Тиран и нежность

      Что такое боль? Ответ на этот вопрос Чимин ищет уже не первый год. Он не знает, что такое боль. Просто когда он ударится об что-то — ему или не больно вообще, или в какой-то степени приятно. Он боится хоть кому-то об этом сказать, боится реакции, боится отвержения. Ну кто поймёт того, кому приятно от чувства боли? Вот и он не знает кто. И не говорит никому, даже папе. Старается не падать, стал более аккуратным, избегая ситуаций, в которых мог бы пострадать. Потому что если его начнут бить или он упадёт, то непроизвольно появится улыбка, а люди начнут называть сумасшедшим.       Искусанная нижняя губа снова начала кровоточить от очередного прокуса острыми зубками, а рыжую чёлку элегантным движением руки убрали назад. Чимин спешит на маршрутку, игнорируя проливной дождь. Если он опять опоздает — домой уже сегодня не попадёт, это единственная маршрутка, ходящая в нужную сторону. Добежав до остановки, омега слегка обогнал нужную ему маршрутку, оперевшись руками о колени и тяжело дыша, хватая пухлыми губами клапти воздуха. На скамейке кто-то сидел в тёмном осеннем плаще, пристально наблюдая за хрупким, на первый взгляд, парнем. Казалось, одно неловкое прикосновение и по бронзовой коже пойдут трещины. Блондин лишь облизал губы, усмехаясь и продолжая изучать тяжело дышащего Чимина, пока тот не совершил самую большую ошибку в своей жизни. Пак повернул голову, осматриваясь и, вроде как, случайно пересекаясь взглядом с незнакомым альфой. Эти кошачьи глаза были какими-то не такими, от них мурашки по коже. Чим вздрогнул, смотря на подъехавшую маршрутку. Именно она его напугала. Он ещё раз кинул взгляд на незнакомца, но на скамейке его уже не было. Вдруг он заметил удаляющийся силуэт за дома, а на скамейке лежал журавлик из бумаги.       Подойдя к журавлику, Чим взял его в руки, рассматривая. На крыльях было написано «Разверни меня». По детски улыбнувшись, омежка так и сделал, ему только 19, его любопытство все ещё как у ребёнка. Развернув листок, он направился к маршрутке, но замер, вчитываясь в текст.

«Рад, что ты это читаешь. Хотя не надо было этого делать. Такой нежный и красивый. Чимин, верно? Не буду тебя преждевременно пугать. Зайдёшь за угол этого дома ради меня? Поверь, дома сегодня тебе будет скучно.»       Шумно сглотнув, юноша слегка напуганно посмотрел вслед уехавшей маршрутке, а из-за написанного сердце внутри колотилось, как бешеное. Чимин ещё раз перечитал записку, обернувшись на многоэтажный дом, за который ушёл тот парень. Ещё раз шумно сглотнув вязкую слюну, Пак несмело сделал пару шагов в сторону дома, услышав чей-то резко прерванный крик. Всё тело вздрогнуло, а сердце забилось ещё быстрее. Чим себе начал мысленно и монотонно говорить, что всё это просто ветер, и что никто не кричал, это завывание ветра. А все эти записки — глупый пранк. Как же он ошибался…       Зайдя за угол, парень замер, в ужасе смотря на то, что там творилось. Он слышал о том, что в городе орудует маньяк, но чтобы с ним повстречаться лично, это ж каким везучим надо быть? Омега замер, его тело, казалось, окаменело, а сердце от страха начало биться в самом медленном темпе, чтобы только не издавать лишних звуков и не привлекать внимания.       Пальцы бэты медленно отрезали один за другим, наслаждаясь происходящим. Юноша кричать даже не мог, его рот был заклеен чем-то чёрным, Чим узнал в этом чем-то изоленту. Незнакомец прижал к стене обессиленное тело холодными пальцами, держа за горло, второй рукой, в которой ножик, начал водить по телу, оставляя слабые царапины. Затем маньяк выбирает точку и медленно встромляет нож. Глаза бедолаги округлились от боли, а воздуха стало катастрофически не хватать, он не мог вдохнуть. Незнакомец вынул клинок, поглаживая по волосам свою жертву.       — Ещё проживёшь, — он облизал край ножа, слизнув кровь с лезвия. — Тёплая…       Этим альфой-маньяком был Мин Шуга. Парню только 24, а он уже решил убивать. В детстве, когда он попал в детдом, мальчик убивал крыс и мышей, которые забирались на его кровать. А обидчиков он избивал до полусмерти. А если бы его не останавливали, то и до смерти мог. Когда ему исполнилось 15, он решил, что лучше будет, когда он не просто бездумно будет убивать, а издеваться или хотя бы знать, на какие точки нажимать, чтобы его боялись. Этому Шуга и посвятил всё своё время до выпуска. Научился быть более спокойным и, наконец, когда вышел, приступил к излюбленному делу, только уже не с крысами, а с людьми.       