Часть 1
23 декабря 2018 г., 16:49
«Держись подальше. В другой раз я тебя жалеть не буду»
Да, конечно, Коннор давно знал и догадывался, что многие из отделения полиции его недолюбливают, презирают, смотрят с укором или относятся просто как-то равнодушно, не замечают. Но один человек, да, именно человек — просто ненавидит: Гэвин Рид. Как бы не пытаться с ним наладить хоть какое-нибудь деловое отношение — ничего не выходит. Тот лишь огрызается, злобно ворчит что-то себе под нос и, гордо задрав голову, скрывается с поля зрения андроида. Как жаль, он — ценный сотрудник, который может неплохо помочь, но нет, брыкаться и показывать своё презрение куда круче. Как же это иногда надоедает. — Послушайте, лейтенант, — подойдя к офисному столу, Коннор смотрит на понурую фигуру Хэнка и громко вздыхает, касаясь плеча напарника. Может, и сложились у него с Андерсоном хорошие дружеские отношения, но этого лишь мешает расследованию — понятно давно. Это не заложено в программе у андроида данной модели, это разрушает, превращает в девианта. Программный сбой — ни что иное. Как жаль, если Коннор не успеет раскрыть дело. Оно… Интересно. Позволяет лучше понять поведение у определённых типов андроидов во время сбоя. При раскрытии других преступлений это оказывается весьма полезным, например, когда надо предположить последующие действия того или иного девианта определённой модели при угрожающем, утешающем и прочих ответах. — Мне нужно больше улик. — Да, конечно. Они у детектива Рида. Вот мерзавец, взял документ об АХ-400, напавшей на своего владельца. Можешь у него взять, если он даст, — затем последовал надменный смешок. Хэнк знает о «тёрках» между Коннором и Гэвином, но тот уже раз поставил разгневанного детектива, получится и в этот раз. Причём этот андроид умеет ставить на место зазнавшихся людей, Андерсон уже проверил на своей шкуре, когда много, как ему показалось, возомнившая о себе машина в том числе и посчитала себя слишком смелой, разлила последнюю стопку виски, а потом, как ни в чём не бывало, заговорила о недавно произошедших событиях. — Я к нему не полезу, сам знаешь почему, ты лучше меня в этом деле справишься, поверь. А теперь иди, мне отчёт надо доделать. Не посмев больше беспокоить и без того разозлённого лейтенанта полиции, Коннор смотрит в сторону следящего за ним Рида. Тот, гадко ухмыльнувшись, проходит к столику администратора. Такое нахальное выражение лица, что Коннор морщится, передёрнув плечами. Становится самому не по себе от этого момента. Свет отражается в блестящих от ненависти глазах Гэвина — его взгляд быстро скользит по телу андроида, светодиод на виске Коннора мелькнул жёлтым, но потом снова стал голубым, оповещающая о стабильном, спокойном состоянии машины. — Мне нужно получить эти документы, — бубнит андроид, с равнодушным лицом подходя к столу, куда только что была поставлена любимая кружка детектива Рида. Серая, как и сегодняшний день, посуда была с небольшим сколом у основания ручки и жирными отпечатками на краю. Чуть дёрнув бровями, Коннор переводит взгляд с донышка кружки, в которой ещё плескался горячий кофе, на Гэвина, смотрящего с презрением на помешавшего его диалогу об «особо важном отдыхе». Гэвин отбивал пальцами какой-то одному ему знакомый ритм, когда искусственное тело подошло к его столику. Он подтер пальцы о близлежащую салфетку, чуть неряшливо и, шмыгнув носом, лениво поднял взгляд, думая, чем обязан такой чести, что игрушка решила до него доебаться. — Так, так… — с ухмылкой рассматривал андроида Гэвин. — А с хуев я должен их тебе отдать? Коннор стоял привычно, как болванчик, что хотелось толкнуть его и посмотреть, как тело качнется и вернётся в исходную позицию. Кофе на языке неприятно горчил, а слишком пропитанный сиропом и ещё хрен знает чем пончик только добавил противного оттенка желудку. Сегодня