Богатенький Билли / Billi Rich

Продолжение бреда предыдущей главы. Еще, я подобрала песенки. Включаем, по желанию. [включаем: Rammstein — Ich will] Не знаю почему, но мной управляло сейчас только одно желание: сделать брюнету как можно больнее. Так же, как больно сейчас мне. Возможно, мне стоило вернуться и высказать все Катрин, но на нее было уже посрать. Это невозможно объяснить. Будто бы я уже давно ждал повода выместить свою ненависть на Каулитца. Беспричинную ненависть… наверное. Доехав до общаги, я со всех ног бежал по лестнице в предвкушении сладкой мести. Забежав в наш блок, я увидел Роберта и Дэна, которые беззаботно смотрели телевизор и, увидев меня, радостно поприветствовали. — Где этот чертов пидор? – спрашиваю вместо приветствия, стараясь сделать как можно более спокойный тон. — Каулитц? Он вроде бы в ванной торчит, как всегда. А нахера он тебе? – удивился Роберт. — Нужен, — я двинулся в сторону ванной. — Забей на него! Идем лучше фильм смотреть с нами, — крикнул мне вслед Дэн, но ответа не последовало. Я дернул дверь в ванную комнату, которая оказалась запертой. Значит, точно там. Я начал изо всех сил долбить в дверь кулаком. — Слышь, пидрила, а ну быстро открыл дверь! Рука уже устала долбить, но я не останавливался, пока не услышал щелчок замка. Дверь открылась, и из ванной вывалился Каулитц, предварительно состряпав недовольное выражение лица. — И стоило так долбиться? Я недавно зашел, — начал ворчать брюнет, но я не дал ему договорить, заехав со всей силы кулаком в нос. Что-то хрустнуло. Каулитц отлетел к стенке, ударившись об нее головой, и сполз на пол, тут же зажав место удара руками. Он вытаращил на меня ничего не понимающие глаза, которые стали вдвое больше, чем обычно. На минуту я застыл, глядя в эти манящие карие омуты, но тут же пришел в себя, отгоняя наваждение. Схватил его за волосы, поднимая с пола и замахиваясь для нового удара. — За что? – пискнул брюнет, закрывая лицо руками. Что, боишься, что могу подпортить твою смазливую мордашку? Заезжаю кулаком ему в живот, отчего тот сгибается пополам и с грохотом падает на пол. Для себя отмечаю, что вроде бы такой худой, а упал с таким шумом, словно весит тонну. На грохот прибежали друзья и в а*уе остановились позади меня, недалеко от места, где от боли согнулся Каулитц, сплевывая кровь на пол. — Том, ты что творишь? – уставился на меня офигевшими глазами Дэн, косясь на скрюченного Билла. — Я, конечно, тоже его не переношу, но не бью же, — поддержал его Роберт. — Он получил за дело. И это, поверьте, он еще легко отделался, — злобно отозвался я. — Я тебя по судам затаскаю, урод, — прошипел с пола Каулитц, в очередной раз отхаркиваясь кровью. — Что ты там вякнул? – переспрашиваю, чувствуя, как злость снова одолевает меня. Обычно меня трудно довести до такого состояния, но брюнету удалось это на все 100 процентов. — Что пи*дец тебе! – истерично выкрикивает брюнет, поднимая на меня полный ненависти взгляд. — Пи*дец тебе, педик недоделанный, — хватаю брюнета за волосы и тащу в нашу комнату. Друзья что-то кричали вслед, но я не слышал, из-за криков Билла, который безуспешно пытался вырваться из моих рук. Но я был явно сильнее. Преодолев расстояние до нашей комнаты, я втолкнул его внутрь, запирая дверь на защелку. Билл ошеломленным взглядом уставился на меня. — Готовь задницу, Каулитц, — усмехаясь говорю я, расстегивая ремень на штанах. После моих слов брюнет тут же изменился в лице. Его глаза наполнились страхом. Медленными шажками он стал отступать назад. — Что, страшно? – мне доставляло удовольствие все происходящее. Нравился такой искренний страх в глазах этого пидора, а еще больше нравилась мысль жестко отыметь его. Никогда бы не подумал, что такое может прийти мне в голову. Но сейчас было абсолютно не важно, что он парень, что я парень тоже. Сейчас все оказалось таким незначительным и неважным… Быстро оказавшись наравне с черноволосым, я с силой зажал его руки и стал стягивать узкие черные джинсы. Он визжал, пинался и истерично дергался, что очень мешало. Я сжал его руки сильнее, отчего он взвыл, и