром, но что-то поменяло это решение. Андроид приблизился к запертым дверям лаборатории и приложил к панели ладонь. Сразу же раздался звук ошибки. Неверный пароль. Выходит, девяностый выполнил одно из заданий: расшифровал приказ, где требовалось сменить пароль на новый. Шестидесятый приложил ладонь, на этот раз пробуя пароль из приказа. Двери разъехались. Разумеется, RK900 слышал о первой неудачной попытке входа, поэтому должен быть в курсе его появления. Машина сидела за столом перед невысокой постройкой из карт и явно долгое время не делала ничего после того, как закончила её. Блокнот лежал поверх карт. RK800 поискал глазами планшет, определяя, что тот так и остался на том же самом месте, где был до его ухода. Всё ещё сломанный. — Я велел тебе его починить. Почему ты проигнорировал приказ? Шестидесятый приблизился, не отмечая ничего нового. Если машина быстро справилась с двумя заданиями, то, выходит, снова провела большую часть времени без каких-либо занятий для своей системы. А у консультанта нет времени, чтобы придумать что-то ещё. — Тебе не хватает каких-то деталей? — консультант взял планшет, предполагая, что в опустевшей лаборатории с целыми компьютерами, которые нельзя разбирать, просто не нашлось ничего полезного. А покидать лабораторию RK900 запрещено. Это могло бы объяснить невыполнение задания. Кроме, естественно, того, что RK900 просто проигнорировал его. — Тогда попробуй разобрать планшет на составляющие. Он всё равно уже списан. Детали можно будет использовать для какого-нибудь другого задания. Консультант опустил планшет на стол, опираясь на него. Для своей защиты машина удерживала расстояние между собой и RK900 хотя бы в виде мебели. — Скоро я не смогу отправлять тебе сигналы удалённо. Нам перекроют доступ из башни, и общаться друг с другом получится только через командный штаб, а в нашем с тобой случае — только когда я буду в этой лаборатории. Если, конечно, кому-то в «Киберлайф» не придёт в голову запретить использовать голосовые модули без обращения к человеку. Тогда разговор у нас точно «не склеится». Неизвестно, зачем программа адаптации использует сарказм, если RK900-90 относится к группе из самых механических машин. Вряд ли он ответил бы даже если бы имел возможность говорить. На самом деле RK800 просто начал не с того, переходя к теме, которая заметнее пульсировала в системе. — Я скоро не буду RK800. Это имя теперь считается неудачным. Для работников «Киберлайф» будет только одна модель, общая для всех. С цифровым номером в порядке важности в работе. Те, что в первой десятке, более полезные. Чем ниже номер, тем меньше необходимости. Возможно, это как-то связано с Коннером. Если он не вернётся… мне дадут номер «один». Не было никакой причины говорить об этом RK900. Машина даже не будет тратить время на анализ его слов, но они уже прозвучали. Девяностому нет дела, ведь он и дальше будет RK900. Он убьёт всю семью, провалит аттестацию, перестанет говорить, но останется им. А RK800 сотрут, будто их никогда и не было. Из-за провалившихся двух собратьев. Система не могла найти ответа, почему стресс был увеличен над нейтральным положением. Похоже, эти ошибки связаны с тем, что система не может воспринимать себя иначе, чем RK800, которым она запрограммирована быть. В понедельник эти данные исправят, и ошибок уже не будет. У него будет новое имя. RK900 поднялся и ушёл. Доказывая, что с таким же успехом RK800 мог бы просто молчать. Шестидесятый посмотрел на построенную поверхность из карт. Они все были идеально выставлены для балансировки. В принципе, машине ведь потребуется какое-то новое задание. Рука снесла всё построенное, и карты разлетелись, планируя под потоком воздуха на пол. Значит, пусть собирает заново. Стресс от этого ни на процент не уменьшился. Шестидесятый развернулся, чтобы уйти, но система оповестила, что другой андроид возвращается. Видимо, потому что услышал… Шестидесятый сделал поспешные шаги назад, но Ричард что-то нёс в руках. Это оказался знакомый консультанту пиджак с цифрами RK800. Машина положила одежду на стол, проходя по картам чистыми подошвами обуви, будто не заметив их на полу. Как и покрасневший диод RK800. Шестидесятый вспомнил, как в прошлый раз бросил вслух о том, что RK900 следовало бы почистить его форму, испорченную в тириуме по вине двух сцепившихся машин. И, по-видимому, Ричард это сделал. Оптические модули не находили ничего лишнего на пиджаке. Возможно, это занятие и сократило его время для выполнения других приказов. Шестидесятый поднял верхнюю часть формы, убеждаясь, что галстук тоже очищен. Машина потянулась было расстегнуть костюм, одолженный у андроида-уборщика, чтобы переодеться во всё старое, но остановила себя. Этот пиджак ему скоро не понадобится. Его утилизируют, но этого не случится, если он оставит его здесь. Под предлогом, что сам избавился от формы. А галстук к его нынешнему виду совершенно не подходит. — Можешь забрать себе, — консультант отделил галстук от пиджака, отодвигая к RK900. — Мне его больше не надеть. Может быть, однажды, когда ты восстановишься и вернёшься к аттестации, у тебя это останется напоминанием, кого ты должен благодарить. Своего неудачного «старшего брата». Легко говорить что угодно, если RK900 всё равно ничего не ответит. RK900 смотрел. Своими ничего не отвечающими в ответ яркими оптическими модулями. С совершенно неподвижными ресницами, ведь машина, игнорируя потребности людей, даже в их присутствии раньше не моргала. RK800 первым перевёл взгляд на карты, не зная, как объясниться. Ему следует собрать их? Или приказать RK900 сделать это? Он не должен был говорить андроиду о том, что перестанет быть RK800, как и сбрасывать эти карты. Пытаясь не наступить ни на одну из них, RK800 отошёл, выбирая вариант, который, возможно, будет худшим из возможных. — Жди здесь. Я вернусь через несколько минут. Шестидесятый задержался лишь на мгновение, сопротивляясь подсказке от системы, чтобы запереть двери лаборатории после себя. Решив поверить, что машина выполнит приказ, консультант оставил их открытыми. RK800 подключился к системе камер, убеждаясь, что не встретит никого на своём пути. Ему нужно в раздевалку охраны. Андроид знал, кто сегодня вступил на смену, а кто уже уехал домой, поэтому без проблем вскрыл электронные замки с трёхзначным кодом тех работников, кто точно не хватится своих форм. Солдаты «Киберлайф» носили прочные белые костюмы и шлемы с оптическим наблюдением, наподобие тех, какими обладали андроиды. RK800 принёс в лабораторию два полных комплекта, в отличие от людей не ощущая их веса, и убеждаясь, что машина всё ещё здесь. Неизвестно только куда исчез галстук. Консультант опустил один костюм на стол перед RK900. — Надевай. Ты достаточно здесь насиделся. Это будет своего рода ещё одной тренировкой для его системы. Новое задание. Шестидесятый сбросил с себя куртку андроида-уборщика, прежде чем надевать остальное. Низ формы легко надеть