Я слышала шёпот

Я помнила лишь чей-то пронзительный крик, голоса, чьи-то тёплые руки, резкий запах нашатырного спирта, который только заставил меня предпринять попытки вырваться, дабы не чувствовать этой зловонии. Темнота. Моя голова коснулась чего-то мягкого, у меня было странное самочувствие. Резкий холод пронёсся по телу, что-то острое, боль, моя очередная попытка увернуться, холодные руки, ещё один укол… Я бредила. Моя голова раскалывалась от боли, сердце колотилось, как сумасшедшее, я была не в силах шевельнуться. С моих губ сорвалось отчаянное и заглушённое: «Помогите». Меня будто парализовало. Шаги вокруг, запах медикаментов. Меня трясёт. Я слышу чей-то тихий голос совсем рядом, он такой ласковый, такой просящий, такой беспокойный. Я не помнила его слова, но запомнила голос. Снова темнота. Я не знала, когда я очнулась, но я чувствовала сильнейшую жажду. Мне был необходим глоток воды. Приоткрыла глаза. Темно. Кажется, ночь. Я пыталась подняться, но безуспешно. Вода. Если я сейчас же её не заполучу, я не знаю, что я сделаю. Господи, кто-нибудь, воды. Не знаю как скоро, но я почувствовала, как чьи-то руки приподняли мою голову, как губ коснулось что-то холодное. Это вода, спасибо, господи… Голова на подушке. Мимолётный и лёгкий поцелуй в лоб. Чей-то успокаивающий, убаюкивающий шёпот. Кто-то легко коснулся моей щеки. И я снова погрузилась в сонное царство. Я открыла глаза. «Черт возьми, уже даже поздороваться с этим потолком хочется». Рукой дотронулась до горячего лба, я снова ни черта не помнила, в голове бродил туман. Всю ночь я провела в настоящих муках, меня то отпускала, то снова настигала боль. То пронизывал холод, то жара. Тревожные и страшные сны не покидали моё сознание. Я помнила чей-то таинственный неразборчивый шёпот. Я мельком осмотрела всю палату, но рядом никого не обнаружила. Сквозь шторы пробивались лучи солнца, значит я провалялась почти целый день в кровати. Вновь всё повторяется. Хотелось встать, найти кого-нибудь и всё узнать, но сил не было. Стоило мне поднять голову, как острая боль пронзила всё моё тело. Я была вынуждена лечь обратно. Я закрыла глаза, приняв решение, что буду дожидаться, пока ко мне кто-нибудь не зайдёт. Разумеется, сон меня сразил, несмотря на то, что головная боль и ноющее тело упорно препятствовали моему спокойствию. Этот голос, я снова его слышу. Он мне снова что-то шепчет. Как трудно расслышать слова. — Как долго ещё, Валентин Сергеевич? — Около недели. Всё зависит от её состояния. Я сквозь сон могла различить, как кто-то разговаривал около меня. Этот голос, я его узнала, тот самый. В этот же миг я почувствовала, как кто-то взял меня за руку, закатил рукав и протер ваткой где-то в районе предплечья. Я не помнила, как до моего больного сознания дошла мысль о том, что мне собираются сделать укол, но я нашла в себе силы и отдёрнула руку. Я заставила себя открыть глаза. Разумеется, возле моей койки стоял врач. Я приподнялась и села, оперевшись спиной о стенку и поджав под себя ноги. Капельницы рядом не оказалось. Я нахмурилась, пытаясь привести мысли в порядок, чтобы хоть как-то связать последние события с происходящим. Подняв голову, я взглянула на врача. Это был мужчина лет шестидесяти с короткими, чуть с сединой, волосами, щетиной на лице, карими глазами, одетый как истинный медик, а в руке он держал шприц. Возле двери стоял тот парень, которого я в прошлый раз увидела рядом с медсестрой. Он неотрывно смотрел на меня, оперевшись плечом о стену. Я была порядком сбита с толку, ни в чём не могла самостоятельно разобраться, и всё из-за надоевшей боли и мутных воспоминаний в голове. — Татьяна, пожалуйста, дайте мне сделать