Тиран и нежность

      Чим уже поймал себя на том, что почти выпал из реальности, провалилась в сон от усталости, когда его плеча коснулась чья-то рука. Разлепив сонные глазки, Пак уставился на сидящего на полу перед ним Юнги. Вид у него был паршивый: уставший, бледный, под глазами 50 оттенков синего, а сами глаза грозились в любой момент закрыться и больше не открыться, выпирающие на худых руках костяшки покраснели то ли от холода, то ли от того, что Юн неплохо так приложился к стенке кулаками, чтобы выпустить пар. Без сожаления не взглянешь.       — Почему тут сидишь?       — Не знаю… Ты уже закончил? — скорее констатируя факт, чем спрашивая, сонно прохрипел Чим.       — Да. А ещё я сегодня узнал, что если бы ничего не случилось тогда, пятнадцать лет назад, у меня была бы сестра. Если бы только отец послушал меня тогда, всё было бы иначе… — на глазах маньяка выступили горькие слёзы, а сам юноша безжизненно смотрел в пол, водя пальцем по ковру и что-то вырисовывая. — Ровно пятнадцать лет, как нет отца, папы и, возможно, моей сестры. Или брата. Сегодня. Надо только пережить сегодня и всё будет нормально…       Мин опустил голову, чтобы никто не видел его слёз, но они предательски начали капать на пол, стуча по ковру. Чимин вытянул руку перед собой, а на ладошку с глухим всплеском стали падать прозрачные слёзы. Вторая рука лёгким движением легла на взъерошенные волосы Мина, приглаживая их, в ту же секунду Пак впервые услышал всхлип старшего. За ним ещё один, и ещё…       — Хён… Прекращай сырость разводить. За теми, кто умер, плакать нельзя. Им обидно. Они хотят, чтобы хён жил счастливо, а хён плачет. Им обидно, не плачь, хён. — пробурчав довольно серьёзно, Чим слегка придвинулся и обнял Юнги, а его свитер на плече тут же намок от слёз. — Мне, когда грустно, всегда помогает чашка горячего шоколада и какая-то вкусняшка. Пойдём в кафе какое-нибудь? Или, у тебя есть шоколад горячий? Я его умею готовить, получается очень-очень вкусно. — худые руки обняли омегу в ответ, прижимая к груди, а сам Мин спрятал лицо в груди младшего, еле слышно всхлипнув и кратко кивнув. — Давай, ты пойдёшь в душ и переоденешься, а я пока всё приготовлю?       — Я обязан сохранить тебя… Я не переживу, если с тобой что-то случится… Прости меня, я такой дурак. — на пределе слышимости прохрипел Юн, кратко целуя острую ключицу своей омеги, поднимаясь поцелуями к уголку губ.       — Ты никому, ничего не обязан. Давай, иди в душ и переоденься, а то твоя футболка насквозь пропиталась кровью.       — Хорошо.       Отстранившись от младшего, Юн встал на ноги, вытирая слезы, и направился в сторону душа, пошатнувшись и придержавшись за стенку. Чимин же смотрел на этого парня, думая, кто это вообще такой и где тот Мин Шуга, который всего часа три назад горел азартом и хитро улыбался. Неужели всё это время он носил маску маньяка-убийцы, скрывая за ней свою по-детски ранимую натуру? На лице появилась еле заметная улыбка, Чим встал на ноги, закрыл двери в подвал и направился на кухню за поисками горячего шоколада или вкусняшек.       Открыв холодильник, первое, что бросилось ему в глаза, это банановое молоко. Не долго думая, Пак жадно забрал его себе, агрессивно втыкивая трубочку и делая пару глотков любимого напитка. Когда его живот был удовлетворён молоком, он беззаботно выкинул коробочку, продолжая рыскать по полочкам в поисках шоколада, ну, или какао. Спустя минут пять он всё же отрыл два пакетика горячего шоколада, улыбнувшись. Через пару секунд чайник уже грелся на плите, рядом на тумбочке стояло молоко, а в чашка был насыпан шоколад.       