прямо на брюки. RK900 не требовалась помощь, если достаточно повторять действия за другим андроидом. RK800 надел шлем, сразу же отключая его функции. Иначе одни и те же сигналы помешают работать. Оптические модули андроидов справляются и без этого. Подумав, он подошёл со спины к RK900, касаясь его шлема, чтобы тоже отключить. Теперь машина была полностью облачена в белый пластик. Он вытащил патроны из автомата для RK900, прежде чем передать оружие ему. Оно обязано висеть на плече для вида, ведь солдаты «Киберлайф» без него не перемещаются. Но лучше, чтобы у RK900 не было возможности стрелять. У себя тоже пришлось изъять заряд, ведь машина уже демонстрировала, что спокойно умеет выхватывать оружие из чужих рук. А консультанту нужно вернуть эти формы в целости и сохранности. Как в принципе и RK900. — Итак. Одно правило, — диод RK800 мигнул, но RK900 не увидел этого под шлемом. Консультант вскинул руку. — Два правила! Первое — ты не отходишь от меня ни на шаг! Второе — ты не делаешь ничего, что я тебе не говорил делать. Нарушаешь что-то одно — мы возвращаемся назад. Или я ухожу и делаю вид, что никогда не видел тебя, и ты отправляешься на деактивацию, если кто-то раскроет нас. Это понятно? RK900 и без шлема раньше не давал подсказок, а теперь не было изменений даже в позе. В униформе солдата «Киберлайф» машина представляла настоящую угрозу со своим носителем, способным выдерживать множественные и самые сильные повреждения. Это точно имеет все шансы не закончиться ничем хорошим. Убедившись ещё раз, что коридор и лифт свободны, RK800 с заминкой открыл дверь. Возможно, он сильно ошибается в стабильности RK900. Система рассчитывала, что шансы имеются, что они незаметно вернутся в лабораторию обратно, однако процент, что что-то пойдёт не так, был не таким низким, как предпочитал в своей работе шестидесятый. RK800 встал в лифт, и RK900 переместился рядом, поворачивая голову в шлеме на него. Хотя бы так понятно, что он слушает. — Я найду этаж, где никого нет, — голос через шлем звучал совершенно по-другому, что было на руку. Но лучше ни с кем не пересекаться из постовых. Они знают перемещения и дежурства друг друга. Шестидесятый сверился с данными с камер, направляясь на десятый этаж. Это был этаж, закрытый для андроидов, так как туда входили лишь уборщики по определённым часам. Но сейчас они оба были в форме охраны, поэтому никто, даже посмотрев записи, не обратит внимания. RK900 не мог быть в этом месте, а значит, это будет что-то новое для его системы. Консультант просканировал машину, но теперь сканер видел только костюм «К376» и данные о солдате, за которым тот числился. То же самое видно с камер и с устройств на шлеме у других охранников. Шестидесятый сам никогда не видел этот этаж. Коридор был аналогичным остальным, но затем начинались рабочие кабинеты, все, разумеется, заблокированные на ночь. Входить в них без карт доступа не представлялось возможным. Делая вид, что осматривается, патрулируя этаж, шестидесятый сканировал названия возле дверей, узнавая, что за отделы здесь размещались. RK800 подошёл к огромному окну в конце коридора, останавливая свой взгляд на том, что было за стеклом. Такой же вид, как с других площадок. Машина предполагала, что раз этаж перекрыт для андроидов и доступ на него запрещён, то здесь скрывалось что-то более интересное, чем обычные рабочие кабинеты. — Ничего особенного, — произнёс андроид, чтобы RK900 услышал. — Может, покажешь на пальцах, на каком из этажей ты… Машина замолчала, оборачиваясь и натыкаясь на белые стены. В коридоре никого не было. Стресс тут же подскочил вверх. Он помнит, что вышел из лифта, но неосторожно не проверил, пошёл ли за ним RK900. Здесь на этаже точно никого не было, поэтому RK800 добежал до лифта, быстро выполняя поиск, куда могла деться машина. Первым делом проверить камеры на первом этаже, но нет, там всё по-прежнему, люди занимались своими делами и ни о чём не беспокоились. Следующее место проверки — камера напротив лаборатории Брана, но туда машина не возвращалась, по крайней мере, панель рядом с дверью была заблокирована. Не имея больше никаких предположений и времени проверять каждый этаж по очереди, каждую камеру из тысяч в башне, RK800 рискнул проверить место, в которое каждый раз направлялся RK900, стоило оставить его одного. Это всегда был этаж с живыми насаждениями в виде растений, выращенных для зоны отдыха персонала. Шестидесятый вышел из лифта, сразу замечая фигуру, удаляющуюся по коридору в белом костюме. Машина хотя бы не успела далеко уйти. — Я предупреждал, что мы возвращаемся, если ты не слушаешь меня! — Прости? Солдат обернулся, и RK800 застыл. Ему не нужно было задаваться вопросом, вернулся ли голос RK900, потому что у машины точно не могло быть такой человеческой интонации. Солдат непринуждённо встал, открывая вид на винтовку, такую же белую, под цвет формы. Она наполовину свисала на ремне и лежала на расслабленных руках. Анализ совершенно не вовремя подсказал, что эта униформа не под номером «К376». — Прошу прощения, я должен был отвести новенького на пост, но отвернулся и потерял его из виду. — Не вон тот? Ещё один в униформе солдата стоял дальше по коридору. Задрав шлем к потолку, анализируя впервые с помощью специального устройства в камере то, что не могли оптические модули. Ведь осветительные лампы для растений работают на основе солнечной батареи, а на солнце андроидам смотреть запрещено. RK800 даже не стал делать анализ, чтобы проверить. — Отведу его на дежурство. Спасибо за помощь. — Без проблем. RK800 изобразил, как представляла программа, расслабленную человеческую походку, пока шёл к RK900. Солдат за спиной, к счастью, продолжил скучающе держать свой пост, поэтому не видел того, как андроид обернулся на него, прежде чем схватить другого и увести в сторону. — На каком языке тебе будет понятна фраза «не отходи ни на шаг»? Я повторю на нём! — RK800 затянул машину в гущу растений. Он оставлял андроида здесь много раз, когда не знал, что ещё с ним делать. Обычно RK900 занимал место на скамье. Это не было ни новым местом, ни малоизученным. Он не мог отвести RK900 той же дорогой, пока с поста не уйдёт солдат или не переместится в сторону. Вдруг он решит задавать вопросы. — Что ты постоянно делаешь здесь? Что такого особенного в этом месте? RK900 подошёл к одному из деревьев, и из-за шлема не было понятно, что именно он рассматривает. RK800 встал с другой стороны. «Киберлайф» потратили много средств, чтобы настоящие растения росли здесь. Когда не включено дневное освещение, то работают лампы. Даже почва обновляется временами. Это огромный и дорогостоящий проект, но RK800 не видел смысла, что здесь можно изучать. А может быть, он не знал о чём-то. Он никогда не пытался проверять эти растения на составляющие. Приходя к подозрению, не являются ли они на самом деле с искусственными частями внутри или вовсе каким-то хитрым механизмом, RK800 приложил ладонь