вам укол. Это поможет вам прийти в себя, — мужчина так спокойно и вкрадчиво говорил, что я молча протянула ему руку, не прекращая пристально наблюдать за парнем. Я встречала его раньше, ещё до вчерашнего, клянусь, но где и при каких обстоятельствах не помнила. Я вела себя, как зажатый ребёнок среди взрослых. После очередного укола, я настоятельно потребовала объяснений. Мужчины неуверенно переглянулись после. — Оставьте нас, Валентин Сергеевич. Я ей всё расскажу, — произнёс парень, я не сводила с него уставших глаз. — Хорошо, но имейте в виду, скоро зайдет Люда, она проверит её состояние, — после этих слов мужчина бросил на меня короткий взгляд и вышел, прикрыв за собой дверь. Волна мурашек пробежалась по коже от волнения, когда парень сел возле меня и положил мою руку в свои тёплые ладони. Он грустно улыбнулся, и в его глазах читалось явное уныние. От чего бы это? — Я не знаю, с чего мне начать. Трудно будет рассказать тебе всё сразу, мне самому до сих пор нелегко это принять, — я молча на него смотрела, хотелось его поддержать, но я не знала как. — Просто расскажи всё как было. Мне нужна правда. — Ты ничего не помнишь, я уже знаю, но ты осталась в живых, и это самое главное. Во всём, что случилось, не вини себя, так сложилась судьба. — Я слушаю, — шёпотом произнесла я, глядя на него. — Ты переходила дорогу в тот день, по словам свидетелей. Мой брат, он мчался на своём мотоцикле. Отказали тормоза, как выяснилось позже, но он поздно об этом узнал. Он пытался не задеть тебя, ты перебегала пешеходный переход. Вы слишком поздно заметили друг друга. Произошло столкновение, он сбил тебя с ног, из-за чего ты и получила столько синяков и ран, а он… — парень сдерживался изо всех сил, я видела, как он напрягся, как заслезились его глаза, но продолжил, — он потерял управление и врезался в витрину магазина. Благо, тот был закрыт. Стекло и удары… он скончался в больнице, прямо в реанимационной… Я опустила голову, пытаясь переварить его слова. У меня защемило сердце, мне стало так больно это осознавать. Я не заметила, когда слёзы покатились по щекам. Горячие слёзы. Ненавистные слёзы. Подняв голову, я без стеснений приблизилась к парню, крепко обняла его за шею, что-то пытаясь ему сказать, как-то поддержать, но вместо этого я зарыдала навзрыд, замычала, мне хотелось кричать от досады, я ртом хватала воздух, не хотела сдерживаться, мне было жутко, страшно, тяжело. Единственное, что из всех всхлипов и набора звуков можно было различить, — лишь жалостливое: «Прости». Я хотела облегчить его ношу, дать ему шанс вдохнуть полной грудью, но будто ощущала ту неимоверную, терзающую его сердце боль. Я не знала его имени, но мне не помешало это, я его никогда не видела, но это не остановило меня, я была безмерно благодарна ему. Он подарил мне шанс на жизнь. Погиб, став для меня героем. Я заливалась слезами, была не в силах остановиться, но смогла почувствовать, как руки парня неуверенно сомкнулись на моей талии. Он притянул меня к себе, прижал, как ребёнка. Положил голову на моё плечо и уткнулся носом в волосы, поглаживая меня по спине, что-то поговаривая про то, что не я виновата, что так случилось. Я не слушала. Я вздрагивала, хватала ртом воздух, мне было больно. Он тяжело и прерывисто дышал, ему было трудно и, кажется, он плакал… Я не смела отпускать его, мы оба замолчали. Чем бы помогли слова? Можно вернуть кого угодно, но только не с того света. Боль пронизывала, она царапала и беспощадно вгрызалась в сердце. Во мне перемешались чувства, свалились в одну кучу. Как бы я не хотела видеть всего этого, слышать, чувствовать. Он меня не винил, но я себя корила. Даже если я была не виновата.