Чимин всё же смог сдвинуться с места, скрывшись за углом и съехав по стенке на мокрый асфальт. Из глаз потекли слезы, а сердце только сейчас смогло участить свои удары, гоняя адреналин по крови. Чтобы не закричать от страха, Чим закусил свою руку, не в силах остановить слёзы. В голове ни единой мысли, кроме как «Куда бежать?!». Парень всё же надеялся, что его не заметили и не подойдут к нему сейчас, схватив и зарезав на месте, как свидетеля.       Но его надежды оказались четными. Запах персика привлёк внимание Шуги, маня к омеге, спрятавшейся за домом. Перед напуганным до полусмерти Паком стал незнакомый ему альфа, смотря на дрожащего в истерике парня. Чимин поднял вверх глаза, губы задрожали от страха, а в горле ком. На него смотрели те самые кошачьи глаза, что были у того блондинистого парня на остановке. Пак узнал его. Блондинистые мокрые волосы перекрывали выразительные кошачьи глаза, а на бледном лице появилась слабая улыбка.       — Чимин~и, ты всё же пришёл. Понравился журавлик?       — Н.н.е…н.адо… Н.не убивайте…п.пожалуйста… — прохрипел парень, смотря прямо в глаза убийцы своими по-детски наивными и напуганными глазами.       — С чего ты взял, что я убью тебя, глупышка? Так напуган. Был бы ты моей жертвой, мне бы это понравилось. Такие красивые глаза… Почему они такие красивые, Чимин?       Маньяк присел на корточки напротив омеги, смотря глубоко в глаза, как будто он пытается понять, почему они такие. Чим лишь вжался в стенку, желая убежать или пропасть в этой бетонной махине. Но его желание не исполнилось. Тонкое запястье взяли нежно в руку, невесомо водя по нему лезвием.       — Какие красивые у тебя руки. Такие крохотные. Как у ребёнка.       — Отп.пустите…п.пожалуйста.меня…       — Конечно. Конечно, мы скоро пойдём домой, не волнуйся. У меня ещё остались незаконченные дела. Я их сейчас быстро закончу и мы пойдём домой, не волнуйся, малыш, — бешеный взгляд снова заглянул в глаза Чимина, подтверждая слова, сказанные только что. — Пойдём, побудешь рядом, а то я боюсь, что ты убежишь.       Чиму за руку потащили обратно за угол, где на земле мучался парень, роняя слёзы. Руку пытались вырвать, Пак хотел убежать, собрав остатки смелости внутри. Тонкие пальцы лишь крепче сжали запястье, притянув слегка к себе.       — Чимин, не пытайся. Не сбежишь.       — Отпустите меня, я никому не скажу, честно, я могу даже уехать из города!       — Успокойся, — блондин за руку притянул к себе младшего, прижав к груди и обняв, правда он обнял, скорее, чтобы омега никуда не сбежал, нежного в этом было мало. — Я тебя не отпущу. Я так долго следил за тобой, малыш. И вот, наконец-то мы встретились.       — З-зачем я Вам…?       — Ты чертовски красив, — Шуга прошипел на ушко младшего, вызывая табун противных мурашек. — Такой красивый и милый, я не сдержался. Захотел забрать тебя себе.       — Н-но так же н-нельзя… П-просто забрать человека себе, кто так делает.?       — Я. Я так делаю, малыш, —маньяк хрипло шептал дрожащему от страха парню на ушко все эти слова, прижимая к себе, чтобы не сбежал. — Подожди меня тут минуту.       Шуга отстранился от парня, возвращаясь к жертве. Когда от Чимина отошли на хорошее расстояние, он развернулся, срываясь с места и убегая. Перед глазами всё размыто и невнятно, но это не мешает ему бежать быстро и уверенно. Юнги обернулся со злобным рыком, хмурясь. Как это, от него сбежали? Как такое возможно — сбежать от маньяка?       Всё бы хорошо, и Пак почти убежал, и, вроде, там кто-то едет, закричать можно, но резкая боль в ноге стирает всю надежду с лица парня, Чим подворачивает ногу, попавшую в ямку, и падает на холодный асфальт, скуля от боли. Усмехнувшись, Мин направился в сторону младшего, подходя ближе. Сил бежать уже нету, а нога болит, омега просто загнанно смотрит на маньяка, моля богов, чтобы тот его не убил. Юнги подошёл к младшему, смотря на него сверху вниз пустыми глазами. Эти кошачьи глаза прекрасны и ужасны одновременно, не был бы Юн маньяком-убийцей, Чимин бы ещё подумал о том, что тот красивый молодой альфа, но не в этой ситуации. Омегу бьют нижней частью кулака по темечку, наблюдая, как тело просто без сознания падает на асфальт.       А дальше темнота. Темнота и пустота. Последнее, что запомнил, Чим, это сахарную улыбку маньяка.