в участке кормят дерьмовее, чем обычно. На настроении это положительно не сказывалось, тем более непозитивно отыгрался и подлетевший от Андерсона робот, ясно дело, Гэвин знал, зачем. Знал, когда брал это дело в свои руки. Знал, когда Коннор шарахался по участку в поисках заветных бумажек, потому что, ну, серьезно, пластик бой, ты здесь ради одного и будешь делать все ради поимки сраных свихнувшихся робозверюг, хотя эта, что украла девчонку, тот ещё кадр. Гэвин вспомнил случай из августа, когда какой-то девиант стоял на крыше, угрожая тоже чьей-то дочурке. «Что ж вас так тянет на детей?» — думал он, смотрев дело АХ400. И сейчас думает, смотря на Коннора: «А когда ты украдёшь себе малышку?» — Мне нужны документы об андроиде АХ-400, которую видели недавно в Ривендейле, детектив, — равнодушно говорит Коннор, усаживаясь на стулья напротив стола администратора. Девушка выдаёт какую-то бумагу на подпись Риду. — Вы знаете, детектив, что это дело принадлежит лейтенанту Андерсону. Зачем взяли нужный для расследования документ и теперь не собираетесь его отдавать, какова причина вашего поведения? Усевшись на небольшой стул из искусственной кожи, Коннор выпрямляется в спине, расправляет плечи и поднимает взгляд на Гэвина, когда тот всё ещё со злобой смотрит на андроида. Он не понимал, откуда у этого человека такая злоба на машин, такое отвращение от достижения цивилизации, науки — это ведь будущее, прогресс. Изменений в обществе не избежать, да ещё и эта девиация, непонятная и странная. Она, как вирус, поражает внутреннюю память андроидов, заставляя их предполагать, что те чувствуют эмоции, но это лишь симуляция, ничего более. Лишь некое постоянное притворство: машина не может чувствовать, в ней есть только записанная создателем программа. — Детектив Рид, я прошу вас предоставить нужные документы, — спокойной говорит Коннор, чуть дёрнув уголками губ. Диод в виске снова стал жёлтым, на этот раз на секунды две-три, что не может не привлечь внимание. Внутри Коннор ощущал какое-то непривычное для себя напряжение. Волнение, свойственное лишь человеку? Нет! Этого не может быть. Выдохнув, андроид вопросительно поднимает брови, всё ещё не отводя взгляда от детектива. Рид цокает языком. Андроид вёл себя иначе с каждым днём. С каждым днём все больше сливаясь с участком, все больше привыкая к нему, обживаясь. И это правда забавило, будто бросили консервную банку в какое-нибудь сборище черепах и ее чёртову проржавевшую (не в этом случае, конечно, подмечает про себя Рид) оболочку почти не отличишь от обшарпанного панциря. «Бля, бред, конечно», — мелькает в голове. Он, кажется, слишком траванулся своим кофе. Тем не менее, смотря сейчас на Коннора, что сидел на стуле, Гэвин с притянутым отвращением понял, что да, пластик мог бы сойти за человека… ну, может быть, за подобие, ладно, может быть, за какое-нибудь удобное, приятное дополнение. Но не более, нет. Он привычно потянулся к кружке с уже холодным, и, блядь, снова полоснул по горлу этой жижей, что теперь, пожалуй, была хуже в сотню раз. Его сознание будто помутнело, и он сморщился, и в этот момент услышал очередной треп от андроида. — «Документы, документы…» — съязвил Гэвин, потирая лицо — ему проспаться бы хоть раз. В глаза бросился баг в башке Коннора, что обозначался диодом и мелькал, он думал, всеми цветами радуги, наверное, по ебанутому настроению андроидов. — Что, не ловит твоя связь с космосом? — заметил он жёлтый, что сменялся голубым, жестом стуча себя по виску. В висящем телеке замелькали новости, что-то о «марше свободы» и так далее, где вёлся репортаж с шествия этих железяк, что кричали о равенстве и отмене… рабства? — Охуеть… — отметил Рид, переключая взгляд на доску с висящими плакатами и отметками о деле девиантов. Сидящий рядом андроид порядком подзаебал своим присутствием, а потом