Безумная Макс

      Макс была безмерно благодарна Полумне и Рэйчел. Подруги, несмотря на все нападки, где им частенько доставалось за компанию с Максин, стояли за неё горой.       К примеру, Луна Лавгуд. Максин и подумать не могла, что её тоненькая подруга с длинными белёсыми волосами могла быть такой грозной. Наверное, она специально засовывала палочку за левое ухо, чтобы в любой удобный момент пригрозить язвительным слизеринцам «мозгошмыговым проклятьем». Макс была не до конца уверена в существовании данного заклинания, но проверять на деле достоверность слов Полумны ей не хотелось — Снейп не спустил бы с рук этот вопиющий скандал о «нападении» на несчастных, всем миром обиженных слизеринцев. Поэтому всякое противостояние Максин и слизеринского факультета ограничивалось словесными перепалками и пустыми угрозами последних.       Каждый раз ей было не по себе, ведь слизеринцы, в особенности Паркинсон и Нотт, ничуть не стеснялись в особо грубой форме оскорблять других. И если раньше Полумна была «Полоумной Лавгуд» лишь среди однокурсников, то впоследствии дурная слава блондинки со спутанными волосами и глазами навыкате прошлась по всей школе. Рэйчел старалась мужественно улыбаться в ответ на унизительные клички, но Макс нутром чувствовала, что улыбка её веснушчатой подруги вымученная и ненатуральная. Рэйчел Сьюэлл не отличалась модельной фигурой, была невысокой и чуть полноватой, оттого её и прозвали «Бочка». Максин же оставалась незыблемой «грязнокровкой»: она настолько часто слышала это обидное слово, что иной раз можно было бы подумать, что это её второе имя.       Но к середине октября безграничная фантазия Пэнси Паркинсон и Теодора Нотта превзошла, наверное, все мыслимые и немыслимые ожидания.       — Макс, — передразнила в коридоре Паркинсон, когда Полумна окликнула свою потонувшую в учебнике подругу. — Какое у тебя собачье имя, грязнокровка!       — У кого-то собачье имя, у кого-то внешность, — философски парировала Максин, лишь на секунду оторвав взгляд от учебника и скользнув глазами по схожему с мопсом личику слизеринки. — Кому как повезёт.       Идущие за Макс на следующее занятие однокурсники весело прыснули, а ухмылка на лице Паркинсон в секунду переросла в подобие волчьего оскала, отчего девушка стала ещё больше походить на мопса.       — Заткнись, грязнокровка! — взвизгнула Пэнси, и из толпы её друзей в поддержку послышались аналогичные высказывания.       — Придумай уже что-нибудь новое. — Макс устало закатила глаза, совершенно не заметив, что компания слизеринцев остановилась в критической близости от неё.       Она быстро пробежалась глазами по рядам противника и разглядела среди них платинового блондина Малфоя, на губах которого мелькала уже знакомая ей с последней встречи ухмылка, и недобро скалившегося Нотта.       — Су-ученька, — внезапно протянул последний, и, словно верные пажи, однокурсники расступились перед Теодором, позволяя ему оказаться совсем рядом с девушкой. — Давно не виделись!       — И правда, шестёрка, — вздёрнув носиком, отозвалась Макс, с отвращением для себя замечая, как худощавый семикурсник извращённо-мерзко облизнул языком уголок рта.       — Пошли, Макс! — Рэйчел потянула подругу за локоть, поскольку от возвышающегося над ней маниакально настроенного Теодора можно было ожидать чего угодно.       — У тебя, случаем, не паралич, Нотт? — с серьёзным видом спросила Максин, пальчиком указав на рот слизеринца. — Выпадающий язык — это первый сигнал, учти.       — Мы с тобой ещё встретимся в тёмном коридоре, сученька. — Теодор внезапно оказался совсем близко, и девушка почувствовала его дыхание на своей скуле. Высокий, худощавый, длинная мышиного цвета чёлка спадала до самых чёрных глаз, в которых не было понятно, где кончается зрачок и начинается радужка. Парень очень тихо прошептал окончание фразы, горячо дыхнув ей в ухо: — Я проверю, везде ли ты такая грязная, как твоя кровь.       Макс лишь брезгливо попятилась назад, единственный раз за столь долгое время не сумев найти нужных слов для ответа. А Паркинсон с довольной ухмылкой прокричала вслед:       — Расшибись об стену, грязнокровка!       — Подай пример, Паркинсон, — на автомате отозвалась студентка, даже не взглянув в её сторону; она лишь бегло осмотрела ненормальное лицо Нотта. От его мерзкой улыбки становилось не по себе.       После этого раза Макс действительно стала опасаться Нотта. Возможно, в любом другом случае она не придала бы значения, ведь Теодор не первый и не последний, кто разбрасывался таким угрозами, но вот только сумасшедшие блеск в его глазах и выражение лица не позволяли расслабиться и отпустить ситуацию.

