Безумная Макс

      Поначалу Максин недоумевала от происходящего и долго привыкала к сложившемуся течению будней. Если бы в начале этого года кто-нибудь между делом сообщил ей, что холодные ноябрьские вечера она будет проводить в компании Кастора Марлоу — она бы рассмеялась в лицо этому чудаку, в жизни не поверив и единому слову. А вот теперь некогда надменный и решительный слизеринец превратился в очаровательного мягкого юношу, словно бы по волшебству, помогая заклятой грязнокровке в написании эссе для Снейпа.       Тёплые отношения с Кастором отнюдь не утомляли Максин, поэтому она с радостью поддержала просьбу юноши сохранить их встречи в тайне. Наверное, от более частых свиданий у неё бы голова шла кругом, а так кареглазый студент оказался вполне себе сносным (к тому же чертовски симпатичным) малфойзаменителем.       Порой Макс было стыдно за то, что она использует Кастора, ведь ничего, кроме внезапно возникших дружеских чувств, к нему не испытывала. Но слушать тихий, низкий голос слизеринца, разжёвывающего непонятную тему по Истории магии, и уткнуться носом в его плечо было куда приятнее, чем пытаться вывести на разговор молчаливого резинового Дракошу. Тем более Макс утешала себя тем, что их «отношения» мимолетны: чистокровный лорд Марлоу вряд ли когда-нибудь представит её своим аристократам-родителям и войдет с ней под руку в родовое поместье. Поэтому, если говорить начистоту, они были квиты.       Однако под конец ноября, когда сырая осень подошла к своему завершению, выплакав все слёзы, что сдерживала месяцами, и сменилась монотонным мокрым снегом и завыванием северного ветра, свист которого был слышен в каждом холодном коридоре неотапливаемой школы, перед кабинетом Макгонагалл Офелия Марлоу встретила Максин ледяным взглядом которым, казалось, можно было заморозить Темзу.       Макс не нужно было слов, чтобы понять — изящная аристократическая красавица догадалась об их тайной дружбе с Кастором. Максин обменялась с Кастором секундным выразительным взглядом, встретив на его лице еле заметную печальную улыбку, которая сама за себя говорила: «Прости, так вышло».       Весь урок Офелия прожигала Максин своими большими золотисто-карими кукольными глазами, отчего девушке действительно становилось не по себе. Коралловые губы мисс Марлоу огорчённо поджимались, но стоило Макс обернуться в её сторону, овальная лисья мордочка хмурилась, и ученица вмиг отворачивалась, а тёмно-русые, с медовым отливом локоны в точности повторяли движение хозяйки, демонстрируя её холодное пренебрежение.       Подобное внимание со стороны язвительной слизеринки не осталось незамеченным. После занятия Рэйчел и Луна долго гадали над причиной, которая могла заставить Офелию Марлоу недоверчиво коситься на Максин, ведь в последнее время она старалась не замечать свою кровную неприятельницу. Макс же понимала, что ещё дольше скрывать их с Кастором отношения от лучших подруг будет труднее, поэтому, как на духу, поведала им свою маленькую тайну.       Полумна совсем не удивилась — в её огромных глазах читалась искренняя радость, а бледные губы без устали твердили: «Я же вам говорила!» Рэйчел не разделяла энтузиазма подруги, обеспокоенно повторяя, что в конечном итоге Марлоу разобьет ей сердце.       В любом другом случае Максин прислушалась бы к доводам мисс Сьюэлл, но сейчас она точно знала, что у Кастора вряд ли хватит сил повторно разбить её сердце — этой прерогативой воспользовался Малфой, — ведь для начала его нужно залечить и отыскать бессчётное число мелких осколков.       Вечером того же дня в привычном заброшенном кабинете появления Макс ожидала строгая слизеринка. Только теперь Максин отметила, как сильно похожи и одновременно различны близнецы Марлоу. Оливкового цвета кожа была фамильной индивидуальностью семейства, как и острые черты миловидных лиц, вот только глаза близнецов были разными по цвету и форме. Обладательница золотисто-карих очей презрительно оглядела её, скрестив руки на груди.       — Добрый вечер, честная компания, — назло Офелии улыбнулась Максин, почтительно отвесив поклон Кастору и его сестре. — Мисс Марлоу, рада вас видеть.       — Прекрати ёрничать, гря… — прошипела Офелия и осеклась на полуслове, встретившись с суровым взглядом брата. — Повозмущайся мне тут! — Слизеринка сверкнула глазами в его сторону. — Нет, я, конечно, всегда знала, что тебя тянет на всякие приключения и чудачества, не зря же ты в прошлом году распрощался с местом охотника ради роли загонщика, но это уже перебор! — Рассерженная девица ткнула тонким пальчиком в сторону замершей на пороге Максин, и та впервые заметила, что Офелия картавит. Это не выглядело каким-то дефектом, наоборот, мягкое грассирование было приятно слуху.       — Выдохни и успокойся, — негромко ответил Кастор, но сестра его будто не слышала.       — Какой позор! — Макс с любопытством вслушивалась в чуть протяжное произношение на французский манер, слегка склонив голову на бок, будто бы наслаждалась пением невиданной птицы. — А если о ваших обжиманиях узнают на факультете?! Что если отец узнает?! Тебя же проклянут и выжгут с фамильного гобелена!..       — Стоп-стоп-стоп! — рассмеялась Макс, медленно направляясь в сторону Кастора. Она, конечно, не знала, по каким порядкам живёт семейство Марлоу, но изгонять непутевого наследника (а именно это, как она поняла, означает «выжигание») за мимолетную влюбленность в грязнокровку было полнейшим вздором. — Браво, замечательная фантазия! Но я не собираюсь рушить его жизнь. — Офелия вновь нахмурила тонкие брови, вздёрнув остреньким лисьим носиком, словно от собеседницы дурно пахло, однако не стала перебивать. — Наши, как ты выразилась, «обжимания» останутся тайной. На титул леди Марлоу и бессметные сокровища в гринготтском сейфе не претендую. Угомонись, Офелия.       Максин дрогнула от неожиданности, когда Кастор с печальной улыбкой взял её за руку. В глубине его выразительных карих глаз она отчётливо увидела грустное осознание невозможности их отношений. Но они оба стремились друг к другу, как зависимые за новой дозой: он пытался «переждать» юношескую влюблённость, наслаждаясь каждым моментом, проведенным вместе, а она пыталась потонуть в этих «чувствах», чтобы хоть на время забыть о Драко Малфое.       Только рядом с Кастором становилось легче, словно перешагивая порог заброшенного класса, она попадала в другую реальность, в которой не было травли грязнокровок и её опрометчивой запретной влюблённости в слизеринского принца.       — Я никому не скажу, — нарушила молчание Офелия. В золотистых глазах промелькнул самый настоящий страх, она действительно была готова на всё ради собственного брата. Даже смириться с существованием подружки-грязнокровки. — Но я ничего не смогу сделать, если отец узнает. Подумай хорошенько, стоит ли она того.       Офелия скользнула секундным оценивающим взглядом по фигуре Макс, словно бы для собственного успокоения желая понять, что никого красивее и смазливее, чем эта дерзкая грязнокровнка, её бестолковый брат не смог отыскать. Она недовольно поджала коралловые губы — не иначе её оценка привлекательности Максин оказалась заоблачно высокой, — и, цокая каблучками, направилась к выходу из кабинета.       — Она хорошая, — с улыбкой отозвался Кастор, накладывя на дверь заглушающие и запирающие заклинания.       — Я заметила, — прыснула в кулак Максин, легонько толкнув Кастора плечом. — Ты извини, Рэйчел и Полумне пришлось рассказать, после сегодняшнего офелиевского представления они бы и так рано или поздно всё поняли.       — Переживу, — загадочно улыбнулся Кастор и внезапно притянул Максин к себе.       Первый поцелуй с Кастором был долгим и сладким. Макс зажмурилась, запустив руки в его волосы, но даже в этот момент образ Драко не улетучился из головы. Она бессознательно представляла его, даже несмотря на то, что густые и жёсткие волосы Кастора не шли ни в какое сравнением с платиновым шёлком Малфоя. В животе не бушевало торнадо из бабочек, огонь не полыхал в венах, заставляя сердце бешено колотиться, его не обмануть — оно принадлежит только Драко.

