Я слышала шёпот

Хлопнула дверь, и я, открыв заслезившиеся глаза, увидела, что в палату зашла уже знакомая мне медсестра Люда. Парень медленно от меня отдалился, а я всё ещё всхлипывала и старалась успокоиться. Парень нежно вытер большим пальцем слёзы с моей щеки и мягко поцеловал в лоб. Он успокаивающе посмотрел на меня и молча покинул палату. Мне стало одиноко. Мне нужно было чувствовать чьё-то присутствие рядом. Медсестра провела все необходимые процедуры и всё же заставила меня немного поесть, привести себя в порядок и помогла обратно лечь в кровать. Мне было плевать. Я без возражений выполняла её команды и указаний. После её ухода я перевернулась на более-менее живой бок и попыталась заснуть. Парень не вернулся в тот день. Я так и не узнала его имени. Под вечер ко мне ворвались в палату родные. Мама долго меня обнимала и чуть ли не со слезами целовала. Папа сдерживался, но видно было, насколько ему это трудно. Я их понимала. Они боялись, что могли потерять дочь. Вместе с ними меня навестила моя младшая сестра, и, хотя ей уже исполнилось 18 лет, для меня она оставалась всё той же любопытной маленькой девчушкой с двумя косичками. Она моментально кинулась ко мне в объятья, и пришлось её долго успокаивать и утверждать, что всё позади и всё теперь хорошо. Жаль, я сама в это не особо верила. Они окружили меня и поведали, как им позвонили с моего телефона, как позже меня переместили в эту больницу, как они нервно проводили всё свободное время около меня. Я находилась в тяжёлом состоянии, со мною долго возились. Врачи залечивали и забинтовывали раны, мне пересказывали, что тем днём и ночью я несколько раз приходила в себя, но молчала, а если и говорила, то полнейшую чепуху. Никого не могла толком узнать, что-то неразборчивое бормотала и жаловалась на боль. В день катастрофы моя семья познакомилась с родными виновника, те долго извинялись и соболезновали, а позже дошла весть о его погибели. Было много слёз и истерик, моя мама изо всех сил пыталась успокоить женщину, ребёнок которой разбился. Оказывается, того мотоциклиста звали Сашей, а его брата-близнеца Стасом, — он-то меня и навещал в течение недели. Когда он приходил ко мне, то рассказывал о забавных историях, в которые попадал вместе с братом, об их дружбе и разногласиях, я слушала, но не обходилось и без слёз. Бывало, Стасу становилось совсем тяжело, он не хотел ни о чём вспоминать, и я снова крепко обнимала его за шею и старалась успокоить. Мы могли так долго сидеть в полной тишине, ведь нам обоим было больно и мы старались утешить друг друга. Когда мне разрешили выходить из больницы, чтоб я дышала свежим воздухом и постепенно возвращалась к жизни, он всегда прогуливался вместе со мной. Эта потеря сильно сблизила нас. Ко мне пару раз приходили его родители. Его мать, Ирина Владимировна, не прекращала извиняться передо мной, а её муж, Сергей Геннадьевич, постоянно приносил в палату угощения, но мне было трудно вести с ним беседу. Мне он казался молчаливым и будто всегда имел страстное желание поскорее уйти. Я не обижалась, ведь понимала, какую потерю они пережили. В своём временном доме я познакомилась лишь с медсестрой Людой и моим лечащим врачом Валентином Сергеевичем. Каждый день меня кто-то навещал, мне постоянно делали уколы и осматривали. К сожалению, ночью было всё намного хуже. Меня мучил один и тот же кошмар, после которого меня трясло: я слышала снова и снова тот шёпот, от которого успокаивалась, мне казалось, будто в тёмное время суток рядом со мной кто-то находится. Этот кто-то гладил меня, целовал в щёки и лоб, постоянно что-то ласково