Безумная Макс

      Несколько дней не утихала шумиха на фоне победы Слизеринской команды и вокруг персоны нового капитана Кастора Марлоу в частности. Десятки студенток, от мала до велика, стреляли своими зоркими глазками в сторону новой звезды квиддича, ведь официально — на минуточку, — аристократический красавчик не был обременён любовными отношениями.       Макс спокойно относилась к буквально липшим к Кастору, как мухи, девушкам. Тайные свидания пришлось отменить, поскольку у него почти не оставалось и минуты свободного времени без общества надоедливых особ. Максин с улыбкой поглядывала за завтраком в сторону своего суженого, которого совиная почта завалила дюжиной розовых конвертов и шоколадных котелков с начинкой из любовного зелья. Однако сердце больно кололо каждый раз, когда Максин случайно останавливала свой взгляд на Драко, который, как обычно, абстрагировался от происходящего в Большом зале, не принимая участия в общем ликовании.       «Паркинсон, драная ты шавка, что привязалась к нему, как банный лист?!» — хмурилась Макс, наблюдая за тем, как Пэнси что-то нашёптывала на ухо утомлённому Малфою.       Максин закипала от минуты к минуте, не в силах отвести взгляд от парочки. Пухленькие розовые губки Паркинсон кокетливо улыбались, маленькие чёрные глазки блестели, а короткие, но проворные пальцы ласково проводили по плечу Драко, будто бы случайно касаясь его щеки…       Макс с силой сжала ложку, бледное лицо ещё сильнее побледнело, сердце бешено колотилось, разгоняя по венам совсем не кровь, а безумный коктейль из злости, перемешанной с ненавистью к собственным бессилию и никчёмности.       — Макс, из-за тебя снег пошёл! — взволнованно проговорила Рэйчел, затормошив задумчивую подругу.       Максин наконец-таки моргнула, уткнувшись глазами в собственную тарелку, и мимолётно смахнула с плеч несколько больших фальшивых снежинок.       — Задумалась просто, — ни к кому конкретно не обращаясь, бросила она, принимаясь за нетронутую, остывшую еду.       — Ты поаккуратнее, — шепнула Рэйчел в самое ухо подруге. — Понимаю, с этим трудно мириться, но такими темпами ты выдашь с головой себя и Марлоу! — Максин взглянула в сторону Кастора — парень брезгливо отложил от себя розовую почту и принялся завтракать. — Хорошо, что никто не заметил…       Но мисс Сьюэлл ошибалась. Когда Максин бросила очередной короткий взгляд в сторону милой слизеринской парочки, её глаза встретились со стальной серостью Драко, на лице которого мелькнула самодовольная ухмылка, и Макс поняла, что от Малфоя не укрылся снегопад, вызванный её неконтролируемой злостью.