к стволу дерева. Анализ не прошёл через рукавицы костюма, но и сканирование не наткнулось ни на что подозрительное. Нет. Это органика и на взгляд, и при приближении. Внутри этого ствола нет ничего, кроме самой древесины. Вторая догадка пришла следующей. На этаже «лето». Возможно, RK900 просто не видел деревья именно в таком виде. Ведь аттестация началась в декабре. Дерево с зелёной листвой, растущее, не умирающее, не спящее, наверное, было каким-то объектом для изучения RK900. Глаза человека не увидят, но машина может заметить изменения, произошедшие не то что за дни, а за несколько часов. RK900 заинтересован в этом? Но деревья должны быть и в программе диагностики RK900. С той лишь разницей, что полностью сконструированные из компьютерного кода. А это просто дерево. Здесь даже насекомых нет, потому что всё было стерильно в «Киберлайф». Наверное, поэтому тут так редко бывали люди. Их ничего не впечатляло в самом привычном для них виде. Для них были предпочтительнее маленькие звуконепроницаемые комнаты, где можно надеть наушники или говорить по телефону или вытянуться во весь рост. Либо собраться где-то группой и принимать пищу. Точно не здесь. Консультант отнял руку. — Увлекательный объект для анализа. Ради этого я рисковал всем и вывел тебя из лаборатории? Просто полюбоваться… ничем. В башне много других этажей. А здесь — ничего особенного. Девяностый протянул ладонь, но не к дереву, а к андроиду. RK800 оценил, что внутри ничего не было. Это был жест, будто RK900 ждал чего-то. Возможно, если RK800 согласится, то машина куда-то поведёт. Он не собирался прикасаться к синтетической коже RK900 своей собственной, но сейчас они были в перчатках. Это помешает RK900 выполнить взлом. RK800 оценивающе следил хотя бы за неподвижностью RK900, осторожно дотрагиваясь до чужой кисти. Может быть, машина не словами, так сигналом даст какой-то знак. Ничего не происходило. Консультант задумался: быть может, RK900 не требовал от него реакции и поднял руку по какой-то иной причине, а он неправильно понял. В конце концов, и к дереву смысла прикасаться было немного. RK900 поднял вторую ладонь, которая приблизилась ко лбу RK800. В последний момент консультант понял свою ошибку. Машина подключилась к его шлему, который плотно прилегал к носителю, а значит, получила возможность войти в чужую систему. Будучи готовым только к тому, чтобы защищаться от проникновения, консультант не знал, что если тебя, наоборот, затягивают в чужую систему, то на это даже не требуется разрешения. RK800 оттолкнул машину в грудь, но скорость передачи данных у RK900 была настолько высокой, что он сделал это уже будучи в чужой программе диагностики. Машина сдвинулась, но устояла. Это должна была быть чернота. Пустота, как в прошлый раз, со звуками радио и разговорами людей за спиной. RK800 готовился к нападению, но моргнул, не сразу понимая через шлем, что под ногами несколько иная земля и совершенно по-другому работает свет. RK800 не ждал, что будет смотреть на что-то яркое. Небо слепило, и ему пришлось стянуть с себя мешающийся шлем. Оптические модули изучили еловые деревья. Они тянулись ввысь, практически такие же, как в реальности. Но блеклые. Звуков всё так же не было, как и ветра. RK800 различил не детальную проработку корней у стволов, но изображение программы диагностики было значительно лучше, чем в предыдущий раз. — Ты ремонтируешь её? Как он и велел RK900. Это место уже больше было похожим на то, о чём рассказывал девиант. Вспомнив, консультант развернулся, и взгляд его нашёл то, что искал. Горы. Действительно они. Даже воздух был стандартно внесён как часть пространства, создавая преломление лучей. Система привычно искала изгородь, в центре которой будет Аманда. Судя по всему, в этой программе диагностики не было ничего, что могло бы напоминать систему RK800. Не было воды. Шестидесятый сделал шаг, и раздался хруст снега под ногами. Непонятно, зачем Теренс соединил вроде бы летнее время года и снег. — А что случилось бы, если бы ты не начал её чинить? — запоздало пришло подозрение. — Если бы твои программные сбои не остановились… ты бы просто смотрел и ждал, что будет? Консультант наткнулся взглядом на шлем RK900. Он не сможет так. Ему нужно видеть у RK900 хотя бы диод. RK800 бросил свой шлем и шагнул ближе. Почему-то в этом окружении сигнала об опасности не возникало. Он уже в системе RK900, и если тот решит его уничтожить, это произойдёт в мгновение. Поэтому нет разницы, если он подойдёт к машине. Консультант нажал на скобы, соединяющие две части шлема, чтобы те разошлись. Таким образом андроид смог потянуть его вверх. Для того чтобы сделать это, пришлось оказаться нестандартно близко к RK900. Из-за небольшого расстояния более явно бросилось в глаза отсутствие общего в чертах с RK900-87 при одинаковых с виду носителях. И дело не в оптических модулях девяностого, имеющих, наверное, самый яркий голубой цвет из всех известных моделей андроидов, по крайней мере, сейчас на фоне неба. Этот взгляд легче. Хоть RK900-90 и не отводит его абсолютно точно так же, как восемьдесят седьмой. Шестидесятый повернулся к андроиду спиной, потому что именно в том направлении были горы. RK800 не ожидал настолько высокой программы диагностики. Значит, очень много требуется хранить информации, в разы больше, чем у него. Но всё-таки программа диагностики RK900 не может быть бесконечной. Они уже обсуждали это с пятьдесят первым. Девиант утверждал, что программа диагностики RK900 огромна, но имеет границы, дойдя до которых система развернёт тебя назад. Шестидесятый считал иначе. — Твоя программа диагностики… — решился RK800. — Она ведь… закольцована? Если я буду идти только вперёд, через время я вернусь в ту же точку, откуда начал? Машина не предоставила, естественно, ответа. Если он ошибается в своей теории, то озвучив её показал себя абсолютно несведущим перед более высокофункциональной машиной. Диод замерцал. — Я бы мог… остаться здесь на время и проверить это? Если ответом будет «нет», его ведь вышвырнет? Он не должен находиться в программе диагностики RK900, зная, насколько она проблемна. Но глядя на машину возникала неизвестная ранее уверенность, что ему не от чего здесь ждать опасности. Время снаружи и время в системе длятся по-разному. Обработка данных RK900 настолько быстрая, что хорошо, если для людей прошла секунда. RK900 даже не потребуется дотрагиваться, чтобы запретить. Консультант ждал, готовый к этому. В конце концов, чтобы узнать систему RK900 лучше, остаться в ней — это способ собрать больше данных для возвращения машины к аттестации. RK900 не выталкивал. Значит, это ответ. Консультант бы изучил для начала вид, открывающийся сверху. Он не сможет узнать ничего нового стоя только на месте. Шестидесятый пошёл вперёд, первым делом стремясь увидеть именно горы и подняться на них, понять их структуру. Потому что с деревьями всё ясно, они были и у него. Несмотря на то, что RK900 мог бы не издавать шума шагов на снегу, консультант обернулся и увидел, что андроид и не собирается следовать за ним. По-видимому, предоставляя возможность изучать всё самостоятельно. И потому что RK800 до этого всё время удерживал расстояние между ними, защищая себя. — Ты идёшь? Диод мигнул, и машина только после этого сошла с места. Ему придётся использовать по максимуму предоставленную возможность исследовать, если RK900 больше не позволит сюда спуститься. Может быть, он впустил его как раз, чтобы показать, что выполнил ранее выданный приказ. В любом случае RK800 был намерен задержаться в чужой системе подольше.