***

      Общение с Кастором Марлоу приносило свои приятные плоды — Максин значительно преуспела в освоении довольно сложных заклинаний, поэтому к середине декабря её незыблемое «Выше ожидаемо», сменилось на «Превосходно». Профессор Флитвик не мог нарадоваться успеху ученицы, а Макс прекрасно знала, что её высший балл — заслуга Кастора.       В начале декабря Кастор рассказывал о чарах вызова Патронуса — магической сущности, способной защитить от дементоров.       — Я много раз натыкалась на него в книгах, но освоить так и не получилось, — пожаловалась Максин, когда юноша проговорил заклинание и показал палочкой рунную формулу.       — Значит, ты что-то делала неправильно, — добродушно отозвался «учитель», протянув ей руку. — Для того, чтобы заклинание сработало, необходимо не только вспомнить свое самое счастливое воспоминание, но и прочувствовать его, — кофейные глаза лукаво сощурились, а в следующее мгновение Кастор поцеловал Максин.       — Экспекто патронум! — с лучезарной улыбкой проговорил он, лишь на секунду отрываясь от губ девушки.       Из палочки вырвалась лёгкая серебристая дымка, преобразовавшись в огромного двухметрового медведя-гризли. Зверь встал на задние лапы, неуклюже переваливаясь, однако Максин заметила длинные, дугообразные когти, поняв, что первое впечатление о неуклюжести обманчиво.       — Передней лапой гризли способен убить достаточно крупных животных. Диких лосей, например, — в голосе Кастора чувствовалась гордость, этот Патронус и вправду соответствовал своему хозяину — Максин была наслышана о сильном ударе слизеринского загонщика.       Как только двухметровый гризли испарился, Кастор с энтузиазмом взглянул на впечатлённую Макс, чуть склонив голову на бок.       — Твоя очередь.       — Ох, боюсь, у меня мало что получится, — усмехнулась Максин, покачав головой, однако всё же решила попробовать.       — Экспекто патронум! — Макс вспомнила один из летних дней шестилетней давности, когда профессор Макгонагалл вручила ей письмо-приглашение в Хогвартс и она была безумно счастлива. Но заклинание не сработало.       Она долго тренировалась, вспоминала поцелуи с Кастором, его объятия — результат отсутствовал, лишь единственный раз из палочки посыпалась лёгкая серебристая пыль, когда она вспомнила про сентябрьское письмо из ФАМЖ, но и та растаяла спустя секунду.       — Давай помогу, — улыбнулся Кастор, всё это время внимательно наблюдавший за безрезультатными попытками юной волшебницы.       Максин вновь потонула в сладком поцелуе, однако мысли её были не здесь и не с ним, а на восьмом этаже, в чертогах Выручай-комнаты.       — Экспекто патронум! — проговорила она, когда Кастор с довольным видом отступил на пару шагов. К своему головокружительному удовольствию он заметил, что щёчки-яблочки Максин зарделись легким румянцем.       Заклинание удалось — серебристая дымка преобразилась в маленькое животное с гибким вытянутым телом, которое юрко заскакало по классу. Через пару секунд существо замерло около хозяйки, позволяя разглядеть узкую мордочку, маленькие округлые ушки, и бусинки глазки.       — Норка! — встрепенулся Кастор, первым определив вид животного. — Тебе подходит: маленькая, мягкая, пушистая и всё же опасная хищница.       А Максин не смогла сдержать смущённую улыбку — заклинание удалось благодаря воспоминаниям о времени, проведенным с Драко, а вовсе не из-за поцелуя Кастора.