Рид, усмехнувшись, бросил: — Подгони мне дело о… — он замялся. «Как же его…» — О том ублюдке, что ты застрелил в августе. Это было вроде твоё первое дело. Гэвин не знает, откуда у него в памяти эта информация и почему он вообще это запомнил. Но тот факт, что игрушка был с ними пару месяцев, а уже успел стать звездой из участка в плане раскрытия дел и вообще природнился — Гэвина передернуло от этого слова — довольно забавно. «Я здесь, блять, сколько горбатился, чтобы повышение подцепить, а этому достаточно мордахой сверкнуть, ну, заебись». Он снова взглянул на застывшее наблюдавшее лицо, на стеклянные, но неприятно проникающие внутрь глаза, и подумал: «может, пора тебя, ублюдок, сбросить со счетов?» — Извините, но я не имею права заходить в чужой компьютер, а тем более заходить и брать отчёты без приказа лейтенанта, — попытался выкрутиться Коннор, но он понял, что не вышло. Выражение лица Гэвина сразу же изменилось. Похоже, что-то не то. — Мне нужны лишь отчёты о местонахождении AX-400. А вы не собираетесь мне их просто так отдавать, верно? Резко поднявшись со стула, Коннор громко ударяет ладонью о стол, совсем рядом с кружкой детектива. Та отдаётся печальным звоном и опрокидывается на бок, разливая остатки кофе на рукав коричневой кожаной куртки Рида. Коннор не представлял, что всё получится именно так, но, чуть ухмыльнувшись, смотрит на мужчину сверху вниз, гордо и как-то высокомерно. Программный сбой даёт о себе знать даже сейчас, когда андроид повёл себя против своей воли — остаться сидеть на кресле и выслушивать речи этого неприятного человека. — Я прошу вернуть документы, детектив Рид, — более требовательно просит Коннор, сжимая рукав и отходя назад на полшага, убирает руки за спину и терпеливо ждёт ответа. Агрессивная реакция Гэвина не заставила себя долго ждать. Если же Гэвин не собирается просто так возвращать нужные документы, тогда придётся их достать или же… Попросить, но как? Задашь вопрос, а он огрызнётся и, ругнувшись матом, уйдёт из поля зрения. В голову Риду может попасть всё, что угодно. От самой маленькой мысли об очередной ссоре с сотрудниками полицейского участка вплоть до крупного разноса с капитаном Фаулером. Но куда деваться, если он такой человек. Надо попытаться адаптироваться, сделать то, что он захочет, даже если это «то» будет не самым приятным. — Если мне нужно выполнить задание, — начал Коннор, сжав кулак, — я сделаю всё, чтобы добиться положительного результата. Пусть это будет стоить потери биокомпонентов или важного файла, но я сделаю всё, я адаптируюсь и найду более безопасный и лёгкий путь. Если вы хотите «протестировать» меня, — делает ударение на предпоследнее слово, — то я сделаю всё, что от меня требуется. Он успевает только вскинуть брови и приоткрыть рот, смотря, как мучительно медленно падала кружка на кафель. Как удар о кафель разодрал ее прекрасное белое тело в пару осколков и как остатки всратого (Гэвин клянётся богом, что застрелится, если попробует подобное снова) кофе растекаются под ногами. Блять, оно теперь и на толстовке. Но все произошедшее не сравнить с превосходительным видом андроида напротив, что подошёл слишком близко, что совершил нечто слишком непростительное и что сейчас получил в ебало с размаху от агрессивного сорвавшегося кулака, Гэвин даже не сразу понял, что произошло. Он одновременно почувствовал всю дерьмовость и тяжесть сегодняшнего дня — хотелось вырвать, хотелось отодрать прилипающий мокрый рукав, хотелось собрать голыми руками осколки кружки и размазать по лицу, чтобы хоть как-то отвлечься от накатившего внезапного чувства напряжения и застывшей тревоги. Откуда в нем это все, блять, накопилось, он не знал, но теперь рассматривал костяшки, что столкнулись с непривычно упругой и одновременно мягкой… кожей? Даже не пластик, а какой-то сверх пластилин, подумал