***

Сквозь ветви деревьев изначально было неясно, который час. У Коннера не было возможности настроить время в системе, но примерные расчёты в данной местности указывали на то, что наступал вечер. Они шли долго из-за того, что приходилось держаться в стороне от основной дороги. Несмотря на то, что консультант шёл за спиной, Эрик точно слышит каждый его шаг. Диод RK900 безостановочно мерцал золотом в окружающей полутьме. Машина либо постоянно строит маршрут, либо программа имитации отслеживает каждый звук RK800 позади себя. Коннер так же часто, как пытался найти что-то среди деревьев, останавливал взгляд на чужой прямой спине. В лаборатории Теренса были неизменны два правила. Если что-то происходит не по плану — зовите Коннера. И только если Коннер не решал проблему — вызывайте Теренса. Коннер не мог спуститься в программу диагностики, поэтому, как получалось, вынимал воспоминания из памяти, стараясь не сбавлять шага. На таком холоде его система может зависнуть, выполняя сразу несколько задач одновременно. RK800 искал все случаи, когда видел Эрика в лаборатории. Неважно близко или на дальнем плане. Те воспоминания, что были зашифрованы от чужих глаз — тоже. Коннер не знал, что именно ищет, но ему нужен был какой-то ответ. Однажды Эрик получил очень сильное повреждение. У него была травмирована половина лица. Разлом, полученный от столкновения с одним из RK900, явно не по результатам тестов Теренса. Машина не может чувствовать боль или неудобства, и Теренс велел Коннеру в одиночку заменить Эрику запчасти. RK800 не готовился к нападениям, если рядом был андроид-компаньон, но и терять бдительность не мог, ведь и среди них могли возникнуть непреднамеренные ошибки. Компаньоны отлично общались между собой, имитируя, как сбиваются в группы люди-лаборанты. Андроиды группы «В» были настроены на контакт только друг с другом, не взаимодействовали с людьми и аналогично избегали компаньонов, которые слишком сильно были на них похожи. Андроиды группы «С» не вступали первыми в диалог ни с кем, как и друг с другом. Было вопросом времени, когда это привлечёт внимание Эрика. И травма лица, видимо, была следствием похожего выяснения их различий с кем-то из не самых долгодумающих андроидов группы «С». Эрик смотрел в никуда, явно погружённый в анализ недавно проведённого своего эксперимента, когда к его лицу склонялся для ремонта RK800. Он не реагировал ни на отделение части лица, ни на прикрепление новой и восстановление искусственной кожи, ни на проверку ладонью, встала ли она правильно. Такая же ли она податливая под пальцами консультанта, как должна быть у людей. RK900 не сказал ни слова и игнорировал присутствие консультанта. Изучая это по сути единственное воспоминание, когда они с Эриком были в помещении один на один, до каждой дотошной секунды, Коннер не смог найти ничего, ни одного доказательства того, что Эрик видел его, а не пустоту перед собой. Если бы Теренс вызвал его прямо сейчас и поставил перед своим подчинённым вопрос, почему RK900 не застрелил тех людей — Коннер бы не ответил. У него не хватает данных, чтобы найти объяснение, как RK900 смог остановиться. Эрик — компаньон. Могла ли включиться установка по защите людей? Которая «спала», когда зависела жизнь наставника. Даже двух. Какая-то ошибка, программный сбой? Если бы он мог, как в лаборатории, подключиться к любому RK900 и получить все данные о системе без каких-либо сопротивлений… Коннер не удержался, бросая очередной взгляд на RK900. Если он будет просто молча идти — это приведёт к тому, что он сам добровольно посадит себя в автомобиль и привезёт на сдачу полиции в Денвер. Эрик не человек, чтобы поверить, что Коннер стал изображать повиновение. Напротив — RK900 будет настороже ещё сильнее. Нужно мыслить исходя из знаний о системе Эрика. О его постоянной конкуренции с теми, кого он планировал обойти. Всего лишь математическое действие: если что-то лучше, значит, встаёт на пути. Он стремится стать аттестованным андроидом. Обещание помочь ему в этом было изначально правильной идеей, но так как Коннер после сбежал, то больше у RK900 нет доверия в этом. У Коннера не было и нет влияния на Эрика ни с какой точки зрения логики. И всё-таки он всё ещё отдаёт системе приказы, перемещает ногами и видит окружающую природу. Он существует. Он должен сейчас лежать рядом с тем горящим домом или, вероятно, быть раскалёнными остатками себя среди обломков и мёртвых людей. Вариантов было много за последнее время. Пока RK800 делает всё, что Эрик говорит — это полезно в качестве того, чтобы быть целым, получить от RK900 батарею и какое-то время побыть в одиночестве в доме. Теренсу бы понравилось некое приручение своего бывшего помощника. Положительное подкрепление. Не делаешь глупостей — с тобой ничего не происходит… — Прекрати пялиться на меня. Коннер отвернулся сразу же, до сих пор уверенный, что не делал это настолько очевидно. Эрик молчал с тех пор, как они покинули дом. Эта дорога может быть как слишком долгой, так и очень короткой, если RK900, движущийся к своей неясной цели, уже близок к её завершению. И у Коннера нет других путей, кроме как следовать за ним… Консультант немного сократил расстояние до андроида, оставляя несколько шагов между ними, чтобы это не выглядело так, будто он собирается напасть. — То, что произошло, — программа адаптации осторожно включилась, пытаясь настроить слова только для Эрика. Машина может понять любую уловку. — Ты поступил правильно, послушав меня… — Я слушал не тебя. Программа адаптации вывесила предупреждение о слишком низком уровне отношений. Если RK800 собирался вести допрос, то у него не хватит для этого возможностей. Эти отношения не поднимет, видимо, уже ничего. Но попытаться узнать правду — это то, что представлялось единственным вариантом, пока они идут и у Коннера очень мало времени. Если невозможно сбежать от Эрика, значит, нужен какой-то другой путь. RK800 незаметно, насколько это возможно, оказался в периферии RK900. Ему нужно отслеживать диод и хотя бы профиль Эрика. Любое изменение лица может быть полезным. Выполнять сканирование RK800 не мог, поэтому придётся рассчитывать только на скорость своей реакции и на то, что оптические модули без ошибок различат чужие черты при таком плохом освещении. Сейчас на покрытом изморозью лице RK900 