серотонин

В дверь дома номер 17 по Селден-стрит раздался звонок. Длинный и протяжный, требующий внимания, как и сам звонящий. Повторившийся спустя пару секунд тишины. — Лейтенант Андерсон, полиция Детройта! — в ход пошли стук по самой двери и нетерпеливые возгласы. Послышался звук поворота замка, дверь приоткрылась. На пороге показался Коннор, одетый в фартук, обычно идеально уложенные волосы чуть растрепались, и Хэнк даже счёл бы его приятным и милым, если бы не жгучая ненависть к нему и его играм. В доме пахло немного перезрелыми яблоками и корицей. — О, лейтенант, вы поздно, — произнёс андроид с вежливой улыбкой и открыл дверь шире, впуская незваного гостя. — Добрый вечер. У вас новости? — Да, — сухо ответил мужчина. Необходимо было отставить эмоции и личные счеты на второй план. Особенно потому, что он при исполнении. Особенно потому, какого характера новости он принёс. — Тогда присаживайтесь, — Коннор указал на диван. — Чай, кофе? — Нет, спасибо, — зубы Хэнка буквально скрипели от этой неискренней вежливости, но делать было нечего: новость было поручено доставить именно ему. — Твой хозяин мёртв. Перерезал себе горло куском от раковины. Впрочем, никакой смены эмоций Андерсон в андроиде не заметил. Как и всегда. — О, — вырвалось у Коннора лишь секунд пять спустя. Однако Хэнк, несмотря на то, что к таким «проявлениям эмоций» андроидов уже давно пора было привыкнуть, с открытым ртом сидел и недоумевал, почему андроид обессилено не падал на диван, не закрывал глаза руками. Даже диод его оставался по-обыденному синим. Тот факт, что RK800 — просто машина, раз за разом доказывающая свой статус, до сих пор с трудом укладывался в голове. — И ты ничего не чувствуешь по этому поводу? — Я не запрограммирован на эмпатию, лейтенант, — безэмоционально произнес Коннор, — но я немного озабочен: на кого мне работать, если мой хозяин мёртв? — По протоколу, ты будешь отправлен к близким родственникам погибшего. Думаю, машина прибудет завтра утром. Это всё. Хэнк бросил ещё один взгляд на андроида и, не увидев в нем ничего, что могло бы хоть как-то подать сигнал об эмоциях в его голове, медленно поплёлся к входной двери. Остановившись на пороге, он напоследок произнёс: — Самоубийство обвиняемого почти всегда является неофициальным доказательством его вины, Коннор. С каким же чудовищем ты жил все это время? Полицейский, вышедший из дома и быстро уехавший в участок, в котором предстояло распутать множество улик, ведущих к подробностям подпольного бизнеса убитого, уже не слышал звонкий и резкий смех андроида. Его забавлял тот факт, что никто, кроме Хэнка, не подозревает, каким чудовищем является он.