Юнги медленно зашёл на кухню, падая на стул за столом. Безжизненный взгляд подняли на стоявшего напротив Чимина, который изо всех сил пытался красивым узором налить в шоколад молоко. На столе стояла тарелка с бутербродами, два кусочка шоколадного торта, о котором Юн даже не подозревал и благополучно забыл, и вазочка, полная печенюшек, и каких-то конфет, как показалось Мину, они с ликером. Отсюда у него возник вопрос к самому себе: откуда в его доме всё вот это, если он не любитель сладкого?       Из мыслей вырвала кружка, повисшая перед его глазами. Чим держал чашку перед старшим, гордо усмехаясь.       — Сам готовил~       — Это съедобно? — с издевкой спросил Юн, взяв тёплую кружку обеими руками.       — Очень смешно! Больше никогда не буду поднимать настроение маньякам. — пробурчал Пак, упав на стул напротив, а пухлые губки обиженно надулись.       — А, так ты знаком с ещё какими-то маньяками в депрессии?       — Ну Юнги, не перекручивай!       — Вопрос сюда, как никакой другой, вписывается!       — Пей давай. — обиженно пробурчал Чим, спрятав лицо в своих руках, лежащих на столе.       Юнги сделал пару глотков, слабо улыбнувшись. Влажные глаза поднялись на унылого парня, а Мин лишь заботливо потрепал его по волосам, привлекая внимание к себе. Чим поднял глаза на хёна, наигранно дуя губы, в то время, как Юн улыбался как-то иначе, не так, как всегда.       — Такой шоколад готовил мой папа, когда я был маленьким.       — Вкусно? — не сдержав слабой улыбки, поинтересовался Чим.       — Ага. Сегодня такой день, когда я сам не свой… Не знаю, с чем это связано. Но именно в этот день всё моё безумие можно увидеть в полной мере. В прошлом году я напился с утра и поймал на улице какого-то мужика. Потащил его на крышу высотки, расписал ножом и скинул оттуда. Потом кричал с этой крыши, пока голос не сел окончательно. Тогда шёл дождь, пацана не сразу заметили. Я уже и не помню, что я ещё натворил, но помню, что потом у меня был жесткий отходняк и дня два я не мог говорить. В этом году всё как-то не так… Я дома и пью шоколад, который мне готовил папа… Никто ещё не умер…       — А тот мужчина? Председатель Кан, верно? — Чимин уныло смотрел в стол, болтая ложкой в чашке.       — Ещё проживёт. Моё самое худшее состояние ещё впереди. А ты? Чимин, почему ты из детдома? — Юн поднял глаза на младшего, который замер, выпустив из руки ложку, а глаза опустили, как будто парень выпал из реальности.       — Я… Они… Я даже не знаю, кто они. Я только знаю, что мой отец вызвал себе шлюху, которым оказался мой папа. Он отказался от меня. Это то, что я услышал от воспитателей, и то случайно. Я даже не уверен, что это правда. Я не знаю совсем ничего об этом. Я там с рождения. Был.       — Прости. Пей шоколад, а то остынет.       На кухне повисла тишина. Оба были не против. Чимин погряз в жутких воспоминаниях, а порой и не таких уж и жутких, попивая свой шоколад, а Юнги не думал ни о чём. Он просто сидел и смотрел сквозь младшего, будто там нету никого, пустое место. Горячий шоколад приятно растекался по горлу, но от него не было никаких эмоций или воспоминаний, или каких-нибудь особенных мыслей. Ничего. Просто тепло, разливающееся внутри, и вкус шоколада.       Резко Пак поднял голову на хёна, пощелкав перед его лицом пальцами и возвращая к реальности.       — Юнги, давай сегодня фильм посмотрим? Или просто полежим? Поговорим или я могу тебе почитать. Так ты глупостей не натворишь и никто не умрёт. — Юнги заглянул в глаза Чимина, они непривычно блестели, как когда-то год назад, когда они в кафе случайно пересеклись взглядами.       — Ты… Сейчас серьёзно?       — Серьёзней некуда.       — Фильм? Вместе полежать? Чимин, это ты?       — Не уверен. Может и не я. Может я сошёл с ума. А может и нет. Но почему бы и нет? Или ты просто не хочешь? — грустно поджав губки, Чим заглянул в глаза Мина молящим взглядом.       — Я не против. Предлагаешь сегодня не выходить из дома?       — Да. Посмотрим кино и покушаем тортик. И потом, уже ночь. Вряд-ли мы долго просидим. Я так точно усну на середине или в конце~       — Ну посмотрим. — криво усмехнувшись, Юнги глотков допил свой шоколад, не сводя взгляд с Чимина, у которого впервые блестели глазки, как звезды всей галактики.       Через пару минут Юн уже лежал на кровати без признаков жизни, а Чим пытался включить фильм, параллельно поедая тортик. Когда фильм всё-таки включился, он уселся поудобнее рядом со старшим, отламывая себе очередной кусочек от торта. Мин резко сел, будто заново смотря на Чимина, сидящего перед ним. Подсев к нему со спины впритык, Юн его не крепко обнял, ложа на животик омеги свои руки.       — Чимин, как ты себя чувствуешь? — ненавязчиво поинтересовался он, а у Пака внутри все перевернулось с ног на голову.       — Я — нормально. Правда.       — Я верю. Малыш выбрал себе запах мяты. Прости, я совсем забылся. — юноша уткнулся носом в шею младшего, а у того аж сердце затрепетало.       — Ничего… Ты уверен, что его стоит оставить? — еле слышно спросил Чим, прижимаясь спиной к чужой груди. — Просто мне страшно… Все так не ясно, я не знаю что делать мне, куда ещё и ребёнка сюда…       — Не смей даже думать об этом, дурак. Справимся.       — Ты сейчас сказал «справимся»? — Чимин удивлённо посмотрел на старшего, слегка развернулись в объятиях.       — Да. Мы справимся. Вот теперь я тебя точно не отпущу. — Юнги сильнее прижал к себе парня, не убирая рук с ещё плоского живота. — Ты всё ещё хочешь уйти?       — Хочу, но мне пока не куда. Но ты пообещал, так что я в любой момент смогу уйти и ты не будешь мне препятствовать.       — Ясно. Хорошо, не буду. Но пока ты живёшь тут, будешь мне помогать и не забывать соблюдать осторожность.       — Помогать убивать из мести или просто так?       — Из мести.       — Идёт. А сейчас смотри фильм.       Через пол часа Чимин уже тихо сопел в подушку под тихие звуки фильма. Юнги умостился рядом с ним, укрывая их одеялом и обнимая двумя руками, как куклу. Тонкие пальцы медленно перебирали мягкие волосы, Мин изо всех сил держался, чтобы не натворить глупостей хотя бы сегодня. Чимин для него старался, теперь он поставил себе цель не испортить его стараний и попытаться успокоить бушующие эмоции, и заснуть. Прижав к себе покрепче младшего, он зарылся носом в волосах омеги, прикрыв глаза, но сон всё никак не шёл.       Через минут двадцать бессмысленного лежания в кровати, Юн почувствовал тепло. Чим во сне приобнял его, тыкаясь носиком куда-то в шею, и жалобно проскулил. Мин разлепил глаза, с грустной улыбкой смотря на грустный спящий комочек у него под боком, и нежно погладил младшего по волосам, успокаивая. Его обняли в ответ лишь крепче, слегка прижавшись к теплому телу. Юнги вновь закрыл глаза, пытаясь уснуть. Ему ещё никогда не было так хорошо.

Настолько хорошо, что из закрытых глаз потекли слёзы, но он улыбался, всё же погружаясь в сон.