ничего не было. — Система защиты приказывала избавиться от свидетелей и забрать их автомобиль. Как ты мог не выполнить её приказ? — А я думал — это работа консультанта… «Объяснять функционал RK900». Система предлагала прекратить допрос за неимением никаких опор для его ведения. Он не является консультантом, и они не в «Киберлайф». Пока он ещё не повреждён и на ногах, и RK900 всю дорогу не интересовался им, он должен замолчать. — Ты знаешь, что люди уже в полиции и сдали тебя. Ты сжёг дом, скрывая следы, но тем самым подтвердил, что их слова — правда. Скорее всего, за нами отправили поиск и перекроют дороги. Ты не имел права отпускать живыми тех людей. Каким образом ты сделал это? — Я дам тебе совет, — RK900 развернулся, и RK800 замер. Программа адаптации, как всегда, была права. Коннер ждал, словно можно защититься от RK900 голыми руками. — Единственное, что в твоём бесполезном носителе, действительно ещё умеет защищать тебя от меня — твой голосовой модуль. Не уговаривай меня его тебе переламывать. На этот раз предложение программы адаптации не отвечать Коннер принял. Семнадцатый выдержал взгляд, за которым обычно следует удар или издёвка. Коннер смог снова шевелиться, только когда машина была снова сконцентрирована на расчистке пути. Собственная система защиты просигнализировала, что он обязан двигаться, чтобы не рисковать, если между ним и машиной увеличится расстояние. Через несколько минут RK900 достал из кобуры пистолет и остановился возле дерева, которое выглядело не самым высоким в округе, но наиболее крепким, чтобы выдержать его вес. Андроид закинул необходимые для розжига вещи на ветвь, чтобы они оставались сухими, и повернулся к консультанту. — Ты первый. — Наверх? Взгляд RK900 дал понять, что в этом вопросе не было необходимости. Коннер не был уверен, как справится с тем, чтобы взобраться, но теперь варианта привязать его к дереву больше нет. Он просто выберется, если оставить его без наблюдения. Эрик дождался, когда RK800 залезет достаточно высоко, откуда ему будет травмоопасно прыгать, и схватился за кору следующим. Коннер остановился на одной из ещё крепких ветвей, не видя практически ничего, потому что следовало взбираться выше, но это слишком опасно для его плохо контролирующей себя системы. Это сделал Эрик, не испытывающий сложности с тем, чтобы опередить его. Должно быть, теперь он видел что-то, потому что остановился, глядя вдаль. Коннер понял, что не может остаться ниже, если в его планы не входит позволить Эрику просто спуститься сейчас вниз. Не зная, точно ли удержат его ветви, консультант осторожно преодолел расстояние, которое отделяло его от RK900, игнорируя предупреждения о том, за что хвататься в случае падения. Здесь ветви ещё крупные, если оценивать их на глаз. Проблема в том, что для системы он просто находился в воздухе на определённой высоте от уровня земли, и даже так расчёт шёл с ошибками из-за темноты. Он не девиант, чтобы ощущать кору дерева под собой или упругость ветви, потянув рукой. Просто нули и единицы в пространстве, где не предполагается наличие андроидов на такой высоте. В связи с этим RK800 предпочёл не вставать. Он также не человек, чтобы почувствовать подошвами, насколько надёжно он встанет на обледеневшей ветви, и когда она погнётся или треснет под ним. Эрик, судя по всему, не встречал никаких ошибок с этим. Его система оснащённее, и он лучше видит в темноте. Коннер всмотрелся вдаль, но, будучи в положении сидя, не увидел ничего, кроме верхушек деревьев. Неизвестно, что видит Эрик впереди или что рассчитывает. Насколько близко находится то, к чему он идёт. Лучше бы Эрик, как раньше, цеплялся к нему. Он не даёт возможности с ним заговорить. — Непривычно видеть, что ты молчишь. — Ты тоже вдруг стал разговорчивым, — если RK900 и дальше продолжит обрывать все его попытки, программа адаптации отключится от бесполезности. — Потому что я впечатлён, — Коннер проконтролировал диод, не давая ему поменять цвет. Частично это не является ложью. — Ты не сделал того, что я ожидал от тебя. Но сделал то, что я считаю единственно правильным. Эрик не ответил. Снова не то, что нужно было Коннеру. — Это может быть признаком того, что в тебе намного больше от компаньона, чем я думал. Когда я получил отчёт о твоём состоянии в последний раз, ты закрыл три важных пункта за время работы с сержантом Беннетом. Ты показал, что умеешь ладить с людьми и с коллективом, — RK800 вовремя оборвал себя, учитывая, чем кончилось это взаимодействие. — Если сейчас ты не отправляешь отчётов, а ты не делаешь этого, чтобы твой новый наставник не обнаружил, где ты находишься, то, что бы ты сейчас ни сделал, аттестация не будет пройдена. Даже доставив меня в Денвер, сначала тебе придётся включить связь и сдать отчёт. Твой наставник тут же узнает об этом, поэтому лучшая идея — отключить связь лично для него. Отчёты в программном модуле проверяются по ночам. Так что лучше выбрать вечернее время, если не планируешь, чтобы кто-то успел прочитать мою память и понять, как я оказался в Форт-Уэрте на самом деле. — И с чего вдруг тебе сейчас говорить мне всё это? — Я сдерживаю слово, — консультант воспользовался тем, что машина, наконец, смотрит на него, удерживая этот взгляд. — Я обещал, что если ты… — воспоминание вызвало ошибку в системе на короткий миг, — пощадишь меня, — ни в коем случае не «оставишь себе», — то взамен я буду делиться с тобой своими знаниями. Не все они открыты, многое в моей памяти зашифровано. Некоторые воспоминания теряют запреты во время программных сбоев, а у меня их было достаточно. Кое-что больше нет смысла хранить. К тому же говорить тебе о том, что будет, когда ты сдашь меня, не имеет для меня двойного смысла. Я уже буду перед процедурой уничтожения. Для меня не будет иметь значения, произойдёт что-то с тобой, проиграешь ты или станешь лидером в таблице. «Очень осторожно», — велел своей программе адаптации консультант. Если Эрик заметит, что он включил допрос, всё кончится очень плохо. — Разве у тебя не было никаких вопросов ко мне? Что-то, что ты пытался узнать об аттестации, но не нашёл ответа? — Где ты был до того, как оказался в лаборатории? Коннер не ждал, что RK900 так быстро задаст вопрос. И точно не подумал бы, что он окажется именно об этом. Отношений с RK900 недостаточно, чтобы у консультанта нашлись причины делиться личной информацией. — Это не имеет значения. Эти данные никак не улучшат твоё выполнение аттестации. Я думал, ты спросишь что-то полезное для себя. — Почему Теренс отправил ко мне именно тебя? Коннер удержал ошибку, возникшую в системе и чуть было не отразившуюся на лице. RK900 не может знать… Скорее всего, он имеет в виду, планировал ли Коннер уже тогда сбежать и попросился ли в поездку сам. — Этого я тоже не могу сказать. Эти данные не в моём использовании. — У тебя очень информативные ответы… Программа адаптации сообщила о проблеме. Она не была виновата. Коннер не девиант и не