***

В красном свитере было гораздо удобнее, чем в фирменном пиджаке «Киберлайф». Кроссовки были отличной заменой ботинкам. Волосы, окончательно растрепавшись, закрывали синий диод. Это все — лишь жалкая, но вполне удачная, попытка стать человечнее. Коннор каждый вечер выходил на улицу, теряясь среди прохожих. Он узнавал людей, пытаясь понять их достоинства и недостатки, а после используя их на себе, словно маски. Точно зная назначение каждой из них. Но сегодня не было времени на вальяжные прогулки. Он целенаправленно шёл в бар, находящийся недалеко от полицейского участка. От странного предвкушения на лице появлялась широкая, не свойственная машинам, улыбка. Бар с табличкой «Андроидам вход запрещен». Как мило. Неужели андроиды предпринимали попытки войти в это, в общем, бесполезное для них, место? Именно здесь он и нашёл Хэнка Андерсона. Сгорбившись, мужчина хмуро смотрел на еще не начатую бутылку виски и пустую стопку. Абсолютно трезв. Отлично. В голове Коннора родился план. — Эта дрянь вас погубит, лейтенант, — произнёс андроид, положив руку на плечо полицейского. Тот фыркнул и тряхнул плечом, избавляясь от этого вполне безобидного действия. — Если умру, то лучше уж так, — ответил он, потупив взгляд, и, казалось, сгорбившись еще сильнее. А потом словно взял себя в руки, повернулся и подозрительно сощурил глаза. — А ты что тут делаешь? — Решил прогуляться и наткнулся на вас, — ложь давалась андроиду легко. — Как расследование? — Закрыто в связи со смертью единственного подозреваемого, — Хэнк залпом осушил стоящую перед ним стопку и сжал руки в замок. — «Я научился смотреть на смерть как на старый долг, который рано или поздно придется заплатить.» Если что, это Эйнштейн, — Коннор задумчиво повёл плечом и с неким подобием улыбки произнёс: — Пройдёмся? Дождь никого особо не смущал. Было холодно, но этот холод помогал избавиться от мысли об абсурдности ситуации. Что было странно — Хэнк не чувствовал ненависти, лишь усталость и опустошенность, которые немного скрасились наличием хоть какого-то собеседника. — Не знал, что андроиды умеют цитировать, — сухо произнёс полицейский. — К чему это было? Фраза не выходила у полицейского из головы.

«Я научился смотреть на смерть как на старый долг, который рано или поздно придется заплатить.»

На вопрос машина отвечать не собиралась. Но увидев, как хитро сверкнули глаза Коннора, когда он мимолетно взглянул на полицейского, Хэнк тут же обо всём догадался. — Не трудись, я понял, — резюмировал полицейский. Он не знал, что именно испытывал: гордость за то, что изначально был прав, ненависть к RK800 за погубленные жизни или жалость, которой никакого объяснения не было. Но главенствовало, конечно, удивление. — Это признание? — Нет, — Коннор улыбался, смотря, как эмоции на лице Хэнка сменяют одна другую, явно довольный действием, которое оказали на полицейского его слова. — Нет? А что тогда? — теперь Хэнк ухмылялся, чувствуя своё превосходство. — Подсказка, наводка? Не знаю, решил ли ты убить себя по доброй воле или тебя кто-то заставил, но… Коннор вдруг рассмеялся. — Меня не отключат, лейтенант. Это уж точно. — Все так говорят. «Нет, меня оправдают, меня точно не посадят.» А потом отбывают пожизненное, думая, каким жалким посмешищем они стали. — Но я не заключенный, — Коннор не скрывал своей усмешки, демонстрируя то, что ситуация полностью в его руках. — Вряд ли вам удастся построить обвинение без улик. К тому же, я ведь даже не человек. Я машина. А машины были созданы отнюдь не для того, чтобы кого-то убивать. — Ты убил Оскара Даффи, так? — желчь сквозила в голосе мужчины. — Ты убил Джерарда Муррея. Ещё несколько человек в течение прошлого месяца и Бог знает сколько ещё людей. Я не могу поверить в то, что не заметил этого раньше. Ты убийца. — Как и вы, — пожал плечами андроид. — Я никогда никого не убивал. Я просто вершу правосудие. — С каких пор обманывать себя, лейтенант, достойнее, чем других? — произнёс андроид, внимательно смотря на Хэнка. — Или вы действительно верите в своё дело? Что ж… Каждому своё правосудие. Вы лишаете жизни людей, даже не подозревая об этом. Тюрьма? Даже смерть звучит как-то гуманнее. Хэнк ещё долго стоял под дождём, всматриваясь в горизонт и в фигуру андроида, которая ровным, словно отмеренным, шагом двигалась все дальше и дальше от него. И не знал, что ему делать дальше. Кулаки сжимались и разжимались, зубы стучали от холода, во рту был горький привкус осознания того, что он попал в ловушку RK800, так талантливо переплетенную вокруг него.