***

      Квиддичный матч Слизерин — Хаффлпафф, проходивший на следующий день после освоения Максин заклинания Патронуса, несмотря на ужасный снегопад, собрал чуть ли не всю школу. Макс, скрепя зубами, тоже присутствовала на игре, ведь Кастор убедил её, что ни один бладжер не подлетит к ней ближе, чем на десять метров, не зря же он был лучшим загонщиком последних лет.       Максин с подругами заняли удобные места на зрительских трибунах, расположенных между шестнадцатью башнями с пирамидальными четырёхгранными крышами, увенчанных флагштоками с вымпелами факультетов. Тканевый материал с изображением четырёх зверей-покровителей факультетов, коим были обшиты башни, выглядел старым и выцветшим, словно его не меняли со времён основателей.       Макс крепко обхватила себя руками, пряча озябший нос под синий шарф с факультетской символикой, надеясь перебороть студёный пронизывающий ветер. Она утешала себя тем, что на трибунах для преподавателей (расположенных на вершинах башен), с которых хоть и открывалась прекрасная панорама игры, непогода бушевала нещадно, холодными снежными льдинками царапая лица волшебников.       Полумна и Рэйчел с жаром болели за Хаффлпафф. Каждый раз, когда удар горна ознаменовал очередной точный гол в ворота слизеринцев, на лице мисс Сьюэлл проскальзывала довольная ухмылка. Максин вспомнила один из рассказов Кастора. Рыжеволосая шестикурсница подстерегла его однажды в коридоре и пригрозила, что если он посмеет обидеть её подругу, она подольет ему в кубок гной бубонтюбера¹. «Подохнешь страшной смертью!» — с улыбкой передразнивал Кастор грозную защитницу, смешно морщив нос.       Макс еле заметно улыбнулась тёплым мыслям: они хоть не сильно, но всё же грели израненное сердце в эту адскую непогоду, ведь, как ни крути, её окружали замечательные, любящие люди.       Беглый взгляд блуждал по трибунам, цепляясь за краснощёкие лица преданных болельщиков. Больше всех, конечно же, ликовали слизеринцы — их сборная под умелым командованием одарённого загонщика Кастора Марлоу лидировала с приличным отрывом.       Голубые глаза отчуждённо скользили по лицам, пока сердце не замерло на секунду, кольнув теплом. Драко Малфой со скучающим видом наблюдал за матчем (ведь ни для кого не было секретом, что сегодня победит сборная Слизерин). Бледная кожа на фоне белого снега казалась тонким фарфором. Прямой нос, чётко очерченные скулы — у них было что-то общее с Кастором, что-то, что неизменно объединяло аристократов, указывая на их благородное происхождение. Глаза — туманный серый жемчуг, — внезапно взглянули в сторону Максин. Сердце забилось с неимоверной скоростью, к щекам прилила краска, и она утонула в этом снежном королевстве не в силах даже моргнуть.       Но уже в следующую секунду на лице Малфоя мелькнула насмешливая ухмылка, словно бы он знал все её тайны. Холодный и циничный взгляд выворачивал всё нутро наизнанку, оставляя везде и всюду свой невидимый след.       Макс поежилась совсем не от холода. Наконец-таки отведя потерянный взгляд, она быстро заморгала, чтобы убедить глаза в том, что подступающие жгучие слёзы ей совсем ни к чему. Где-то под ухом недовольно вздохнула Рэйчел, а неподалёку взорвались овациями и свистом слизеринские трибуны. Матч закончился с разгромным счётом 320 — 40.