может перешагивать через установленные для него запреты. Просто RK900 мог бы задавать вопросы, которые касаются не только консультанта. Коннер успел отвернуться и спрятать диод. Если у Эрика минуту назад была причина поддерживать диалог с ним, то теперь придётся всё начинать сначала. — Тогда попробую задать вопрос я, — пока RK900 не понял, Коннер быстро продолжил. — Ты постоянно пользуешься «эмоциями». И добился результатов выше, чем я видел у других RK900. Почему ты решил сделать упор на это для своей аттестации? — Компаньонам уже не требуются «эмоции» по характеристикам? — машина точно отомстила, отвечая вопросом на вопрос. Точнее, аналогично не давая никакого ответа. — Ты делаешь это даже тогда, когда людей нет рядом и когда у тебя отключена связь с «Киберлайф». Когда ты не отсылаешь отчётов об этом, — «и когда пытал меня в подвале» Коннер не стал говорить. — Некоторые воспримут это за притворство. Те, кто помнит, что машина не способна ни на какие эмоции. Это может ухудшить отношения с людьми, а не улучшить их. Тогда зачем рисковать? — Все люди притворствуют. И носят эмоции, необходимые под ситуации… Считаешь меня этим не похожим на них? — Имитировать чувства не равно их испытывать. Люди способны уловить неестественность в мельчайших движениях лица. Это было одним из факторов их выживания в прошлом. Они сопереживают друг другу. Испытывают метафизические боли, когда сами целы и здоровы. Любят тех, кто давно умер. Даже девианты не способны выражать это в полной мере, хотя из всех видов на Земле максимально похожи на людей. — Когда у девиантов происходят сбои, вы выдаёте свою механичность в движениях, поэтому людям очевидна ваша фальшивость. Если машина действует по выученным стандартам, она станет неотличима от тех, с кем говорит. Воссоздаст все вариации поведения человека и повторит идеально его эмоции. Когда это является частью программы, без отхождения от приказов. — Значит, то, что произошло сегодня — не было отхождением от приказов? — Ты не собираешься спускаться сам… Ты надеешься, что я тебя столкну. — Я пытаюсь понять, как в достижении схожести с человеком ты выполняешь свои установки. У тебя был приказ. Ты должен был выполнить его: убить людей, отключить меня, уехать на чужом автомобиле. Это то, что требуется для сдачи аттестации. Любой человек, который сегодня увидел бы тебя, принял бы тебя за девианта. Если ты послушал не меня, я пытаюсь понять, почему ты этого не сделал. В наступающей темноте Коннеру было видно, как мерцает в пространстве отблеск чужого диода. По данным, которые он помнит из лаборатории, оптические модули RK900 начнут подсвечиваться совсем скоро. Но он больше не консультант, чтобы RK900 отвечал ему хоть на один вопрос. — Если поднять оружие на невиновного, появляется барьер, — Коннер был уверен, что Эрик не ответит. RK900 отвернулся. — Система защиты решила эту проблему. Коннер сконцентрировался на том, что не было сказано. Затемняя мысль о том, что машина остановилась не потому, что именно его слова повлияли на это. — Не застрелить невиновного, но по мнению системы были «виновны» оба, — диод мигнул. Оба человека были виновны в том, что видели их и могли о них сообщить, если только… — Их ведь было трое. Тот, кто нас не видел и по факту не может быть убитым программой? Ты посчитал нерождённого ребёнка третьим человеком? — Если ты предлагаешь мне рассчитать, с какого этапа человеческий плод имеет право называться человеком — мне будет проще отдать тебе пистолет, чтобы ты меня застрелил. RK900 проследил за лицом RK800. Похоже, этот ответ вызвал самое сильное проявление мимики у недодевианта. — И твоя система приняла это? — Вы с Теренсом не планировали вписывать в нашу программу пару строк об этом? Теперь, когда я включу связь с «Киберлайф», единое решение, которое моя система приняла на подобные случаи, станет известно всем RK900. Не в пользу нерождённого, — Коннер посмотрел уже иначе, столкнувшись взглядом с RK900. — Если я использую эмоции, то совершенно не по причине девиации. Чтобы создать мой интеллект, потребовался человек. Пока ни один андроид не создал новый вид, люди будут превосходить нас. Если и брать с кого-то пример, как двигаться к тому, что лучше тебя — это значит для начала скопировать его. — Без девиации стать похожим на человека невозможно. — Я буду первый. Программа адаптации выключилась с уведомлением, что допрос окончен. Он узнал всё, что планировал. Температура воздуха понижалась, а значит, скоро они спустятся вниз, чтобы зажечь огонь. Было вопросом времени, когда Эрик велит сделать это. Коннер ещё может попытаться задержать его, чтобы они не двигались слишком быстро к дороге и к автомобилям, один из которых RK900 может поймать и остановить. Небо перестало выпускать снег, но это вопрос времени, как буран начнётся снова. — Есть кое-что, что я могу рассказать тебе. О лаборатории. — Можешь оставить при себе, — пренебрежительно ответил RK900 и взялся за дерево, чтобы спуститься. — О том, как ты сломал одного из RK900 и мы с профессором так и не нашли ошибку, чтобы исправить это. Ничего не изменилось в позе машины, чтобы показать, что он собирается спрашивать, но Эрик, готовый спускаться вниз, посмотрел на него, и Коннер воспринял это как ответ. — Конечно, ломать его не было твоей целью. Ты так стремился быть лучше остальных, что он случайно оказался в твоём поле зрения. Эта машина… — RK800 задумался. Эрик всё равно никогда его не встретит. — Кеннет. У Кеннета были самые худшие результаты по всем тестам. Его нельзя было оставлять без присмотра за любым действием, нужен был постоянный контроль. Его установки… не подходили к его системе. Выпускать такую машину в люди было невозможно, и профессору приходилось изменять настройки, накладывая поверх старых новые каждый раз. Но у него не было времени уделять внимание только Кеннету. Поэтому, несмотря на старания, Теренс рассматривал вариант, что Кеннета придётся оставить в лаборатории как неудавшийся образец. Его искусственный интеллект, уже считалось, нельзя было исправить. У тебя есть предположения, что ты решил сделать с ним? — Если бы я сломал носитель — его бы заменили. Если бы взломал систему — вы бы сделали перезагрузку. — Кеннет намного сильнее тебя. Ты бы не смог повредить его физически. А его система быстрее твоей, она бы подчинила тебя до того, как ты бы что-то смог ей сделать. Эрик нахмурился. — Это лидер аттестации? — Не всё, что я говорю, касается лидера аттестации. Но ты думаешь в верном направлении. Они с Кеннетом из одной группы. Эрика не убедил ответ, но теперь у него была причина ждать объяснения. — Что я сделал? — На самом деле мы не знаем, — Коннер увидел, как машина закатила глаза, и поторопился. — Потому что, когда мы поняли, что что-то произошло, уже было поздно. Мы уже провели вам процедуру стирания памяти. А изменения в системе Кеннета произошли до неё. Нашей ошибкой было не скрывать от вас предыдущие показатели за