он. Взгляд поднялся на потирающего скулу андроида. Видимо, равно пропорционально проведённому здесь времени игрушка так же подцепил и блох, и дерзости, раз захлопал по столу так же агрессивно, как однажды на допросе, но то блядское дело была свихнувшаяся консервная банка, другое дело — его ебаный «коллега», детектив, да сам Рид, мать его. «Ты серьезно дерзишь мне, ублюдок?» — думает Гэвин, скорее инстинктивно потирая костяшки, надеясь, что увидит на пальцах остатки пластилина или какой-нибудь пудры, а то слишком подозрительно бледная у его робо-гейши кожа. — Ты. Приносишь. Отчёт, — тычет он в грудь Коннора, отчего заставляет того попятиться, сам напирая. — Или пиздуешь нахуй. Перед этим отсосав мне, уловил? Второе вырвалось по привычке, Гэвин не то чтобы не думал об отсосе от Коннора, но не думал об отсосе от андроида в общем. — Хотя с твоим ртом-то, блять, подцепишь что-нибудь, — перед глазами мелькают картины, когда Коннор вечно жрал какую-нибудь хуйню с места преступления, боже, даже когда они нашли труп, которому полгода, да даже тогда он глотнул какой-то жижи, уточнять Гэвин, ясное дело, не стал, потому что его слишком тянуло выйти в окно и забить хуй на всю его карьерную лестницу, таков перед глазами стоял пиздец. «Только если ты почистишь зубы», — уже в голове добавил Гэвин, осознавая, что в башках андроидов стоит замечательная программа под названием «моральный кодекс» и «свод законов», а ещё «что правильно/что неправильно», и он уверен, что воровство явно в «запретном списке», если, конечно, не в карантине, кто этого ублюдка прототипного знает, что он только не вытворял. Гэвин с секундой сожаления смотрит на осколки под ногами, смотрит в мелкую лужицу и будто видит в ней себя, отворачивается, кривя губы в отвращении. Его все заебало. Но нужно делать свою работу. С этими мыслями он уходит к своему рабочему месту. На компьютере были вбиты остатки последних новостей о пропавшем андроиде, и он хотел бы поскорее с ними закончить. Не удивлённый таким поведением, Коннор отходит назад, пропуская мимо себя разъярённого детектива. Конечно, Хэнк всё это видел и не упустил шанс немного поддать от себя. Светодиод меняет цвет со светло-голубого на ярко-жёлтый, затем на половину заполняясь красным, полностью передав внутреннее гневное возбуждение андроида. Такой момент, когда Рид огрызается на механического сотрудника, уже не первый. Тогда, когда Коннор встретил Гэвина в кафетерии, весело болтающего о чём-то с дежурным во время небольшого перерыва сотрудников, он решил поговорить с детективом, но этот диалог оставил лишь неприятный осадок и вывод, что это не очень хороший человек. Больше встречаться с ним не хотелось. — Что не так, детектив? — воодушевлённо спрашивает Хэнк, поворачиваясь на стуле в сторону быстро проходящего на рабочее место Гэвина. Не получив ответа, на что лейтенант надеялся, смотрит в сторону напарника. Андроид стоит к нему спиной, оперевшись кулаком о стол администратора. К сожалению, девушка, обычно сидящая за тем столом, отлучилась по делам, иначе бы просто разняла разбушевавшихся ребят. Окинув взглядом Рида, который скрылся за монитором компьютера, Андерсон подходит к Коннору, по-дружески похлопав того по плечу. — Не повезло тебе, парень. Я не думал, что всё так получится. — Хэнк переводит взгляд на растёкшуюся лужицу кофе и осколки любимой кружки Гэвина. — Ему так нравилась эта посудина. Подарок от Фаулера, когда бедолагу повысили из обычных служивых до детектива. Он сам виноват, что сейчас отстраняет от себя людей. Не переживай, Коннор. Пойдём, я тебе кое-что покажу. Плюхнувшись на большой кожаный стул, Хэнк указывает пальцем на перекрёсток улиц напротив от отеля, там ещё стоит старый заброшенный дом, вместо которого давненько хотели построить парковку с примитивным кафе. Затем Андерсон ведёт чуть ниже