***

      Стремительно приближались каникулы. Последняя неделя перед отъездом выдалась лениво-волнительной — вроде бы всё ещё продолжались уроки и некоторые промежуточные аттестации, но ведь в пятницу, накануне отправления студентов домой, проходил Рождественский бал для учеников старших курсов.       Пока назойливые поклонницы новой «звезды квиддича» во всю готовились к балу, подбирая наряды, новые причёски, и строили глазки разнообразным кавалерам (ведь, как ни крути, получить приглашение от красавца слизеринца — заоблачная и неисполнимая мечта), у Кастора и Максин появилось чуть больше времени для редких свиданий.       В четверг вечером Макс устало жаловалась Кастору, что ужасно не хочет посещать это мероприятие.       — Вместе пойти у нас не получится, — аргументировала она, устало трансфигурируя пыльную вазочку в птичью клетку. У неё всё никак не удавалось выполнить задание своего «учителя» — ещё ни разу внутри клетки не пела маленькая птичка. — Я бы лучше лишний раз попрактиковалась, — закончила Макс, закатив глаза, и в этот раз вместо птички в клетке оказались три задрипанных серых пёрышка.       — Мне предстоит открывать этот бал, — с печальной улыбкой отозвался Кастор, ещё раз демонстрируя пытливой волшебнице технику взмаха. Его ваза без проблем трансфигурировалась в позолоченную клетку с маленькой жёлтогрудой канарейкой. — Увильнуть не получится.       — А разве это не прерогатива старост? — нахмурилась Максин, повторив взмах, словно дирижёр; в её мысли опять бесстыдно прокрался великий и ужасный староста школы — Драко Малфой.       — Ага, а также лучших учеников, — согласился Кастор. — Снейп настоял, чтобы «звезда квиддича» представлял слизеринский факультет в паре с отличницей.       — И кто же будет этой счастливицей? Случаем не Паркинсон? — Макс понятия не имела, для чего ляпнула эту несуразицу, но последнее время порхающая под руку с Малфоем и вечно сияющая Пэнси не давала ей покоя.       — Она вроде бы не отличница. — Кастор пожал плечами и упёрся правым локтем о спинку стула, облокотившись на пальцы головой. Всего на мгновение он задумался, разглядывая очередное неудачное творение Максин — птичка вышла, но выглядела она так, словно сошла со страниц кинговских ужастиков: перьев почти не было, да и ни одна анатомическая деталь не соответствовала птичьей анатомии. Ярким примером служила коротенькая лапка на месте глаза. — Но по-моему, она в паре с Драко, он ведь староста школы.       Максин взмахнула палочной, не желая видеть страданий несчастной птицы — та вмиг преобразовалась обратно в вазу, — после чего передёрнула плечами в неопределённом жесте, который, по её мнению, означал прописную истину в трёх словах: «Мне всё равно», — но всё же спросила:       — Они что, с Паркинсон встречаются?       — Не знаю. — Кастор задумался, словно бы решая, стоит ли посвящать мисс Джеймс в тему, к которой она не имеет никакого отношения. Однако немного погодя он всё-таки продолжил: — Малфою не просто далось прошлогоднее исключение из команды, ведь в этом семестре он мог бы занять место капитана.       Максин прекрасно помнила прошлогоднюю историю с исключением блистательного слизеринского ловца за нарушение главного правила квиддича — запрета использования палочек против команды-соперницы. Это был жаркий первый матч против гриффиндорцев — грех не воспользоваться Мерлином дарованной возможностью поколдовать. Охотница Кэти Белл тогда долго пролежала в Больничном крыле — уж очень сильным оказалось отрикошетившее от гриффиндорского ловца проклятье. Некоторые студенты шептались, что Малфой в тот день был не совсем в трезвом виде, поэтому вердикт в виде его исключения из сборной (благодаря хлопотам Малфоя-старшего и заступничеству Снейпа) было в действительности минимальным наказанием. Тот провальный матч без участия отстранённого на время разбирательств слизеринского ловца, был, наверное, худшим за всю историю факультета, о чём неизменно всем змеятам будет напоминать позорное четвёртое место в турнирной таблице.       — На самом деле он хороший парень, — словно бы подвёл итог воспоминаниям Максин юноша, непроизвольно поправив рукой свою высокую чёлку.       — Да-а-а, — протянула она с усмешкой. Уж кто-кто, а Макс-то лучше всех знала, какой он «хороший» парень. В клетке на этот раз оказалась резиновая уточка с ярко-жёлтыми птичьими перьями, вызвавшая у Макс улыбку, однако Кастор не разделял её веселья.       — Не иронизируй. — Его лицо было не просто серьёзным, а непроницаемо серьёзным. — Это благодаря его помощи прекратились насмешки слизеринцев.       — Чего?       Глубочайшее удивление, отобразившееся на лице Максин, не знало границ. Голубые глаза неотрывно следили за Кастором, беззвучно требуя объяснений, а тот словно бы специально тянул, разглядывая резиновую уточку.       — Я попросил Драко поговорить с семикурсниками, — наконец заговорил Кастор, переведя взгляд кофейных глаз в сторону Максин, — ведь, как-никак, у него непоколебимый авторитет среди слизеринцев…       «Да, — усмехнулась Макс, — Малфой в любом случае выйдет сухим из воды. Смачно приложил магглокровку Белл — плюс сто пятьдесят очков престижа к влиянию на факультете за то, что не только словом, но и делом поддерживает идеологию чистоты крови!»       — …А уж к младшим курсам я нашёл подход самостоятельно, — продолжил он, с удивлением разглядывая ухмылку Максин. — Что-то не так?       Она встрепенулась — мысли о Малфое вновь увели далеко за пределы уютного кабинета. Но теперь Макс нашла логичное объяснение внезапному исчезновению особо одарённых слизеринцев, а ведь всё это действительно произошло незадолго до их сближения с Кастором, а точнее почти сразу после вечера с Драко.       — Нет, всё в порядке, — наконец-таки проговорила она, неопределённо пожав плечами. — Просто не знала, что своим спокойствием обязана херувиму-Малфою…       Кастор как-то особенно грустно улыбнулся одними уголками губ, ведь, если говорить начистоту, благодаря ему, а не Малфою, прекратились нападки слизеринцев. Однако Максин Джеймс почему-то упустила из виду эту деталь, зациклившись на «великом и могучем» — как проскользнуло в её речи, — Драко Малфое.       — Постой! — неожиданно прервала свой сумбурный монолог Максин, сумев ухватиться за одну единственную мысль: — Малфой, получается, про нас знает?!       — Да. — Кастора удивила подобная реакция Максин: голубые глаза округлились, щёки залились румянцем. Он поспешил скорее успокоить взволнованную подругу: — Но он никому не проболтается, он честный человек.       «Честный человек и Малфой — это слова антонимы, — заключила Максин, вновь надевая маску отрешенья — в конце концов, Кастор уже настороженно на неё поглядывал. — Вот и приоткрылась завеса ещё одной тайны».

