Клетка порока

Мальчишка как послушный мальчик доготовил еду, то и дело переступая с ноги на ногу и сжимая бедра вместе, он был возбужден, этому было подтверждением не только поведение, но и усилившийся запах, который, признаться, был более чем притягательным. Когда же еда была приготовлена, то бедный мальчишка сбежал из кухни как ошпаренный, оставляя Чонгука со своим самодовольством наедине. Мальчишки это не его, никогда не были, но против природы не попрешь, как и у омег коленки дрожали, когда чуяли рядом Чонгука, который выделялся среди своих друзей сильным и терпким запахом, который привлекал почти всех, так и этот мальчишка пах так, что Чон ловит себя на мысли, что не против отлизать этой ходячей невинности, чтобы попробовать эту сладость на вкус. Но у него еще имеются мозги в голове и, когда нужно, он умеет себя контролировать. Как сейчас, несмотря на его пульсирующий в предвкушении член, он мог не лезть к нему и позволить справиться со своей проблемой самостоятельно. Разве что Чонгуку было интересно, что именно делает мальчишка наверху? Мучает себя холодным душем, теребит свой отросток или играется с собой пальчиками? Парень сжимает челюсти сильнее, чтобы не зарычать от картин, всплывших в голове, и понимает, что что-то не так. Сегодня в поезде он не собирался ни с кем спать, и уж точно уволакивать в купе бывшую одногруппницу, чтобы оприходовать ее, еще и без презерватива. И сейчас он не должен думать о мальчишке, не должен заводиться и уж тем более злиться. Чонгук с трудом, но все же понимает, что не контролирует это, и что ему все сложнее не подняться к мальчишке и не выдрать как последнюю шлюху. До Чонгука доходит и он сразу же хватается за телефон, и набирает отца, не обращая внимания на то, что у него должна быть встреча в разгаре. - Чонгук, я не могу… - Пап, где ключи от той квартиры, что ты купил мне? - Что происходит, ты же только приехал? - Блять, отец, у меня гон, а в нашем доме, если ты не забыл, омега, причем несовершеннолетний, так что говори где ключи, пока я ему что-то не сделал. - В моем кабинете, в верхней полке все ключи, надеюсь ты помнишь, как они выглядят, - голос отца становится серьезным и строгим, Чонгук сейчас ему реально благодарен за то, что он не начал медлить. Он бросает короткую благодарность и отключается уже поднимаясь по лестнице наверх, краем глаза он замечает мальчишку, который, похоже, вышел на запах, и блять, в голове Чонгука только одно. Но… - Закройся в своей комнате, - рычит он утробно, из последних сил сопротивляясь желанию, он заскакивает в кабинет отца едва ли ни с корнями вырывая полку, находя ошалевшим взглядом ключи. Чонгук спешит покинуть дом, вызывая такси по пути лестницей и ему не хватает всего двух секунд, чтобы взять сумку и выскочить из дому, как дверь открывается и на пороге появляется незнакомая женщина. Незнакомая, но пахнет почти так же как мелкий, в ней нет невинной сладости, но есть порочная горькость с примесью терпкости его отца, а еще запах слишком сильный, у нее похоже скоро течка. Чонгук почти не рассматривает ее, только замечает ее собственную реакцию на альфу в гоне, она не сможет сопротивляться, он чувствует, что желание у них одно на двоих. У них блять, нет выхода. Она тянется к нему даже первая, а Чонгук не соображая, подхватывает ее на руки за бедра и прижимает к стенке, ее юбка задирается, выпуская еще больше ее запаха из-за ее сока. Парень кусает ее грудь, а она громко стонет, запрокидывая голову назад и трется влажной киской об его сжатый одеждой член. От стояка больно и он не ждет, расстегивая брюки и не в силах стянуть с женщины белье, просто оттягивает и врывается в нее под крик сквозь зубы. Кружевная ткань режет по плоти с каждым движением, но он не останавливается, продолжая вдалбливаться в мягкое растраханное отцом тело. В памяти парня всплывает воспоминание, как он застал однажды отца с девушкой, это было как раз после смерти матери, и уже тогда его