и, остановившись, указывает на ближайший магазин: — Недавно сообщили, что какая-то девушка ограбила это место. Стоит сюда съездить, но сперва достань у Рида эти грёбаные документы. Без них мы как без рук. Там всё необходимое: досье, улики, последнее местонахождение, показания свидетелей. Неужели этому отморозку так сложно отдать ебучую папку! — повысив голос, Хэнк откидывается на спинку кресла, потирая виски. Сегодня был слишком трудный день. Много задач, труды, да ещё и под вечер разругаться с Гэвином не хватало, хотя для детектива привычно отпихивать от себя людей, чтобы те потом, косо поглядывая, обходили его стороной. — Мне надо выпить, — голос Хэнка становится более спокойным. — Я буду дома. Если что узнаешь — набери, но в ближайший час лучше не беспокой. — Лейтенант, я… — Без «я». Ты слышал меня, Коннор: верни документы, потом приходи. Надеюсь, успею протрезветь до того, как ты притащишь свой пластиковый зад ко мне в дом, — Хэнк выключает компьютер, собирает вещи и, осмотрев помещение, где осталось не больше двух-трёх сотрудников, уходит из полицейского отделения. Осталось только одно — любым способом достать бумаги. Коннор сам не предполагал, что всё будет так затруднено. А плохое настроение Гэвина сильнее усугубляет ситуацию. Пройдя к кабинету Рида, андроид останавливается напротив двери. Конечно, офис стеклянный, всё видно и то, что Рид заметил ненавистного гостя, не исключение. — Детектив Рид, вы должны вернуть документы на место, — с заявлением заходит Коннор, громко хлопнув за собой дверью. Та, закрывшись, издала лёгкий щелчок, содрогаясь от силы хлопка. Каждый имеет шанс получить нужную информацию, и он достанет эти бумаги, пусть даже они будут на другом конце города. Если бы андроид разбил ещё и гребанную бесполезную дверь в офис, то Гэвин без раздумий бы схватил пушку, что так нервно он дёргал последние пару минут. Он тяжело вздохнул, откинувшись на стуле, взглянув в потолок, закрыв лицо ладонями, что после, как вода, тягуче стекли по лицу, слегка потянув кожу век. — О боже… — протянул он. Упёртость и уверенная целеустремленность Коннора были невыносимы. Он посмотрел куда-то в сторону, колотя пальцами по столу, снова поджав губы, стараясь взять себя в руки хотя бы ради собственного достоинства, он не собирался снова срываться на работе, не собирался браться за дело о ебаных андроидах, если бы ему не нашептали, что это очень перспективно, ровно настолько, что удачное выполнение грозило бы отсидке в самом комфортном кабинете другого, более престижного участка, если повезёт, в другом городе, подальше отсюда, с изящным значком, а не этой крышкой от пива. Хотя не то, чтобы Рид жаловался, в общем, дело этих пластиковых ублюдков слишком впихнулось в глотку правительству, что они готовы на все ради героя, что вынул бы из их верховной бесполезной задницы этот геморрой. Гэвин был не прочь поработать доктором. Но нет, подваливает такой же, за кем Рид должен гоняться по городу, играя в кошки-мышки или, для начала, в прятки, и выдаёт, что дело — его. Будто без пары бумаг отбросит жестянка свои искусственные копыта. «Неужели, если неймется, не проведёшь своё, блять, расследование? Хренов Андерсон пару лет назад только этим и жил» Серьезно, Гэвин был бы даже не против пошаркать по следам робоШерлока, если бы тот не стоял на пути его рабочего продвижения, кое стоит на месте уже достаточно, чтобы заболела спина от ковыряния в старых отчетах, если веселье в Детройте уж слишком затягивается, или колющей руки щетины, когда сонно тыкаешься в ладонь. Потому что нет ебучей золотой середины, потому что Гэвину нужен отдых, нужно сбросить эти мозоли цифр и никчемных шаблонных въевшихся фраз с пальцев, что слишком часто стали ударять по клавиатуре. Слишком много свихнувшихся жестянок. Слишком много выпитого в четыре утра. Слишком много стеклянных