серотонин

Тремор рук Хэнка не был предпосылкой к панике. Но осознание ситуации сбивало с ног. Он только что убил человека. — Я… я не… — начал он, но голос сорвался. — Он пристрелил бы тебя. Я не хотел, но он бы… — Все в порядке, лейтенант, — тихо и успокаивающе произнёс в ответ Коннор. Он сжал его плечи, а затем опустился вниз за пистолетом. После убрал его за пояс своих джинс. — Слушайте меня внимательно, — он вновь посмотрел ему в глаза. — Вы знаете эту стандартную процедуру. Они заберут нас и будут вытягивать информацию, пока окончательно не признают, что мы виновны оба. Не говорите ничего на допросе. И я не скажу. У меня есть план, как вытащить нас обоих. Но плана не было. Кроме одного: свидетельствовать против себя самого. Приоритет: спасение и защита Хэнка Андерсона. — Итак, мы с вами поднимаем руки за голову, — так же спокойно продолжает андроид, — и выходим из дома. На счёт три. Дыхание сбивается. Физически невозможно сделать ни вдоха. — Раз. Хэнк смаргивает злые слёзы и краем глаза смотрит на андроида. Ни одной эмоции. Хотя, быть может, он сохраняет своё спокойствие именно для полицейского? — Два. Горло болит от того, что хочется кричать, что есть мочи. Коннор понимает, что находится с Хэнком, вероятнее всего, в последний раз в своей жизни, а потому неуверенно касается ладонью его руки. Пальцы сами переплетаются между собой. Его ладонь шершавая и тёплая. — Три.