я, наконец, стащил с него чертовы джинсы. На нем были миленькие черные боксеры с белой надписью на английском языке. Они так эротично обтягивали его маленькую аккуратную попку. Это зрелище взбудоражило и помутило рассудок, и я уже хотел отыметь его не только из-за мести, а еще и из-за сумасшедшего желания. Впечатав его в стену, я скинул широченные штаны с себя и, нажав ему на спину, коснулся рукой его боксеров, с явным намерением их снять. Ловким движением руки я стащил их наполовину, растягивая удовольствие, но громкий всхлип заставил меня остановиться. Сначала я подумал, что мне послышалось, но всхлип повторился снова, еще громче прежнего. Я отпустил руки брюнета, развернув его лицом к себе. Каулитц откровенно рыдал, даже не пытаясь сдержать слез. Огромные слезы градинками катились из глаз, падая на пол. Грудная клетка тяжело вздымалась, и он громко всхлипывал. Никогда бы не подумал, что этого бесчувственного парня можно довести до слез. Я медленно отошел от него на пару шагов. Почему-то стало страшно… и стыдно. Медленно опустившись, я поднял с пола свои штаны и спешно натянул их. Каулитц не сводил с меня полных слез глаз. В дополнение ко всему его нос сильно опух после удара. — Прости, — тихо говорю я и пулей вылетаю из комнаты. Чувствую себя последним ублюдком. Первый раз в жизни. Неужели этот Каулитц и правда такой недотрога? Ни за что бы не подумал… Из комнаты я быстрым шагом прошел мимо общего зала, намереваясь как можно скорее покинуть это место. Роберт и Дэн что-то кричали вслед, но мой слух уже не воспринимал это. Голова просто трещала, а перед глазами застыла картинка заплаканного Билла. Его глаза, полные страха, застряли в голове, не давая места чему-то другому. М-да, хреновый из меня насильник. Его маска, холодного и ко всему равнодушного парня, дала сбой. Я был абсолютно уверен, что десять минут назад видел именно настоящего Билла, без всякой фальши, без притворства. Должен признать, ему просто мастерски удается скрывать свои искренние чувства и эмоции. Из него бы вышел отличный актер какой-нибудь сопливой мелодрамы. Я не могу объяснить почему, но я чувствую ужасную вину перед ним. И не понимаю, почему меня это так беспокоит… Но самое ужасное во всей этой ситуации, что с этим человеком мне еще предстоит жить в одной комнате. Как я буду смотреть ему в глаза? Как заговорю с ним? Если я даже понятия не имею, как смогу находиться с ним в одном помещении. Я и раньше-то не знал, как найти с ним общий язык, а теперь это будет вдвойне сложно. Может мне забрать документы и поступить в другой университет? Переехать в другое общежитие, познакомиться с новыми людьми… Так, стоп, Томас. Что-то ты разошелся. Что за идиотские мысли лезут тебе в голову? Ты же не сбежишь, как последний трус. Тем более из-за какого-то педиковатого нытика. Да, точно, надо успокоиться. И не из такого дерьма сухим выходил. Но сама мысль о том, что я хотел изнасиловать парня, и это меня заводило и будоражило, доводит чуть ли не до кондрашки. Это неправильно. Это слишком странно. Не хочу больше думать об этом. Пришло время надеть свою маску «безразличия». Мне же все равно на него, верно? Да, так и должно быть. Тем более от меня же не убудет, если я просто не буду контактировать с брюнетом. Сделаю вид, что ничего не было и все. Это, пожалуй, будет самым легким выходом. [включаем: LaFee — Warum] Pov Bill — Прости, — шепчет Том, выбегая из комнаты, словно кипятком ошпаренный. Дверь тихонько хлопает, я слышу его отдаляющиеся быстрые шаги. Только убедившись, что он ушел далеко, медленно сползаю вниз по стене. Меня всего трясло. Первый раз в жизни так сильно. Я прижал коленки к груди и положил на них голову, сжимаясь в комок. Сердце билось в быстром темпе, не в состоянии успокоиться. Тишину нарушал лишь его неугомонный стук и мои громкие всхлипы, которые я не в силах остановить. Я долго сидел так и был не в состоянии даже пошевелится. Каждый вдох давался мне с трудом из-за неостанавливающихся слез. Вздох – всхлип — слеза. Так и прошел этот вечер. Только через пару часов дрожь немного отпустила. Сердце