шептал, будто о чём-то просил. Врачи ссылались на стресс, я считала, что позже это прекратится. Через неделю меня смогли выписать из больницы, и я отправилась ночевать к родителям, чтобы посидеть всей семьёй и обсудить всё, что произошло за время моего отсутствия дома. Приехав в родительский дом, я даже не разбирала свои вещи. После ужина с ними мы долго разговаривали в гостиной. Когда я пожелала всем спокойной ночи и поднялась в комнату, мне позвонил Стас с вопросами о моём состоянии. Я была рада услышать его голос и благодарила за такое внимание, на что он, судя по смеху из трубки, только добродушно усмехнулся и пожелал спокойной ночи. Спустя некоторое время на меня накатила волна грусти и печали. Меня мучили мысли, что семья Стаса теперь будет так же, как и моя, собираться, но без одного родного человека. От этого мне становилось тошно, внутри разрасталось чувство несправедливости. Мне было так неловко перед ними. Неловко от мысли о том, что я осталась в живых, а их сын нет. Бред. Чтобы мозг не заставлял меня и дальше страдать от прибывающих мыслей, я переоделась и легла в кровать. Наконец-то никаких уколов и таблеток, медсестёр и наставлений от врачей, никакой физической боли, кажется, только душевная… И снова мне снился этот кошмар. Мне уже от него дурно. Плохо. Ничерта не видно. Хочется спрятаться подальше от всех. Я бегу по пешеходному переходу и слышу крики людей позади. Поворачивая голову, встречаюсь взглядом с ним. В такой момент всё будто в замедленной съёмке. Я вижу испуг, но в то же время решительность во взгляде его зелёных глаз. В них столько смешанных чувств, что выразить словами не удалось бы никому. Я застываю, словно вкопанная. Сколько раз я ни пыталась заставить себя бежать, я всё равно остаюсь на месте, зажмуриваюсь и потом удар. И снова темнота. Я дёрнулась от окончания этого надоевшего мне кошмара. Благодаря его частым повторениям, я смогла собрать по частичкам абсолютно всё, что было в тот роковой день. Вокруг темно. Выступил пот на лбу, а в тишине я могла различить громкие удары сердца. Чёрт. Как же мне это надоело. Он так меня замучил. Я перевернулась на другой бок, в надежде заснуть, но перед глазами крутились воспоминания. Они упорно не позволяли мне успокоиться. Шёпот. «Мне показалось?» Я насторожилась. «Неужели?» Этот голос, я его узнала. Тот самый, который я часто слышала в больнице, но считала, что по возвращении домой всё прекратится. Я не сплю? Он такой убаюкивающий, ласковый. Я снова брежу? Невозможно разобрать слова. Я, кажется, сошла с ума. Я подскочила и потянулась к телефону. Разумеется, я набрала номер Стаса, в этот раз я испугалась не на шутку. Долгие гудки. Пожалуйста, возьми долбанную трубку! — Алё? Стас! — я была уверена, что разбудила его, но я не хотела ждать. Меня трясло. — Таня? Ты чего так поздно? — он сонно зевнул. — Что-то случилось? Снова кошмар? — кажется, парень ещё не особо понимал, что происходит. — Да, снова. Я схожу с ума, Стас, — я сказала это с какой-то дрожью в голосе, от чего мой потревоженный собеседник насторожился. — Мне страшно. — В чём дело? — более серьёзным тоном переспросил Стас. — Я даже не знаю, как это можно объяснить. Понимаешь, я будто слышу чей-то голос. Это ещё с больницы началось, но я думала, что это пройдёт. Каждый раз после кошмара я его слышу. Снова и снова. А теперь… — я уже успела подняться и включить свет в комнате. Спать желания не было. — Тебе нужно успокоиться. Я думаю, что это просто стресс, ты постоянно об этом думаешь, тебя мучает один и тот же кошмар, пора отпустить это. — Не зря я всегда говорила, что даже психологу нужен