sorry.

«Стоит посмотреть на тебя, и сердце бьется быстрее, Ведь я вижу ослепительный свет, сияющий передо мной»

      — Ты когда-нибудь задумывался над разницей между «Люблю тебя» и «Я люблю тебя»?       — Нет, — Минхен отрывается от неинтересного произведения, которое ему нужно прочитать до конца весенних каникул. Младший, сидящий рядом на зеленой траве, кажется ему куда интереснее учебника, название которого он благополучно забывает, как только открывает первую страницу. — Разве есть какая-то разница?       — Конечно, хен, — озорная улыбка юноши кажется намного ярче согревающего солнца. Иногда Минхен думает, что у Донхека нескончаемое количество энергии и позитивного настроения, которым он делится со всеми и каждым. И сейчас в его глазах плещется жизнь и желание отдавать себя окружающим без единого остатка. — Я думаю, что это простое местоимение «я» такое важное и глубокое и несет в себе какой-то особый смысл. Я не могу сказать «Я люблю тебя» каждому, кто мне нравится, как личность, как музыкант или даже как друг. Каждый раз, когда ты добавляешь это незначительное «я», то фраза приобретет совсем другой смысл. Разве нет?       — Да, наверное, ты прав, — Марк согласно кивает головой и видит, как напротив солнечный мальчик улыбается своей солнечной улыбкой, а внутри у Минхена приятное тепло и сильное желание обнять своего соулмейта. Ли откладывает книгу в сторону, сгибая верхний правый уголок страницы, чтобы потом вернуться к нудной главе романа, тянется к младшему и заключает его в теплые объятия. А Донхек пользуется моментом, поудобнее устраивает свою голову на плече у старшего и прикрывает глаза, греясь на солнце.       — Ты у меня такой умный, малыш.       — Сколько раз я просил тебя не называть меня так? — Марк ловит себя на мысли, что Донхек даже возмущается слишком мило.       — Прости, малыш, — больной тычок под ребра и звонкий смех солнечного мальчика.

«Мой драгоценный человек, Человек, который для меня важнее всего. В этом мире ничто не заменит себя. Только когда ты произносишь мое имя, оно оживает, Ты наполняешь мое беспокойное сердце светом»

      —Хен, — в школьной столовой не так много людей, потому Донхек набравшись смелости, дергает Минхена за рукав рубашки и приближается к его лицу, так что между их губами всего пара сантиметров. Ничтожных пара сантиметров. — Ты уже решил, куда будешь поступать после школы?       — Нет. А что такое? — у Минхена ком в горле, а школьная пресная еда уже точно отправится в мусорное ведро с пищевыми отходами. Старший невольно переводит взгляд на пухлые губы младшего и чувствует себя самым настоящим психом, потому что хочет поцеловать их прям тут при всех. И плевать на предрассудки и школьные правила. Но Донхек как будто читает его мысли, возвращается на свое место и думает над ответом. Минхен проводит рукой по своим волосам, взъерошивая и без того непослушную прическу, и замечает, что у Донхека взгляд грустный и какой-то потерянный, словно он не верит никому, потому что боится быть преданным или обманутым.       — Просто мне Джемин сказал, что ему Джено сказал, что… — школьник на секунду запинается, понимая, что несет какую-то ерунду. — В общем, до меня дошел слух, что ты хочешь поехать учиться в Нью-Йорк. Это правда?       — Это было давно, когда мы еще не встретились, — спокойно говорит Минхен, отпивая из стакана свой вишневый сок.— Я не хочу поступать в этом году. Я думал, что дождусь тебя, помогу с экзаменами и пойду туда, куда ты захочешь.       — Ты не шутишь?       — Не шучу.       — Ты самый лучший, хен. И почему ты такой?       — Я твой соулмейт, глупый, — Марк без стеснения берет младшего за руку, переплетая их пальцы, создавая нерушимый замок, и снова поражается тому, как их руки идеально подходят друг другу. — А теперь я хочу получить свой поцелуй.       — Мы в школьной столовой, хен. Будь терпеливее, — игриво возмущается младший, но все равно улыбается и смотрит так, будто на всей Земле не существует никого, кроме человека сидящего напортив.