***

      В день бала школа празднично преобразилась. В равенкловской гостиной домовики установили небольшую праздничную ель, украшенную синими и серебряными шарами — в цвет факультетских знамён. Точно такая же, но более пёстрая и высокая пихта ожидала студентов в последний учебный день в Большом зале. К семи часам у его дверей скопилась огромная толпа старшекурсников. Девушки в разнообразных бальных платьях преимущественно пастельных тонов весело ворковали друг с дружкой, не выпуская из своих крепких лапок локти ухажёров.       Максин надела прошлогоднее бирюзовое платье в пол и не стала заморачиваться с прической — ведь этим вечером в её планы не входило покорять всех своей красотой, — распустив ухоженные густые волосы. Она стояла совсем одна и была не до конца уверена, что вообще пойдет на этот бал.       В начале недели Рэйчел пригласил полноватый семикурсник с Хаффлпаффа Питер Филипс. Весь вечер Рэйчел крутилась у зеркала, поправляя сливовое платье и постоянно выбивающийся рыжий завиток. А Полумна согласилась пойти на бал с Колином Криви. Максин и не заметила, что после Хэллоуинской вечеринки парочка сильно сблизилась. Горчичное платье-пачка мисс Лавгуд с яркими красными блёстками было заметно издалека, но светловолосого Колина совсем не напрягала экстравагантная спутница. Он мило улыбался, поправляя большую синюю бабочку и неустанно повторял, что Полумна прекрасно выглядит.       Максин заранее попросила подруг не переживать за неё и не обращать внимания, а уделить время кавалерам и весело провести вечер. Поэтому сейчас она с тёплой улыбкой поглядывала на красивых и довольных одноклассниц, которые в кои-то веки не были обделены мужским вниманием.       Вскоре показалась профессор Макгонагалл в праздничной изумрудной мантии с серебряным орнаментом из крупных переплетённых кругов. Это выглядело не так аляписто и безвкусно, как последний писк магической моды — кислотно-оранжевая мантия Дамблдора с салатовыми звёздами, от которой в прямом смысле слова резало глаза. Заместитель директора объявила о начале бала и пригласила пары отличников, открывающих вечер, пройти ближе к дверям.       Юные волшебники засуетились, пропуская вперёд первых учеников, а Максин отступила ещё дальше к лестнице, не желая испортить платье в толкучке. Кастор всего на одно мгновение обернулся в её сторону, послав извиняющуюся улыбку, а уже в следующую секунду светловолосая спутница в пастельно-розовом платье утянула его в водоворот студентов.       «И почему же только сейчас, после того, как уже по горло засосало в трясину, я поняла, что решение моей проблемы лежало на поверхности? — Макс с печальной улыбкой провожала гордо шедшие в Большой зал пары, всё больше и больше сомневаясь в необходимости своего присутствия на этом мероприятии. — Если бы в тот злополучный день я выбрала свой целью не Малфоя, а Кастора, то всё бы действительно получилось. И может быть, я бы даже в него влюбилась…» — Она иронично усмехнулась этой злой шутке судьбы, устало покачав головой.       Помимо Максин без кавалеров остались только несколько стеснительных студенток, пытавшихся скрыть подростковую угревую сыпь ажурными веерами, но и те уже впорхнули в зал, легонько прикрыв за собой дверь. А мисс Джеймс стояла на месте, задумчиво перебирая пальчиками бусины на браслете, всё ещё не решив, почтит ли она собравшихся своим присутствием или же проведёт время с толком над оттачиванием трансфигураций.       Внезапно со стороны лестницы Макс заметила движение и моментально обернулась в ту сторону.       Драко Малфой стоял у начала лестницы. Верхние пуговицы классической белой рубашки были расстёгнуты, узкие чёрные подтяжки крепились к таким же зауженным брюкам; левой рукой он придерживал перекинутый через плечо пиджак.       До этого момента Максин была уверена, что Малфой сейчас вальсирует с довольной до чёртиков Паркинсон, поэтому никак не ожидала увидеть его здесь. Полминуты они разглядывали друг друга. Макс нутром чувствовала, как взгляд Драко фривольно гулял по её фигуре, задерживаясь на открытых плечах и ключицах. Малфой стал медленно подходить к ней.       Максин затаила дыхание, взволнованно попятившись назад, и упёрлась спиной в стену. Драко остановился рядом, протянул к её лицу свободную правую руку и убрал непослушный волнистый локон за ухо. Сердце Максин бешено заколотилось, а к щекам подступила краска. На тонких бледных губах Драко мелькнула довольная улыбка, и он еле слышно прошептал:       — Так и будешь втихаря обжиматься по углам с Марлоу или всё-таки придешь ко мне в Выручай-комнату?