психолог, — я уныло вздохнула. — Я устала от этого, Стас. Мне надоело это. Нам… нам нужно встретиться. Я хочу кое о чём тебя попросить. — Сейчас? Может, ты попробуешь поспать, а я завтра за тобой заеду? — он так ласково говорил, как же его голос похож на тот, который мне постоянно слышится. — Хотелось бы. Заедь за мной, как можно раньше, пожалуйста. В одиннадцать сможешь? — с надеждой спросила я. — Разумеется, Танюш. Всё, иди отдыхай, тебя ведь только сегодня выписали. Не нервничай. — Постараюсь. Спасибо и прости, что так поздно позвонила. — Для тебя в любое время. Сладких снов. — Сладких, — от его слов я улыбнулась. Я скинула вызов. Всё это время я стояла у зеркала и рассматривала своё отражение. Щёки покрыл румянец, а улыбка не сходила с лица. После его слов мне стало намного легче. Я выдохнула и вновь выключила свет в комнате. Когда я легла, меня больше не потревожил тот кошмар, я запретила себе об этом думать и закрыла глаза. Хотя ещё долгое время ворочалась. Мне было то жарко, то холодно, то подушка не та, то нога не в том положении. Но в итоге я нашла удобное положение.       Через несколько минут Шёпот. Снова он! Я нахмурилась. «Почти ведь уснула!» Приоткрыв глаза, я заметила у окна высокий мужской силуэт, освещаемый чем-то с улицы. Папа? Нет, не похож. Я услышала, как этот человек тихо усмехнулся. Я потрясла головой, потом вновь посмотрела туда. Там больше никого не было. «Я точно сошла с ума». Через пару минут, мне удалось заснуть, но… Я снова сквозь сон слышала этот шёпот, чувствовала чьи-то прикосновения и мимолётные поцелуи. В итоге после такой ночки, я очень рано проснулась. Сразу села на кровать и осмотрела свою комнату. Никого нет. Всё спокойно. Вещи на своих местах: сумка, телефон. Ничего не разбито, не передвинуто. Никаких следов паранормальных явлений не обнаружено. Я скинула с себя одеяло, подошла к окну и прислушалась. Тихо. Никого не видно и не слышно. Бред. Я подошла к тумбочке и, взяв телефон, взглянула на время. Только 8:20. Не зная, чем себя занять, я, поискав приличную одежду, отправилась в ванную. Мне нужно было привести себя в порядок перед встречей. После всех гигиенических процедур я начала прихорашиваться перед зеркалом. Как было приятно делать это не в тесной палате больницы, а в стенах родного дома. Раны на лице почти затянулись, поэтому я позволила себе слегка воспользоваться косметикой. Из головы у меня уже вылетели те загадочные ночные события. Я думала о Стасе. Достав помаду, я аккуратно начала наносить её на слегка потрескавшиеся губы, как вдруг… снова услышала этот шёпот. — Ну? И кто ты? Может хватит уже шептать? — я начала разговор с невидимым, может, даже несуществующим, собеседником. В ответ тишина. — Всё? Заткнулся? Вот и не мешай, — в этот момент мне показалось, что меня погладили вдоль спины и тихо коснулись щеки. Я ещё не успела одеться, и, так как все спали, я спокойно стояла, обнажённая, перед зеркалом и наносила макияж. Теперь я насторожилась. Меня напрягала вся эта ситуация. Я в очередной раз начала уверять себя в том, что мне всё кажется, и это проделки моей больной фантазии. Оставив косметику, я всё же надела нижнее бельё. Так я чувствовала себя спокойнее. Через несколько минут я уже была полностью готова и вышла из ванны. Моё «мне показалось» начинало слишком часто повторяться. Я действительно подумывала о записи на приём к психологу. Спустившись на кухню и приготовив завтрак, я включила телевизор, где показывали утренние новости. На всю трапезу ушло около получаса, и на часах уже было 9:40. Оставшееся время я провела с чашкой кофе и книжкой в руках у себя