«Человек, который всегда рядом, Человек, который никогда не оставит, Я не хочу потерять тебя до скончания века. Я могу мечтать только пока ты здесь, Потому что с тебя начинается мир, нарисованный мной»

      — Мама сказала, что она с первого взгляда поняла, что мы парные. Вот представляешь. Ни ты, ни я сразу не поняли этого, а она поняла, — Донхек останавливается около пустой аккуратно покрашенной в яркие цвета скамейки в уютном сеульском парке. Он проводит пальцем по гладкой поверхности изделия, чтобы убедиться, что краска уже засохла, а затем садится и тянет за руку Минхена, безмолвно предлагая ему присоединиться.       — Видимо, я выглядел очень жалко, когда пытался добраться до тебя, — Марк осторожно садится рядом, прижимаясь боком к младшему, чтобы тот ненароком не замерз. — Я ведь и вправду приходил каждый день до того, как улетел в Канаду.       — Прости, что не вышел к тебе тогда. Я правда… я очень был напуган и все отрицал. Но, видимо, это была любовь с первого взгляда, не думаешь? — Донхек удобно устраивает голову на плече своей истинной пары, прикрывает глаза и слушает тихое размеренное дыхание Минхена, которое успокаивает лучше всякого пения птиц или любимой песни по радио.       — Знаешь, — Марк сжимает теплую ладонь солнечного мальчика и смотрит на красивый огненный закат и куда-то уплывающие белые облака, — мне кажется, тогда в музыкальном классе мне хватило шестидесяти секунд, чтобы влюбиться в тебя. У соулмейтов ведь так бывает?       — Хен, иногда я думаю, что если бы я заметил тебя раньше, то писал бы тебе тайные письма, подписывал их каким-нибудь загадочным именем и подкладывал их в твой школьный шкафчик. А потом из-за угла наблюдал за тобой.       — А я бы был влюблен в тебя и не знал, что на самом деле эти письма от тебя.       — Такое бывает только в дорамах или сказках, хен.       — Ты прав, малыш, — тихий счастливый смех двух влюбленных разлетается по пустому вечернему парку.

«Стоит подумать о тебе, и на моем лице расцветает улыбка, Ведь ты тёплый, как солнечный свет. Стоит посмотреть на тебя, и меня переполняют чувства, Потому что я вижу того, кто всегда на моей стороне»

      — Хен, а если в следующей жизни мы не сможем быть вместе? — тихий взволнованный голос Донхека разносится над ночным небом, что усыпано яркими огоньками, которые превращаются в миллион красивых созвездий.       — Донхек-и, я буду рядом всегда. В прошлой жизни, сейчас, и через много-много лет, когда яркие звезды на небе будут гаснуть, говоря о своей кончине, я буду с тобой, — луна над головой освещает путь бесконечной дороги, но Минхену все равно. Он видит свет перед собой, он видит свет в родных глазах. А его ранее неспокойное сердце наполняется безграничным чувством теплоты и нежности, которым он хочет делиться с самым дорогим в его жизни человеком.       — Обещаешь?       — Обещаю.       И никто никогда не узнает, что звезды на самом деле не гаснут.

«Ты видишь мои чувства? Слышишь стук моего сердца? Будешь ли ты со мной всегда?»

      — Хен? — раздается шепот в небольшой комнате. Здесь все такая же кромешная тьма, небольшая коробочка стоит на самой верхней полке, в которой теперь хранятся не только мертвые лепестки безжизненной хризантемы, но и целый едва засохший бутон когда-то яркого цветка.       — Что такое, Донхек? — Марк прижимает сонного парня к себе, но тот и не думает засыпать, удобно расположившись на груди старшего. Минхен уже привык, что Донхек иногда использует его в роли плюшевого медведя: закидывает ноги во сне, прижимается всем телом, а иногда нагло стаскивает одеяло и закутывается в него с головой. Но старший любит оставаться у Донхека, чтобы понаблюдать за подрагивающими во сне ресницами парня, как тот смешно морщит нос или, когда он тихо говорит что-то неразборчивое во сне. А утром Минхен тихо спускается на кухню, здоровается с миссис Ли, готовит завтрак и спешит разбудить своего солнечного мальчика поцелуями в мягкие щеки и самой счастливой улыбкой, зная, что получит такую же улыбку в ответ.       — Я люблю тебя.       — Я люблю тебя, малыш, — нежный поцелуй в лоб, переплетенные пальцы и умиротворенные улыбки соулмейтов.

«Мое сердце — твоё, И мои мечты принадлежат тебе. Мы всегда будем вместе»