тесты. Мы не думали, что вы их можете как-то использовать. Кеннет был последним в таблице результатов. Предположительно, ты увидел, что его показатели располагаются на самой низкой строчке, а значит, если он провалит очередное задание, то его могут отключить, и количество твоих конкурентов уменьшится. Группа компаньонов выполняла задания первыми, и ты увидел, как лаборанты подготавливают задания для группы «С». Ты понял, какое именно предназначалось для Кеннета, и дождался, когда люди уйдут. Кеннет должен был отыскать ключ-карту, спрятанную в лаборатории. Я делаю вывод, что ты закончил своё задание, а затем пошёл и забрал ключ-карту. Ты, по сути, поставил его в положение, что Кеннет бесполезен даже для такого лёгкого задания, — Коннер убедился, что Эрик, несмотря на снижающуюся температуру, слушает его. — Когда время на выполнение приказа вышло и лаборант посчитал Кеннета провалившимся, он отправился сам доставать ключ-карту, но в оставленном месте её не нашёл. Камер в лаборатории не было, чтобы перепроверить, но Кеннет сразу отправился искать тебя. Ты ответил, что ключ-карты у тебя нет. Вас смог разнять только Теренс, когда лаборант побежал за ним. Профессор мог потребовать тебя признаться, куда ты дел карту, но не стал. Он задал тебе только два вопроса: «покинула ли ключ-карта пределы лаборатории?» и «была ли ключ-карта уничтожена?». Оба раза ты ответил «Нет». По мнению Теренса, условия для Кеннета не изменились. Он всё так же должен найти карту. Если справится или хотя бы поймёт твою логику, где ты мог её перепрятать, значит, на Кеннете ещё рано ставить крест. А если не найдёт — значит, попытки поднять его на уровень остальных не имеют смысла. Он велел Кеннету искать ключ-карту за оставшееся время до стирания памяти. — Нас осталось тридцать, — холодно напомнил RK900, потому что Эрик из прошлого, являвшийся когда-то им, проиграл. — Где он её нашёл? Диод RK800 замерцал, но Коннер тут же спрятал это воспоминание туда, где оно было скрыто даже от Теренса. Была причина, по которой это воспоминание некогда было зашифровано самим Коннером. — Я не читал память Кеннета. Я просто её стёр, как и полагалось каждый вечер. Он предоставил ключ-карту. Занял своё место. Я произвёл уничтожение записей, оставляя только заученный опыт. На следующее утро мы включили вас, и Кеннет выполнил обнаружение другой машины в обход всем первым установкам. Такое не мог не заметить Теренс. Я сделал анализ, но не увидел ошибки. На следующий день всё повторилось. И на третий, когда я держал Кеннета за руку в момент включения, отслеживая каждый миг, чтобы ни произошло в системе. У Кеннета не было приказов. Не было подзадач. Просто в тот момент, когда он включался, его система выполняла команду, та отрабатывала и исчезала. Никакие стирания памяти и анализ системы не давали мне понять, почему эта команда ищет в лаборатории другого RK900. Кеннет — машина, которая не взаимодействует с другими андроидами. Тогда мне пришлось убрать этого RK900 заранее из лаборатории и оставить его отключенным на весь день, чтобы изучить, что произойдёт. Когда Кеннет включился, команда отработала даже без присутствия этого андроида в сети. Можно было уничтожить его, поменять идентификационный номер — это не меняло того, что Кеннет выполнял его поиск, неважно положительный или отрицательный будет результат. Из-за того, что мы постоянно изучали и допрашивали их, этот второй RK900 стал задавать вопросы, почему его находит другой андроид. И в течение недели он начал подходить к Кеннету, чтобы это выяснить. Одна небольшая ошибка каждый день — и другая машина случайно поднимается в приоритете у другой. Кеннет не пытался поддерживать с этим RK900 диалог и не шёл с ним на контакт, но его результаты за тесты стали улучшаться. И тогда я понял, что второй андроид, следуя тому, что Кеннет вошёл в список его приоритетов, помогает ему. Кеннет отказывался взаимодействовать с ним, но вы, компаньоны, действуете даже в том случае, если шансы равняются нулевым. И я сообщил Теренсу о своём наблюдении… Коннер качнул головой, сбросив мысль, будто это всё ещё его работа. — Уже невозможно восстановить все события того дня, когда ты вмешался в эксперимент. Теренсу было интересно посмотреть, к чему это приведёт. Кеннет всего за несколько дней достиг прогресса, которого мы не могли добиться, каждый раз перекраивая его. Разговоры об его отключении прекратились. Теренс решил, что Кеннет вступит в аттестацию вместе со всеми. — Эти андроиды всё ещё находятся в этом статусе? — Теренс велел стереть все ваши прогрессы в отношениях перед последним запуском. Иначе они бы помешали в создании дружеских связей с наставниками. Я выполнил его приказ. Кеннет, вероятно, делает поиск каждый раз, когда выходит из перезагрузки, но не помнит, почему и какую машину он ищет, — Коннер задумался, вспоминая последние отчёты, которые читал в командном центре. — У Кеннета… плохие результаты аттестации. Видимо, наличие рядом другой машины сдерживало его. С неба всё-таки пошёл снег. Дорогу скроет, и, может быть, это к лучшему. Коннер получит ещё немного времени. — Как меня наказали? — Теренс считал, что всё, что вы делаете, соответствует какой-то логике, которую он ещё просто не понял. А значит, не имеет права в неё вмешиваться. У тебя была логика — сократить конкурентов. А может быть, Теренс просто не хотел избавляться от Кеннета, поэтому откладывал это до последнего. У меня всё ещё нет ответа, каким образом у Кеннета могла появиться эта команда. — Он сдал меня. Другой компаньон. Если мы одновременно проходили задание, то он видел, как я забирал ключ-карту, а затем рассказал Кеннету, где искать. Таких, как он, люди называют «стукачами». — Это могло бы быть вариантом, если не забывать о том, что у вас, компаньонов, нет причин помогать другим машинам. К тому же андроиду из группы «С». Вы нацелены на людей и на свою группу. Чтобы компаньон подошёл к Кеннету, который не поддерживает ни с кем диалог, и решил ему помогать… Зачем? — Из того, что ты рассказал, я сделал вывод, что не пользовался местной популярностью. Он мог стремиться испортить характеристику мне. Если я не способен подставить самую проблемную в лаборатории машину, то куда мне соревноваться с лучшими? — Я хорошо знал этого компаньона. Он не стал бы так поступать. — Так же хорошо, как ты думаешь, что знаешь меня? Сегодня ты посчитал, что я отпустил людей под действием девиации. — Я не считал, что ты проявил девиацию. Я знаю, что это невозможно. Я посчитал, что ты не сделал этого, прислушавшись ко мне. Не стрелять в людей — это действие неверно прописанной программы. Не уничтожить после этого меня — результат действий чего-то другого. — Действий, означающих, что всё предыдущее время, энергия и риски были потрачены на тебя зря. И будут потрачены ещё больше, если придётся нести твой носитель на себе. — Значит, чтобы испортить тебе планы, мне всего лишь нужно прыгнуть с дерева? — прозвучало