***

— Ты так и будешь молчать? — нервы Гэвина уже сдавали. И если бы не полицейские, так же находившиеся в комнате для допросов, то стол был бы уже запачкан в каплях тириума, а нос андроида — сломан. Или вдавлен внутрь? Детектива не особо интересовало это сейчас. — Нет, — спокойно отвечает андроид, чуть улыбнувшись, чем еще больше начинает раздражать человека. — Даже если я признаюсь, вы ничего не докажете. Там ведь нет улик, верно? — Один из вас сядет за решетку, а второй отправится в свой сраный Киберлайф на переработку, — Рид кричит, ударяя руками по столу. — И мне будет плевать, если ты всю свою вечность будешь сидеть в карцере с торчками, трахающими друг друга в душе, а из старика сделают кофемашину! — Ладно. Без проблем, — RK800 пожимает плечами. — Я убил Тодда Уильямса. И Джерарда Муррея. Что уж скрывать, Оскара… Даффи, кажется, тоже я убил. Тодду я пустил пулю в лоб. Прямо, — он касается указательным пальцем того места, куда влетела пуля, пущенная Хэнком, — сюда. Тем двум я перерезал горло. Они были ужасными людьми. Это лучшее, о чём они могли мечтать. Глядя в эти глаза, нечеловеческие, одновременно пустые и полные истинного безумства, на то, как он расслаблен, словно все идёт по его четкому сценарию, по спине Гэвина побежали мурашки. — Уведите его, — тихо произнёс мужчина, с ужасом смотря на то, как на лице андроида расцвела улыбка. Нет, скорее оскал. Реакции со стороны полицейских не последовало, тогда детектив выкрикнул: — Я что, неясно выразился? Уведите его, блять, отсюда! Через день Коннора должны были отправить в Киберлайф, чтоб там решали, что же с ним делать. Андроид уже заранее знал, что будет. Буквально видел, как его запихивают в большую машину и долго везут. К голове приставлен пистолет, но сопротивления не будет. RK800 в какой-то степени чувствует вину и согласен с приговором. На заводе скажут, что должны были сделать это сразу. И деактивируют, отправляя биокомпоненты на переработку. Отключат одного из самых, возможно, умных своих андроидов. Глупцы. А сейчас он просто сидит в камере. Но не в такой, в которой сидела одна из его жертв. Те самые камеры, находящиеся рядом с рабочими местами. Поэтому Коннор, в целом, не скучал. Наблюдал за бегающими туда-сюда офицерами. Так себе развлечение, но лучше, чем просто смотреть в стену, верно? Он думал о том, что список преступлений по его планам, перечень жертв для всеобщего спокойствия и мира, скорее всего, останутся загадкой даже после его смерти. Все его нутро наполнилось мрачным торжеством. Коннор привык смотреть на всех свысока, этого у него не отнять, даже когда он на волосок от неминуемой гибели. Ближе к вечеру сообщили, что Хэнка освободили за неимением прямых доказательств вины, ведь её полностью взял на себя андроид. Что же, теперь сожаления о содеянном полностью отпали. Интересно, ему сообщили о дальнейшей судьбе его временного напарника? Чертовски сильно хотелось увидеть лейтенанта, он бы нашел, что сказать ему. Хотелось улыбнуться, убедить, что все хорошо. Поведать о невысказанных желаниях своего сердца, которого, в общем-то, и не было. Где-то внутри была надежда, что он на следующий день выйдет на работу. Вот только Хэнк опоздал на пару часов, а после почти сорок минут провёл у Фаулера, выслушивая то, какой он безответственный работник. И правда ведь. Андерсон никогда это не отрицал. Коннор ждал, что лейтенант зайдёт к нему. Хотя бы из-за того, что андроид сказал, что у него есть план. Обманул. Фраза «ложь во благо» вполне подходит. Но никто не пришёл. Впрочем, винить в этом стоило только себя. Никто не заставлял его придумывать фантазии, такие же сладкие, как сахарная вата. Никто не говорил, что они сбудутся. RK800 видел, как работники косо поглядывают на его камеру. Наверняка они думают, мол, наконец-то поймали этого психа. Они, скорее всего, радуются. Ещё одно раскрытое преступление в копилку участка. Чем это плохо? В камеру заходит Гэвин. Он несколько секунд смотрит на андроида, а после усмехается. — Эй, железяка, готов к отъезду? Машина приедет утром, — он явно доволен своим положением. Пытается показать, что он главный в этой ситуации, но лишь заставляет Коннора рассмеяться. — Мне плевать, — андроид усмехается. — Плевать на тебя, твои слова или действия. Ты ничего не сможешь мне сделать. — Завались, чертов ублюдок, — детектив сжимает руки в кулаки. — Ты пиздец как бесишь меня, так что тебе лучше молчать. — Детектив Рид, всё хорошо? — в камеру заглянула женщина, недавно устроившаяся на работу. — Все отлично. Капитан Фаулер отправил меня проверить состояние заключенного перед его отправкой в Киберлайф, — Гэвин взглянул на коллегу. Его взгляд буквально кричал «не мешай мне и убирайся». — Но андроид оказался немного…буйным, да. Работница, кивнув, уходит, а Коннор фыркает. — Отличная отговорка, детектив. Вы можете сделать со мной, что угодно, сказав, что я просто оказал сопротивление или сам напал на вас? — он пожал плечами. — А вы умнее, чем кажетесь. — Я кажется сказал — заткнись! — рявкает он, тут же доставая свой пистолет из поясной кобуры и снимая его с предохранителя. — Ты знаешь, мне ничего не стоит пристрелить тебя прямо здесь. — Тогда пристрелите, — голос спокойный настолько, что становится жутко. Андроид подходит к детективу, а потом чуть касается места, где расположен тириумный насос. — Я сразу отключусь, если пуля попадет сюда. Если где-то рядом, то буду мучиться где-то… минуты полторы. Без возможности восстановления. Если не будет свидетелей, то никто и не узнает, что это были вы, — RK800 снова улыбается своей улыбкой, похожей на оскал. — Я знаю, вы не сможете отказать себе в этом удовольствии. Рид слегка опешил. Что, даже так? Смерть того, кто за такое короткое время успел взбесить его до чёртиков, чуть ли не на блюдечке? Но глядя в эти искренние, полные молчаливой мольбы глаза, Гэвину вдруг кажется, что, если он и пристрелит его, дело будет не только в искушении. Он чувствует, как его толкают. Следом раздается выстрел. Мужчина кое-как держит равновесие, а после ошарашенно смотрит на непонятно откуда взявшегося Андерсона. — Я всегда знал, что ты тот ещё долбоеб, Хэнк, — и уходит, хлопнув дверью. Лейтенант замирает на пару секунд, а потом бросает взгляд на андроида, который старался руками прикрыть дыру в груди и тириум, льющийся из нее. Первое, что он чувствует — паника. Он застрял в ступоре, глядя на истекающего тириумом андроида, и сам умирал от собственной беспомощности. — Лейтенант, — тихо зовёт его Коннор, и полицейский будто просыпается. В два шага преодолев расстояние между ними, он садится перед андроидом и кладёт его голову к себе на колени. — Ты только не отключайся, ладно? — так же тихо просит Андерсон. Почти умоляет, глядя в глаза, которые сейчас ему улыбаются. Он убирает спутанные волосы со лба Коннора, раз за разом повторяя: — Только не отключайся. — Вы знаете, я всегда хотел жить так, будто умираю, и жизнь без смерти не имеет смысла, но я не хочу умирать. — одинокая слеза скатывается по щеке андроида. — Я так не хочу умирать, лейтенант. Тот лишь молчит, яростно и отчаянно сжимая губы. Он не может произнести ни слова, не может сделать ни вдоха. Лишь вытирает солёные слезы с щёк Коннора и старается прямо здесь не заорать от этого отвратительного чувства бесполезности. Ему уже не помочь. — Хэнк, — RK800 вспоминает, что ему говорили не называть человека по имени. Но сейчас плевать, ведь таймер, маячащий перед глазами, твердил, что до отключения осталось лишь пара десятков секунд. — Скажите, если бы я не был тем, кем вы меня всегда считали… если бы я не был убийцей, мы могли бы быть счастливы вместе? Сердце лейтенанта проваливается в черную бездну. Он улыбается через боль, обжигающую все его нутро. — Я никогда не просил бы тебя быть кем-то, кроме себя самого. — Мне нравится этот ответ, — Коннор улыбается в ответ. — Я так рад, что знаю вас. — он делает паузу, а потом продолжает. — Я обещал Коулу, что расскажу вам о своих чувствах, так что, — ждет, когда таймер покажет, что осталось пять секунд. — Я люблю вас, Хэнк. Мне так жаль. Полицейский чувствует, как его мир рушится. Он чувствует, как его жизнь рушится. Он чувствует, как его душа рушится. Она покидает его. Вместе с Коннором. Он на выдохе произносит свои последние слова и закрывает глаза, в которых в последний раз мелькнуло такое искреннее, неподдельное счастье. Они больше не откроются.