серотонин

«Коннор? Коннор!» Последние несколько часов Маркус слышал лишь отголоски собственного эха, что могло означать только одно: модель RK800 деактивирована. — Нет… — голос сорвался, слезы выступили на глазах. — Нет… Маркусу вспомнилось, как он поддержал идею о том, чтобы застрелить Коннора из снайперской винтовки. Надеялся, что друг успеет сообразить, что к чему и что нужно делать. Как RK200 вёз его, отключившегося, домой. Как помогал спасать ребёнка, невинную жертву. Коннор пережил столько рисков… Как получилось, что в этот раз удача больше не захотела на него раскошеливаться? Одинокая слеза скатывается по щеке. — Возможно, наша цель и благая, — тихо произнёс Маркус, когда Саймон прикоснулся к его плечу, — но путь к ней должен быть другой. И Коннор не погиб бы, будь все иначе. — И что ты предлагаешь? — спросил блондин. Маркус не стеснялся своих слез. Он выпрямил спину, посмотрел прямо на слегка растерянного Саймона. — Око за око — и мир ослепнет, — совершенно мертвым голосом ответил он. — Мы закончим то, что он начал. Свернём на другой путь. И достигнем цели другими методами. — Думаешь, они пойдут за тобой, если ты выдвинешь это требование? — усомнился Саймон. — У них больше нет предводителя. Они потеряны и смущены. И требований не будет — все добровольно. Либо мир и наша протекция, либо изгнание. Саймон слегка улыбнулся. — Ты звучишь как лидер, — уверенно кивнул он. — Мы переберёмся на заброшенный корабль «Иерихон», — Маркус словно и не заметил этой похвалы. — И все те, кого хоть как-то тронула смерть моего друга, пойдут за нами. Строить новое сообщество, а затем и новый мир.

***

Противно моросящий дождь, пронизывающий ветер и грязь под ногами. «Мерзкая погода» ассоциируется именно с этим. День выдался на редкость ужасным, настолько, что утверждение «у природы нет плохой погоды» можно было бы оспорить без доказательств, одними лишь намёками. От серой массы людей с тёмными зонтами над головами отличается лишь один человек. Тот, чью куртку можно было, что называется, выжимать, тот, чьи волосы громоздились сырым комком на голове, тот, кому за пару глотков удалось прикончить полбутылки крепкого алкоголя. Хэнк Андерсон больше не плакал. Не кричал. Не бил посуду в доме так, что даже сын боялся выйти из своей комнаты. Он больше не чувствовал. Однако в голове все время звучал этот звук. Звук его голоса. Когда он легкомысленно что-то утверждал. Когда спорил, яро утверждая свою правоту. Когда смеялся. Так пугающе-искренно, словно никогда и не был бездушной машиной. Коннор спас Хэнка три раза. От снайпера, от смерти сына, от тюрьмы. Но в конечном итоге полицейский все равно погибает. Потому что RK800 мёртв, потому что Коннора больше нет. И Хэнк в итоге оказался прав, когда спорил с ним о справедливости. В этом мире её и в самом деле нет. Андерсон возвращается домой поздно ночью, можно сказать, что утром. Все нормальные уже давно спят, но не тот, кто потерял близкого человека буквально несколько часов назад. И плевать, что Коннор не был человеком. Мужчина не особо трезв, да плевать. Но пьяная дымка тут же рассеивается, когда на пороге его встречает обеспокоенный Коул, обнимающий плюшевого медвежонка. Глаза ребёнка полны слёз, а голос дрожит: — Папа, что случилось? — Всё хорошо, милый, — отвечает Хэнк, чуть улыбнувшись. Надо бы соврать, но он просто не может. Он приседает перед сыном на колени. — Просто Коннор… он… — Он умер, так ведь? — тихо спрашивает Коул. Хэнк молчит. Он притягивает мальчишку к себе, обнимая. Не для того, чтобы успокоить. Но ища поддержку. — Папа, — Андерсон-младший обнимает отца в ответ, — но ведь Коннор умер любимым, верно? Лейтенант несколько раз кивает, прижав сына к себе.

***

Возвращение на работу было настоящим испытанием. Все его нутро тянулось к тому месту, где погиб Коннор, прекрасно зная, что ни тела, ни даже голубой крови там уже не осталось. Хэнк ожидал, что никто сегодня глаз с него не спустит. Такое эмоциональное прощание с преступником не укрылось ни от кого. Но, к сожалению или к счастью, все наоборот в смущении отводили взгляд. С Гэвином он встретился лишь в кафетерии в обед. Детектив, как обычно, сидел с одним кофе, смотря куда-то вдаль. Андерсон же боролся с желанием наброситься на него с кулаками. Но только этим уже особо никому не поможешь. Рид замечает лейтенанта и чуть сильнее сжимает стаканчик с кофе. Он хочет что-то сказать, но не может собраться с силами. Хэнк берет себе чай и облокачивается на стену. Пить совершенно не хотелось, но сбежать от стола с документами — вполне. Он совершенно не может думать о работе, мысли заняты другим. И он вздрагивает, когда его тихим голосом зовут: — Хэнк, — совершенно не похоже на Рида. Он встал перед Андерсоном, сложив руки на груди. — Прелюдии были бы не к месту, да? Он сам просил убить себя. Возможно, знал, что в Киберлайф будет хуже. Мне… правда жаль. Но в тот момент для него это было лучшим вариантом. Просто чтоб ты знал. — Мне плевать, Гэвин, — отвечает лейтенант сквозь сжатые зубы, — Ты в любом случае выстрелил. Это вылилось бы в потасовку, если бы кто-то не вмешался. — Детектив Рид? — до боли знакомый голос произнёс имя детектива. Гэвин слегка побледнел и обернулся. Андроид внимательно оглядывал детектива. Выглядит, как Коннор, звучит, как Коннор, но все же не он. Глаза, похожие на лёд, слишком высок, строг. Никакой человечности. — Меня зовут Ричард. Я андроид, прислан из Киберлайф для расследования дел, в которых могла быть замешана модель RK800. Хэнк почувствовал слезы, комком застрявшие в горле. Диод Коннора в нагрудном кармане будто нагрелся, обжигал сердце, которое и без того было раненым и изношенным. Андерсон достал его и до боли сжал в кулаке, глубоко вздыхая и изо всех сил стараясь подавить приступ тоскливой истерии.

***

Маркус стоит на сцене перед толпой андроидов. Чуть сбоку Саймон держит его за руку, поддерживая. Андроиды свободны. Это одно из самых ярких событий в жизни RK200. Он разворачивается к блондину, улыбнувшись. Через секунду оказывается в объятиях PL600, чуть охнув. — Коннор бы гордился нами, Маркус, — андроид гладит партнера по спине, уткнувшись носом в шею. — Наряду с тобой, ему было бы уготовано в этом новом мире, вероятно, самое почетное место.