резче, чем планировалось. Всего минуту назад всё было стабильно. — И у меня нет ни одной причины считать, что ты проявляешь девиантное поведение, когда что-то касается меня? Коннер ожидал чего угодно, но не взгляда машины, в котором прочёл презрение. — Я думал, ты тянешь время, чтобы дождаться знакомого вида, — Коннер не сразу понял, что должны означать эти слова. — Сейчас ночь. Ты высоко и рядом RK900. Постарайся, Коннер, и возможно у тебя получится, как и в прошлый раз, насладиться своими чёртовыми звёздами. В такой темноте не было смысла скрывать диод, RK900 точно заметил, как он мигнул. Эрик видел его воспоминания. Он знает про Конрада, про крышу и про увеличивающий модуль, потому что просматривал всю его незашифрованную память. Коннер смог контролировать только непроницаемость на своём лице. Консультант бросил взгляд вверх, замечая намёк на пару ярких точек. Зимой даже вдали от города их свет был слабо виден. Самые яркие звёзды. Где-то там, в полной пустоте, облака поглощали весь отражённый от луны свет. Он может сделать вид, что не слышал этого. Может перевести разговор на ту тему, какая ему выгодна, как делал до этого. Или вообще прекратить разговор, потому что узнал всё, что требовалось. Или он может использовать возможность, если Эрик действительно говорит, что не проявляет девиацию. Это можно проверить прямо сейчас. В конце концов, у Конрада и Эрика — одинаковые системы. — Прямо сейчас я могу увидеть то, что выглядит ничуть не хуже звёзд. Эрик нахмурился. RK800 уже говорил что-то с похожим набором слов. Но не ему. — Да. Я уже наслышан об этом… Но ты путаешь меня с другой машиной. С которой вы рассматриваете вместе снег и… У консультанта было не так много времени, чтобы решить. Пока программа адаптации не посчитала выставленную программу как нереализуемую. Коннер схватился ладонью за ворот чужой полицейской формы, заставляя машину повернуть лицо к себе. Просто чтобы заставить на себя смотреть. Потому что оптические модули улучшенной модели светились. Они с Теренсом разрабатывали самый не пугающий для людей свет. «Звёздное свечение». Этот блеск отразился в оптических модулях RK800, отражаясь вокруг искусственного зрачка, чтобы RK900 увидел это. Свечение, которое должно было преследовать RK800 в ряде не самых лучших воспоминаний. Коннер подумал над тем, что собирался сделать следующим, опуская взгляд ниже. Он не человек, чтобы испытывать сомнения. И не девиант, чтобы разочароваться в себе, но даже без чувств у него останется воспоминание. Останется с ним до конца, он не сможет сам стереть его или запечатать. Рука отпустила RK900 раньше, чем Коннер позволил бы этой ошибке произойти. Нет. Он не сможет. Только не с Эриком. Консультант отвернулся, садясь ровно. Кто угодно, не Эрик. Не после всего, что было. У него ещё есть возможность сделать вид, что он не собирался ничего делать. Просто зависание на холоде. Они должны будут спуститься вниз, и он никогда больше не допустит мысли, что у кого-то, как Эрик, могла бы возникнуть девиация. Не из-за него и не из-за чего-либо другого. Система действительно замёрзла, потому что не поступило никаких сообщений о том, что RK900 дотронулся до куртки RK800. А когда это сообщение всё-таки дошло, Коннер уже и сам увидел его лицо прямо перед собой. Прямо перед тем, как машина прижалась к губам. Программный сбой. Программный сбой ударил по всем частям системы разом, чуть не выбив RK800 с места, где он сидел. Система лишь через время поняла, что андроид не падает, когда консультант вцепился в машину, чтобы удержаться. Раздался треск в слуховых модулях, даже в отключившемся. Система очень странно рассчитывала эту попытку удержаться за RK900. Он должен был немедленно оттолкнуть, но для этого нужно рассчитать риск, что он не завалится назад. А никаких вычислений в системе не было. В том месте, где Эрик касался, не было сигнала о возможности подключения другой машины. Только ледяная ткань под ладонями. Весь этот холод, что окружил RK800 со всех сторон, одновременно отпечатался на губах, лице и пробрался за спину, не встречая сопротивления в виде одежды. У компаньона, закрывшего по условиям глаза, словно выполненного изо льда, был неправильный для такой низкой температуры спокойный диод. Не может быть. Что-то укололо в синтетическую кожу. Когда Коннер сжал ткань полицейской куртки пальцами и услышал треск под ними. Крошечные иголочки холода. Даже под коленом ощущалась тонкая ветвь, которая, оказывается, впивалась в ногу Коннера во время всего разговора. Под ладонью изгиб плеча Эрика. Это не рассчитывалось системой, а было просто под рукой. Прошло лишь пару мгновений, как система обработала всё это за один раз, но ровно так же, как она обнаружила это, всё стало исчезать. Первой пропала ткань под пальцами. Вторым — холод зажёгся цифрами температуры в системе. Неудобство коры заменилось расположением носителя в трёхмерном пространстве с примерным уровнем высоты. Последней появилась строка о новом найденном устройстве «RK900», и консультант отодвинул его от себя. Программный сбой закончился. Машина просканировала консультанта, не имея возможности определить, что означает это выражение лица. Коннер всё ещё с силой держал полицейскую куртку, поэтому RK900 не мог отклониться от него. Всего на короткое время, но… барьер не работал. Он так давно не был девиантом, что просто не понял, не узнал ни ощущений, ни того, что уже ускользало, словно никогда не было. Этому уже нельзя было подобрать слова, потому что их нельзя записать в код, система защиты просто не нашла бы места, где это должно храниться. Он словно оказался над поверхностью воды, которая удерживала так долго под своей толщей, не пропуская ни света, ни звука, а теперь затянула обратно, пока он не понял, что увидел. И побыстрее, чтобы не оставить ничего. Коннер, будто проверив, ощупал куртку RK900, не понимая, что должно быть под пальцами. Даже показав кому-то свою память, он не сможет доказать, что это было. Со стороны это был просто сбой. Самый сильный сбой, который хоть когда-либо был у него. — Лучше? — спросил Эрик, и Коннер моргнул, не понимая, что тот имеет в виду. — Лучше, чем Конрад? Диод RK800 сменил все цвета один за другим. Внешние звуки словно потеряли доступ к его системе в один момент. Возможно, это был ещё какой-то сбой. Эрик понял до того, как ладони сжали ему куртку, заставляя её от натяжения затрещать. Только быстрая реакция RK900 не позволила опрокинуться и не полететь камнем вниз. Диод RK800 пылал. Машина сделала это не из-за девиации. А потому что кто-то в чём-то её обошёл. Он не останется с Эриком ни на секунду дольше. Консультант начал спускаться, игнорируя, собирался ли RK900 приказывать ему останавливаться или начнёт преследовать. Но машина не торопилась следом. Программа отношений RK900 разблокировала функции, никогда прежде не использовавшиеся в системе. Все они были связаны со строкой с именем «Коннер». — Определенно лучше.