глаз, что просят ебаное дело. — Коннор, — впервые, возможно, произносит он по имени, — ты заебал меня. Видишь, я знаю твоё имя, — он натянуто кривит улыбку, что больше оскал. — А значит, я могу понять, что говорю, а значит, что повторять про «принеси ебаный отсчёт андроида, что ебнулся 15 августа 2038 года, что значит пару месяцев назад» — не пиздеж, а приказ. Приказ, Коннор, понимаешь? Ладно, я отдам тебе документы, как только ты его исполнишь, понял? Гэвин смотрит на часы — 23:15 Пиздец, он никогда не выспится. Синий экран светит в глаза, отчего те зудят, он массирует их пальцами. Снова сглатывает, хотя в глотке сухо. Если смотать из офиса сейчас, ладно, хуй он клал уже на эти заебы с расследованием, если этот псевдодетектив продолжит ебать ему мозг, а он продолжит. — Слушай сюда, — он опирается о стол, спина неприятно покалывает — боже, ему всего тридцать шесть. — Ты. Берёшь. Свою. Задницу. И. Топаешь. Туда, — голос Гэвина уже давно не приправлен никакими эмоциями, кроме усталости и спокойствия, наравне с тоном, уверенным и безоговорочным, звучит для него самого невероятно непривычно. Но, он думает, если, крем, когда точнее, станет заправлять всем в участке, то именно такой наглый, как ему представляется, голос у него будет. Он осторожно, будто по секрету тыкает в указательном жесте в строну комнаты с делами, что за дверью с решеткой, проникнуть в которую надо хорошенько постараться и иметь причины, возможно, подпись от босса. — Не знаю, как ты туда проберешься, все-таки это запрещено вам, андроидам, — особенно выделяет последние слова Рид. — Но, впрочем, ничего не мешает тебе продолжать работать над чем-нибудь другим и не сверкать передо мной своим всратым светящимся треугольником, — снова трёт глаза. На деле Гэвину нахуй не нужно это все, он просто издевается сам над собой, продолжая слушать этого пластик боя, но поставив ему противоречащую его программе, возможно, задачу, Рид собирается разломать тому его сотканную из схем черепушку, чтобы следующей целью в его работе было разобраться со свихнувшимся рободетективом. Вот в это он бы поиграл. Да и вообще, забавно наблюдать за этим кукольным личиком, что вечно бросает то в непонимание, то, с мигающей брехней в башке, сразу кидает в какого-то дикого робота, что хлопает по столу ладонями, разбивая любимые чашки и почти оставляя трещины на стеклянной двери офиса. Гэвин решает, что пора пойти домой, потягивается, издав приятный зевок, и разминает шею, вставая, прихватывая небольшой кейс из-под стола с нужным дерьмом. Давненько он не работал так усердно. И заодно пачку сигарет из ящика. Он обходит, в очередной раз стоявшего андроида, напоследок заглянув тому в искусственные зрачки довольно близко. — З а п р е щ е н о, — и лениво усмехается, цепляя губами сигарету из пачки. И уходя. За ним следует только сигаретный дым. Дома Гэвин валится с ног, не раздеваясь. Ему правда нужно отоспаться. Кейс валялся у мятой койки, так и не раскрытый. Выслушав что-то вроде приказа от Рида, Коннор осматривается, прежде чем покинуть рабочий кабинет. На этот раз осторожно закрыв за собой дверь, он вспоминает, что именно от него требуется. Найти документы о деле Дэниеля, которое произошло в августе этого года. Казалось бы — проще простого. Можно взять и открыть всё в архиве или найти в компьютере Хэнка нужную информацию, скопировать и распечатать, но проблема в том, что по всему помещению расположены камеры, и только напротив архива их нет. Странно, но именно так, как заметил Коннор, когда шёл мимо коридора, ведущему к комнате с вещдоками. Меры предосторожности учтены не все и, скорее всего, капитан ну уж очень сильно уверен в том, что в полицейском отделении нормальный человек воровать не будет. Если Рид решил послать на это дело андроида, в памяти которого нет ничего подобного про… Воровство? Да, именно. Коннор