***

      — Марлоу нынче в ударе, — хмуро заметила однажды за обедом Максин, не досчитавшись в сумке конспекта по Истории магии, хотя она была абсолютно уверена, что после занятия положила его в отсек к остальным учебникам.       — Вернёт, куда он денется, — ответила Рэйчел, разглядывая небольшую кипу макулатуры, выросшую напротив подруги.       — Естественно, — кивнула Макс, отправив один из своих лучших убийственных взглядов в сторону слизеринского стола, где встретилась глазами с объектом своего недовольства. — Мерлин упаси, пропадёт хоть один листочек — и смазливый Кастик не досчитается пары-тройки зубов!       — Ему не пойдёт, — отозвалась с задумчивым видом Полумна, выковыривая из своего рагу кусочки моркови.       — Ох, вот уж это меня не волнует! — усмехнулась Максин, устало оглядев стопку учебников.       — Знаешь, на самом деле Кастор влюблён в тебя, но не хочет в этом признаться даже самому себе, — протянула светловолосая Луна, с загадочной улыбкой откусывая небольшой кусочек лимонного пирога, ведь кушать горячее и десерт одновременно — изюминка мисс Лавгуд.       Рэйчел и Макс удивлённо переглянулись, а последняя скептически фыркнула и покачала головой, принявшись складывать учебники обратно в сумку, и добавила:       — Не думаю, что я соответствую вкусу этого чистокровного сноба.       — Неправда, — ответила Полумна, вновь принимаясь за поиски любимой морковки. — Ты достаточно красива и к тому же независима, чем привлекаешь внимание мальчиков.       — Красива? — ни к кому конкретно не обращаясь, повторила Максин, а уже через секунду в её руках оказалось маленькое зеркальце, где она старалась увидеть подтверждение словам подруги.       Наверное, в этот раз Макс взглянула на себя по-другому, поскольку голубоглазая брюнетка в отражении показалась ей достаточно симпатичной. Совершенно зазря слизеринцы считают её грязнокровкой, ведь у мисс Джеймс была поистине аристократически бледная кожа, а уж ровный носик никак не шёл в сравнение с курносым недоразумением Паркинсон, делавшей её похожей на мопса.       Губы Макс сложились в лёгкую улыбку, и девушка понравилась себе ещё больше: озорные голубые глазки были самыми настоящими топазами, а щёки чуть порозовели, от секунды к секунде поднимая самооценку юной красавицы.       — Что, Джеймс, поняла-таки, что к предстоящему Хэллоуину тебе не требуется устрашающий грим? — Кареглазый наследник чистокровного рода Марлоу в сопровождении собственной свиты остановился прямо напротив Максин, демонстрируя свою идеальную улыбку. — Ведь хуже уже некуда!       Верные солдатики весело расхохотались, а юноша в предвкушении замер, ожидая колкости в ответ. Макс посмотрела в сторону Полумны, на лице которой чётко читалась фраза: «Ну, что я говорила?»; ее губы тронула приятно-сладкая улыбка, а голубые топазы сверкнули в секундном удовольствии.       «Проверим!»       — Марлоу, вижу, ты всё никак не можешь решиться, но, так и быть, я приглашаю тебя на этот бал. А то аристократическому принцу явиться на вечеринку в обществе зануды-сестры совсем не комильфо.       За факультетским столом вмиг прекратились всякие разговоры: каждый студент с удивлённым видом оглянулся в сторону Максин Джеймс, которая с довольной улыбкой упивалась растерянным выражением, отобразившимся на лице главного красавчика потока.       Кастор молчал преступно долго. Кофейно-карие глаза смотрели на кокетливую девчонку в замешательстве и удивлении, а плотно сжатые губы то напрягались, то расслаблялись, словно бы не слушаясь своего хозяина.       Слизеринская свита озадаченно поглядывала на своего сюзерена, откровенно негодуя от подобной реакции Кастора Марлоу.       — Да кто на тебя позарится, грязнокровка?! — на одном дыхании выпалил Кастор, когда рука приятеля коснулась его плеча, словно выводя из транса. Однако глаза юноши, бегающие в страхе разоблачения, в корне противоречили сказанным словам.       — Ну-ну, — еле заметно кивнула Максин, подарив слизеринцу очередную сладкую улыбку, — наверное, поэтому ты преследуешь меня, как нюхлер золото¹?       — Закрой рот, грязнокровка! — сквозь зубы прошипел Кастор и как стрела вылетел из Большого зала.       — Конспекты не забудь вернуть, красавчик! — крикнула ему вслед Макс, спрятав свою довольную улыбку в кубке с тыквенным соком. В её голове внезапно возникла абсурдная идея, способная помочь избавиться от бесконечного эскорта слизеринцев и их однообразных издёвок.