вернулось к своему стандартному ритму, слезы на щеках подсохли, неприятно стягивая кожу. Даже представлять не хочется, что творится сейчас с моим лицом. Я просто уверен, что размазанная косметика не очень-то мне идет, но, несмотря на это, я продолжал размазывать ненавистные соленые капли по лицу. Голова дико болела ровно так же, как и места, ушибленные Томом. Но я все равно продолжал сидеть на холодном полу, по-прежнему прижимая коленки к груди. Какой же я трус. Так глупо получилось. Вообще не понимаю, чего он так накинулся на меня? Что я ему сделал? Признаться честно, я так испугался, думал сердце остановится. Я бы не смог жить дальше, если бы он все-таки закончил начатое. До сих пор от одного воспоминания об этом, я словно чувствую его настойчивые прикосновения. Его напор. Ненависть. Я бы предпочел, чтобы он избил меня до полусмерти, но не такое. Хорошо, что он не смог. Остановился. Я до последнего думал, что он сделает это. И непонятно, что сподвигло его одуматься. Мои слезы? Но это слишком глупо. Он был таким уверенным в своих действиях. Вряд ли какие-то жалкие слезы могли его остановить. Хотя… Все, хватит думать об этом. В очередной раз мне тупо повезло. Нужно расслабиться. Но все же слишком глупо и стыдно. Этот напыщенный Том видел мои слезы, видел как я плачу. Он видел меня таким слабым и беззащитным. Теперь помимо того, что он считает меня геем, будет думать, что я еще и тряпка, жалкий нытик. Черт, ненавижу это. Ненавижу его. Он первый, кто смог довести меня до слез за последние лет пять, и это самое ужасное. Мои слезы видели единицы. Мой отец, бывшая девушка и…теперь Том. Я всегда как можно глубже прячу свои чувства, эмоции, боль. Я научился делать это профессионально. Жизнь вынудила. Казалось бы, сынок олигарха, беззаботная жизнь, что еще нужно? Но есть вещи, которые не исправить и не купить деньгами. Увы. Многие мои знакомые, друзья, неоднократно говорили, что у меня нет сердца. Но оно было, раньше… Когда-то я был лучше, как считают многие. А потом стал меняться, закрываться от этого мира, прятать истинного себя, как можно глубже. И все привыкли к такому «холодному» Биллу. Конечно, я никогда не был идеалом. С детства отец избаловал меня. Я рос испорченным ребенком. Но у меня были чувства, эмоции. А сейчас же единственные чувства, которые меня посещают - это Ненависть и Презрение. Другого я не способен чувствовать, мне это и не надо. Я привык жить так, и меня все устраивает. А Том… он первый за последние много лет разбудил во мне какое-то странное чувство. Это ненависть вперемешку с нездоровым интересом. Интересом к этому человеку, который абсолютная мне противоположность. Невоспитанный и неотесанный хам, но, в отличие от меня, он счастлив. Я не завидую ему. Нет. Просто в его глазах я видел такой поток разнообразных эмоций, которые менялись со скоростью света. Поначалу гнев, когда он ударил меня. Потом страх оттого, что я упал. После моих слов про суд в его глазах вспыхнула ненависть, и он потащил меня в комнату. А когда прижал меня к стенке, я увидел в его глазах что-то непонятное мне, новое. Я не могу сказать, что это было негативной эмоцией, скорее наоборот. Интересно, что он чувствовал в тот момент? Вожделение? Я тряхнул головой, выкидывая все глупые мысли из головы, и кое-как поднялся на ноги, которые чуть подкосились, выдавая слабость. Слишком много я думаю об этом мудаке. Он не стоит этого. Тем более после всего того, что было. Завтра же позвоню отцу и настою на том, чтобы он забрал меня отсюда, из этого дурдома. Присев на кровать, я пару секунд разглядывал кувшин, стоявший на тумбочке Тома, и, оторвав взгляд от него, откинул одеяло и плюхнулся назад, прикрывая тяжелые веки, с лихвой натренированные слезами за этот вечер. Я понял, что за новое чувство было к Тому, вспомнив его прикосновения. Это чувство – отвращение. Однозначно. Я не просто его ненавижу, меня от него тошнит. Но, несмотря на это, он почему-то мне интересен. Интересен, как личность. Черт, я запутался… Мысли утомили, и я, сам того не замечая, медленно погрузился в сонное оцепенение.