выбор пал на молоденьких. То с какой силой и напором он брал ту девушку, как мужественно и красиво это выглядело навечно отпечаталось в сознании парня. Именно благодаря этому воспоминанию он вырос таким, каким вырос, жадным к сексу и сукам, которым он дает то, что они больше всего в жизни хотят – большой и крепкий член. Шлепки становятся слишком влажными, прямо в процессе у женщины началась течка, и ее вагина словно всасывала член Чона, а он продолжал давать то, что от него требовалось. Женщина кончает бурно, опять сцепливает зубы, чтобы поглотить крик, и сжимает Чонгука в себе. У него самого перед глазами мутнеет, но в этот же миг, в голове появляется мысль о том, что он добился своего слишком быстро, если он кончит в нее, она никак не смоет его запах себя, но тут же перечеркивается тем, что нет, не добился, если об этом узнает отец, она сможет скинуть все на течку и гон, и он сможет это простить. И это позволяет на несколько мгновений прийти в себя. Чонгук вынимает член из женщины, ставя ее на ноги и заставляя сжать бедра вместе и именно в них он толкается, пока не доводит себя до разрядки, пачкая входную дверь обилием своей спермы. Сейчас должно полегчать, отпустить. Чонгук отталкивает женщину, быстро застегивая штаны, пряча совсем не спавшую эрекцию и хватает сумку, рыкнув на выходе. - Вычисти все, вымойся и ни слова отцу, - он не знает дошло ли до нее то, что он сказал, но надеется на то, что она сама додумается поступить правильно. Чонгук садится в как раз подъехавшее такси, и старается не дышать глубоко, чтобы не взбеситься от присутствия другого альфы так близко. - Ты не брал трубку два дня, - голос отца строгий, но все равно обеспокоенный. Чонгук сидит на краю постели в собственной квартире и курит прямо в помещении. За спиной на кровати лежит незнакомый парень бета, которого он не выпускал из квартиры вот уже сутки, раз за разом вбивая его тело в матрас и забывая о том, что парней он не трахает. - Нужно было прийти в себя, ты же знаешь, - Чонгук уже успокоился, пик гона прошел, вся агрессия и возбуждение сходит на нет, оставляя некую усталость от этого периода. В его голове уже ясно и даже появилось чувство вины за некоторые поступки. – Дома все хорошо? Чонгук опасается, что женщина рассказала отцу или что он сам почуял, и что теперь виноватым будет он, Чонгук, потому что так и не научился контролировать себя во время гона. - Все нормально, ты испугал, конечно, Тэхена своей агрессией, но я с ним поговорил и он все понял, не сердится и ждет возможности нормально познакомиться, - «Тэхен» имя на языке отдает сладостью и перед глазами появляется картина очаровательных худых ножек, округлых бедер и блядски сексуальных шортиков. – А так все хорошо, ждем тебя домой. - Это хорошо, - Чонгук оборачивается назад, где ворочается парень и вздыхает. – Извини меня, приехал погостить называется. - Чонгук, перестань, - голос отца становиться мягче и в нем чувствуется сожаление. – Ты не виноват, что в нашей семье альфы рождаются такими. Даже я с гоном едва справлялся в молодости, а ты альфа намного сильнее меня. Так что лучше гордись тем, кто ты есть, и как и подобает, подминай под себя всех противников и добивайся желанного. Чонгук улыбается в трубку и думает о том, что отец возможно не понимает, что за совет дает. Чонгук и так подминает, и не только противников, но и то, что хочет, и то с какой легкостью это ему дается пугает даже его. Породистый Альфа – скорее проклятие, чем дар. - Так когда ты вернешься? – Чон выжидает, думает и вздыхает. - Ждите завтра к обеду. - Хорошо, сын, - в голосе отца довольство, когда он отключается, а Чонгук вымотан, когда тушит сигарету и откидывается на подушку. На его голые бедра тут же забирается бета, его бедра влажные от спермы, а дырка должно быть здоровски растрахана, но он все равно трется ею о член Чонгука. - Давай еще разочек, пока твой гон не сошел на нет, - и Чонгук дает «разочек», а затем еще два.