в комнате. Был выходной и, разумеется, в доме все спали. Около одиннадцати мне позвонил Стас, сообщил о том, что уже подъехал и ждёт меня. Попрощавшись с уже проснувшимися родителями, я, как ошпаренная, выбежала из дома и, найдя машину, мигом в неё залезла. Мне не терпелось уже всё ему рассказать, поделиться. Я не хотела обременять этим родителей. — Доброе утречко, красавица, — от его слов я не смогла не улыбнуться и, разумеется, не покраснеть. — Ты довольная такая. Стас смотрел на меня с нежностью в глазах и всё больше заставлял лицо заливаться краской, поэтому, когда он повернулся, я ему шутливо отомстила: потянувшись, я торопливо чмокнула его в щёку, уселась обратно на сиденье, пристегнулась и довольная сообщила, что хочу поехать в место, где будет тихо и мало людей. Мне нужно было расслабиться и отдохнуть от суеты прошедших дней. — В следующий раз я успею, — загадочно сказал он. Я ожидала услышать всего что угодно, но причём тут это? — Ты о чём? — спросила я растерянно. — Узнаешь. Так куда мы едем? — он просто нагло перевёл тему.        Спустя некоторое время Стас отвез меня в рощу в десяти минутах езды. Мне было хорошо рядом с ним. Мы шли по узкой тропинке мимо деревьев. Его рука давно держала мою и ни на минуту не выпускала. Я успела ему уже пересказать всё, что случилось со мной ночью, и теперь мы оба шли, гадая, что бы это могло быть. Я слегка замедлилась, снова вспомнив те зелёные глаза из моего кошмара. Стас внимательно на меня посмотрел. — Что такое? Ты устала? — Нет. Просто. Стас, а скажи мне… Раз у нас такой разговор… — нерешительно начала я, — Ты ведь… Я замялась. Мне в голову пришла одна идея, но мне было трудно подобрать подходящие слова. Я стояла, неловко опустив глаза и кусая нижнюю губу, я понимала, что начинаю нервничать. Почему-то в голову лезли неприятные воспоминания, связанные со всем тем ужасом, который я была вынуждена пережить. Эта авария, эти крики, эти мучения, боль, которую пришлось испытать на собственной шкуре, вчерашние мысли, шёпот. Я только сейчас поняла, что окончательно обессилила от этого кошмара. — Ты ведь думаешь о нём, я знаю, но как ты держишься? Этот кошмар, этот вечный шёпот, Стас, почему это происходит со мной? — у меня заслезились глаза, но я не хотела, чтобы Стас это видел. Не сейчас. Я прерывисто выдохнула, и, когда уже собралась с силами, чтобы продолжить, почувствовала, как парень потянул меня за руку. Он мгновенно прижал меня к себе и обнял за талию. Я не успела ничего ни произнести, ни сделать, лишь доверчиво положила голову ему на грудь. Я закусила губу, чтоб не всхлипнуть, даже пыталась ровно дышать, чтоб не вздрагивать. — Не нужно сдерживаться, глупышка, — я не подняла головы, чтобы взглянуть в его добрые глаза. Я запретила себе рыдать, но после услышанного больше ни одной подобной мысли не проскочило у меня в голове. Я заплакала, сжав руками его майку, а он обнимал, гладил и успокаивал. Слёзы катились из глаз, я всхлипывала, почти не дышала, мне было так плохо. Казалось, он единственный, кто смог понять и поддержать. Я заставила себя вытереть слёзы. Сначала я разберусь с этим шёпотом. Попросила парня меня выпустить, и он неохотно это сделал. — Стас, — сказала я, всё ещё вытирая рукой мокрые глаза, — отвези меня… к нему. В горле стоял ком, было трудно говорить. Парень так внимательно на меня посмотрел, приблизился, поцеловал ласково в лоб, взял за руку и молча повёл на выход из рощи. Мы не произнесли ни слова по пути в машину. Несмотря ни на что, нас обоих омрачало это воспоминание. Я корила себя. Мне так не хотелось видеть Стаса задумчивым и поникшим.