Безумная Макс

      — Смотри под ноги, грязнокровка! — рявкнул смазливый слизеринец, больно задев плечом увлечённую чтением студентку, да так сильно, что учебник по трансфигурации выпал из её рук.       Юноша остановился у двери кабинета и обернулся к своей жертве, а весёлое улюлюканье однокурсников лишь придало ему уверенности и нахальства. Касто́р Марлоу ехидно ухмыльнулся и, чуть склонив голову, наблюдал за тем, как его самая любимая жертва, а по совместительству маглорожденная равенкловка и сокурсница, поднимала учебник, глядя на усмехающуюся толпу убийственным взглядом.       — Готова отвечать, Джеймс? — поинтересовался Кастор. — Не разочаруешь драную кошку Макгонагалл?       — Марлоу, — устало ответила девушка, отряхнув обложку учебника — она единственный раз в жизни пожалела, что решила этим утром отказаться от завтрака и пораньше прийти на учёбу, ведь встретить здесь толпу слизеринцев никак не ожидала, — вытри лицо, оно у тебя всё в джеме перепачкано, а то, Мерлин упаси, разочаруешь своё пафосное чистокровное семейство.       Кастор в недовольстве нахмурил брови и по инерции протёр рукавом мантии лицо, не в силах найти хоть какую-нибудь колкую фразу.       — Закрой рот, Джеймс! — выкрикнула из толпы высокая тёмно-русая девушка и уже через секунду оказалась рядом с Кастором, внимательно осматривая его лицо.       — Как ожидаемо, — на тонких губах недавней жертвы появилась лёгкая усмешка, а в голубых глазах мелькнул озорной огонёк, — наша гусыня-наседка!       — Закрой рот, поганая грязнокровка! — проговаривая каждое слово, повторила студентка, обернувшись в сторону откровенно спокойной девушки. — Не смей трогать мою семью!       Она в ярости сжала в руке волшебную палочку, готовясь направить её в сторону обидчицы, но Кастор перехватил сестру за локоть в тот самый момент, когда она намеревалась произнести проклятье.       — Офелия, грязнокровка того не стоит!        В очередной раз провокация Кастора обернулась боком, и вместо слёз на лице самодовольной Макси́н Джеймс проскользнула ухмылка.       — Макс! — Из-за поворота показалась толпа равенкловцев под предводительством невысокой рыжеволосой Рэйчел Сьюэлл. — Всё в порядке?       Новоприбывшая студентка и её подкрепление сурово оглядели толпу слизеринцев, в особенности близнецов Офелию и Кастора Марлоу.       — Всё просто прекрасно! — улыбнулась Максин, стрельнув озорными глазками в сторону Кастора, который вновь проиграл очередной словесный бой.       — Пошли, — кивнула Рэйчел, внимательно наблюдавшая за зрительным противостоянием лучшей подруги и язвительного змееныша с его гадюкой-сестрой, прекрасно понимая, что Максин подверглась очередному испытанию под названием «слизеринская травля».       Макс и Рэйчел заняли парту в правом ряду Равенкло, готовясь к занятию по трансфигурации — позади них удобно расположилась Полумна Лавгуд, с интересом потонув в очередном номере «Придиры». Несколько раз Рэйчел попыталась вывести подругу на разговор, но та лишь с улыбкой отмахивалась, вновь погружаясь в чтение учебника.       Максин Джеймс не знала точно, с чего вдруг она стала мишенью номер один и главным объектом насмешек слизеринцев, но могла с уверенностью сказать — всё началось именно в этом году. Обычно змеята враждовали с гриффиндорцами, ведь это их главные враги, и там, так же, как и на её родном факультете, было немало магглорожденных студентов. Однако в этом семестре ранее беззаботная и спокойная учебная жизнь Максин превратилась в экшн из разряда «кто первым выведет Джеймс из себя». Хотя ещё в прошлом году ни Марлоу, ни его стервозная сестричка, да и любой другой слизеринец — Макс могла поклясться бородой Мерлина! — не знали об её существовании, попросту игнорируя.       Макс стойко выдерживала любые нападки слизеринцев, инициатором которых в большинстве случаев был кареглазый Кастор, получавший, казалось, безграничное удовольствие от одной только фразы «грязнокровка», брошенной ей в лицо.       — Нужно сообщить профессору Флитвику! — настаивала веснушчатая Рэйчел, которая чуть ли не до слёз переживала за свою лучшую подругу.       — Нет уж, они только этого и ждут, — безапелляционно отвечала Макс, заклинанием «Репаро» восстанавливая порванный одним из слизеринцев конспект. — Нельзя показывать слабость.       Однако день ото дня терпеть нападки Марлоу и его шайки было всё труднее и труднее, и ситуация совсем не улучшалась от того, что к травле шестикурсников внезапно присоединились и семикурсники во главе с Теодором Ноттом.       Макс помнила эту стычку, словно та произошла только вчера. Тогда она впервые применила заклинание — безобидное «Силенцио», чтобы заставить навозного жука Марлоу, приставшего к ней в библиотеке и мешающего заниматься, заткнуться хоть на пару минут, пока тот не отыщет свою гадюку-сестру, и она его не расколдует.       Лицо Кастора в этот момент вызвало у девушки несдерживаемый смех, поскольку парень предпринимал жалкие попытки произнести хоть слово, словно выброшенная на берег рыба, открывая и закрывая рот.       — Чего смеёшься как лошадь? — поинтересовался старшекурсник, и два его приятеля-слизеринца остановились рядом. Макс не была с ними знакома, но знала точно — это Нотт, Малфой и Забини.       Теодор, в глазах которого читался очевидный вопрос, заметил поражённого заклинанием немоты Марлоу, но по иронии судьбы младший слизеринец не смог ответить.       — Фините Инкантатем, — произнёс Малфой, и к разъярённому Кастору вновь вернулся голос.       — Ну, держись, грязнокровка! —  прошипел кареглазый юноша, выхватив одной рукой палочку и рефлекторно ухватившись другой за собственное горло, словно в случае повтора проклятья этим жестом он сможет себя защитить.       — Экспеллиармус! — произнесли одновременно два голоса, и в следующее мгновение палочка Кастора укатилась под стол, да и Максин так же оказалась обезоружена.       Девушка сердито огляделась, поскольку прекрасно знала, что Марлоу не успел произнести заклятье, и заметила направленную на неё палочку Малфоя и свою собственную около его лакированных туфель.       — Верни мою палочку, Малфой, — пытаясь пародировать пренебрежительно-холодную манеру, с которой с ней общалась Офелия Марлоу, спокойно произнесла Макс, совершенно не замечая усмешек остальных слизеринцев.       — Ты разговариваешь с лордом Драко Люциусом Малфоем, грязнокровка, прояви хоть капельку уважения, — театрально поклонившись Лорду Малфою, усмехнулся Теодор.       — Пешкам слова не давали, — со снисходительной усмешкой парировала Макс, лишь в последний момент понимая, что сейчас совершенно неподходящее время для её легкомысленного глумления.       — Что ты сейчас сказала, грязно… — Нотт не успел договорить, Максин перебила его легким взмахом руки, и всё в той же офелиевской манере продолжила:       — Жалкий смертный, ты имеешь честь лицезреть и разговаривать с Максин из дома Джеймсов, первой своего имени, — заметив непонимание и легкую обескураженность на худощавом лице слизеринца, а также от секунды к секунде возрастающую злобу в бездонно-карих глазах, Макс добавила: — Но ты, неграмотный, можешь обращаться ко мне «миледи».       Малфой издал еле слышный смешок, мыском своей туфли подтолкнув палочку к воинственно настроенной Максин.       — Оставь грязнокровку, не марай руки, — усмехнулся Драко, убирая свою палочку в карман мантии. — Она здорово меня развеселила.       Макс в очередной раз нахмурилась, встретившись взглядом с серыми стальными глазами Малфоя, и, как подобает миледи, вздёрнула носиком, бросив уничтожающий взгляд на разозлённого Теодора Нотта.       — Я тебе житья не дам, сученька, — прошипел слизеринец, проведя ребром ладони по горлу, и с ехидной усмешкой остановился напротив вжившейся в роль Максин, сверкая тёмно-карими глазами. — Запомни.       — Боюсь-боюсь, — усмехнулась миледи Джеймс, хотя прекрасно понимала, что лучше бы было промолчать, одними кончиками пальцев отталкивая от себя худощавого Нотта.       И Теодор не врал. С того раза на Максин ополчились чуть ли не все слизеринцы, и помимо гадюки Офелии, на неё теперь шипела курносая Паркинсон, не упуская и единого шанса, чтобы не упомянуть о том, что она «грязнокровка». Поэтому сегодняшняя утренняя стычка с Кастором и его командой была лишь лёгким уровнем её ежедневной игры, а самый трэш начинался в обеденное и внеурочное время, где её вечно подстерегали слизеринские змеи.