ворует ради Гэвина, лишь бы достать столь важные бумаги. — Неужели так сложно просто отдать документы? — мямлит андроид, подходя к своему рабочему столу. Хэнк недавно упоминал что-то, что предоставляет пропуск в архив, но что именно Коннор всё никак не мог вспомнить. Если его увидят, заметят за чем-то противоречащим программе, написанной человеком для раскрытия всякого рода преступлений, тогда либо его деактивируют, либо сообщат в «Киберлайф» о внутреннем сбое и отключат, заменив на улучшенную модель. Вся эта беготня за бумагами, плохое и весьма подозрительное поведение Гэвина заставляет просто в каком-то роде забыться на время, просто остановиться и отдохнуть, предотвращая перегрева внутренних важных биокомпонентов. — Зачем вам нужны эти документы? Коннор прекрасно осознаёт, что подчиняется только Хэнку, выполняет его приказы, не отвлекаясь на чужие, но сам же Андерсон послал своего напарника разыскать эти бумаги. Внутри… Будто противный комок сомнений, который с каждым противопоказанным действием становится больше и больше, давит внутри. Нет, это не могут быть чувства, лишь ощущения. И сейчас снова, Коннор крючится, упираясь руками чуть выше колен. В груди что-то резко закололо, будто выдернули провод, питающий биосердце, а потом снова подсоединили. Это боль? Неужели он превращается в девианта. Сложно. Непонятно и… Страшно. Нужно скорее придумать, как найти доступ к архиву. Самое примитивное — это найти униформу рабочего, которую они оставляют около входа в отделение. Переодеться и проникнуть. Проще простого, лишь бы сигнализация не сработала. Спустившись в коридор, Коннор замечает какое-то старое коричневое пальто, которое может с лёгкостью сойти за маскировку. Быстро схватив одежду, андроид накидывает её на себя. Не слишком подозрительно. Надев на голову потрёпанную кепку, Коннор закрывает волосами светодиод и направляется в сторону архива. Всё быстро. Взять документы и уйти. Ничего лишнего. Остановившись перед входом, Коннор осматривает дверь. Камер нет, сигнализации тоже, только если внутри. Но если они увидят андроида, а его тут и нет — маскировка делает своё дело. Просканировав руку, Коннор заходит. Отпечаток руки совпал — капитан Фаулер умеет оберегать вещдоки от таких подозрительных личностей, как Гэвин, поэтому-то и поставил свои отпечатки, примитивно, но до сих пор никто из посторонних не проник. Впереди был большой экран, куда надо было ввести пароль. Да, конечно, его придумал Хэнк. Один раз он даже чуть не проболтался, когда решил похвастаться этим. То, что он сам сочинил «сраныйпароль», чтобы скрыть доказательства. Проникновение — есть. Осмотревшись, Коннор замечает небольшую папку недалеко от кабинок с уликами. Шаг, два, три. Он всё делает осторожно, но тут внезапно заиграла сирена. Чёрт. Ругнувшись про себя, Коннор хватает папку и, быстро закрыв за собой дверь, выбегает из помещения. Но не тут-то было. Охранник, которого разбудила сирена, начал осмотр полицейского участка. Яркий фонарь легко заметить в темноте. Спрятавшись за ближайшим столом, андроид крепко сжимает папку с документами. Всё из-за невнимательности. Как так могла сработать сирена? Что за подстава? Прокрадываясь мимо охранника, Коннор медленно отходит назад, ближе к выходу. Из-за тёмной одежды его сложно будет заметить на камерах видеонаблюдения. Но если будет включен ночной режим… Тогда всё. Этот парень частенько забывает перевести с дневного на ночной, если повезёт — то хорошо. Если нет, то стоит заранее придумать, что ответить Фаулеру, если завтра его вызовут в кабинет капитана полиции. — Кто-нибудь есть? Когда охранник заходит в коридор, Коннор пользуется шансом и быстро добирается до выхода. Всё. Готово. Дело сделано. Спрятав на выходе под одежду папку с документом, андроид посылает сообщение на телефон Гэвина: «Дело сделано».
