Дикая любовь

Джереми: Однажды я все-таки решился заговорить с ним об этом. Не знаю, как у меня смелости хватило. Наверно, в этом часть человеческой природы. Мы знаем, что нельзя есть запретный плод, открывать ящик Пандоры, лезть в комнату Синей Бороды и так далее. Но мы все равно это делаем. Я в детстве читал сказку про одного чувака, у которого в чулане жила ведьма, и чтобы ее выпустить, нужно было произнести одно очень простое заклинание после полуночи. Он сначала помалкивал, потом начал читать это заклинание днем, потом ночью, одну только первую строчку, потом второю, третью, наконец, стал закругляться при последнем слове. Дверь скрипела и трещала, но пока он не произносил заклинание до конца, то был в безопасности. Я тогда думал, что он был совсем больной, это же умереть от страха - вытворять такое! Неужели какое-то дурацкое любопытство может быть сильнее здравого смысла и элементарного инстинкта самосохранения? Да тут не любопытство даже, он ведь точно знал, что произойдет, если он скажет заклинание полностью, но все равно он это делал, зачем? Чтобы узнать, как? Что за бред? Получается, мы просто хотим делать то, что нельзя, даже зная, что за этим последует что-то плохое? Наверно, это и называется искушение… Знал бы я, что через несколько лет сам окажусь в положении того идиота, когда я прекрасно понимал, что нельзя заговорить с Уайаттом о своих чувствах, что этим я могу все разрушить, но язык как будто по собственной воле заговаривал на эту тему, как я ни старался завязать его в узел. - Послушай, а если бы ты знал, что человек, с которым ты дружишь... Очень хорошо и близко дружишь, в тебя влюблен, очень серьезно влюблен… По-настоящему… Ты бы смог общаться с ним дальше… По-прежнему, смог бы? Как будто ничего не знаешь? Уайатт задумчиво на меня посмотрел, то ли размышляя над моими словами, то ли пытаясь понять, что на самом деле за ними стоит. Мне удалось выдержать его взгляд совершенно спокойно и не покраснеть, ничем себя не выдать. Этому я уже научился. - Кажется, я знаю, на что ты намекаешь, - проговорил Уайатт медленно. Ну, уж нет, этого ты знать не можешь. - Ты думаешь, я все же влюблен в Софию? Или могу влюбиться? И что она подозревает об этом? Я решительно закивал. - Откуда я знаю, что она может думать? – Уайатт в замешательстве потер лоб. – Я просто надеюсь, что она такого не заподозрит, потому что это неправда. Скорее всего, нет. Мы и так нормально общаемся сейчас, и не хотелось бы этого портить. - Вот я и хотел узнать… - продолжал я закидывать удочки. - Если бы ты сам был в такой ситуации? Как бы ты к этому относился? Мог бы ты просто дружить с человеком… Так же, как раньше? Если бы знал... что он относится к тебе не так, как к другу? Что он влюблен в тебя? На самом деле смог бы? Я не про Софию сейчас говорю, а вообще… Кто угодно. - Если бы я был на ее месте… - Не надо ставить себя на ее место, - возразил я. – Ответь на своем. - Я не знаю, - развел руками Уайатт – Откуда я могу знать? Друзей терять мне, во всяком случае, не хотелось бы. Да, наверно, думаю, я смог бы нормально общаться… Если бы тот человек не стал бы требовать большего. - Нет, нет, - поспешил уверить я его. – Конечно, не стал бы. - Тогда, наверно, думаю, смог бы. Уф! Все-таки хорошо быть смешным и толстым, да еще и в очках, в романтических чувствах тебя никто не заподозрит… *** И все-таки тот разговор мне вышел боком. Еще как! Сам по себе он ничего не значил, но если бы его не было… А с ним все сложилось одно к одному. Уайатт же не дурак все-таки. А я все-таки дурак. Совсем как тот мужик из сказки, который в итоге однажды ночью не удержался и произнес заклинание до конца. Но ему повезло, что это произошло в канун Рождества, и ведьма не смогла утащить его сразу, были какие-то дополнительные условия, и как-то он в итоге отбрехался, уже не помню. В общем, штука была в том, что у меня никаких смягчающих обстоятельств не было. Спалился, так уж по полной. Но кто ж знал, что так выйдет! Так просто случилось, что я совсем не оказался готов. К тому, что произошло. А произошла вечеринка по поводу первого за долгое время собрания нашего Клуба Неудачников. Сейчас эти вечеринки, конечно, несколько отличались от тех, что мы устраивали, когда нам было по двенадцать лет. Но не так уж сильно. В общем-то, мы даже почти не пили. Ну, так, по пиву максимум. Я так и вообще не пил… В общем-то в присутствии Уайатта мне оно было и не нужно. Я так старательно шифровался все эти месяцы, принимал все виды мер предосторожности, а спалился на такой ерунде! На дурацкой игре… Почему подростки, когда собираются компанией, начинают играть в эти идиотские игры, которые мне никогда не нравились? Почему, если уж так охота, не поиграть во что-то милое и подвижное, вроде тех игр на детских вечеринках, в музыкальные стулья, например? Это тоже может быть довольно весело. Или в настольные игры? Почему непременно надо играть в «правду или действие» и задавать друг другу неприличные вопросы или заставлять делать разные неловкие вещи, это что, часть взросления? Тогда я предпочел бы эту часть пропустить. Я всегда внутренне напрягался во время таких забав, потому что, какой бы вопрос ни задали, чтобы ни заставили сделать, у меня это получалось вдвойне смешно. Конечно, я уже научился к этому времени первым смеяться над собой, чтобы другим не давать повода, и все-таки иногда меня это раздражало. Да ладно, уже и ужастик сняли про эту игру, стоило бы, наверное, сделать вывод, что это плохо? Хотя вообще-то лучше, чем в «бутылочку», поэтому если из двух зол выбирать меньшее… Ладно, я смирился. Когда загадывал Джек, лучше было всегда выбирать правду, потому что он ничего уж такого опасного не спросил бы, обычно что-нибудь супер-дурацкое, а вот фант придумывал наверняка особо провокационный. Лучше не рисковать. Но в тот раз загадывала мне София, и я почему-то испугался того, что она может спросить. Говорят, у женщин сильно развита интуиция, и мне все время казалось, что она что-то подозревает. Поэтому я без колебаний согласился на фант, откуда мне было знать, что она такое придумает! Обычно самое бредовое, что загадывают в таких играх в нашем возрасте - это кого-то поцеловать, но это не смертельно, поцеловать можно и в щеку. Ну, или максимум закрыться с кем-то в кладовке на три минуты… Но там же можно ничего не делать. Поэтому я решил, что как-нибудь ее задание переживу. Но София придумала ужасно странную вещь. Вот уж не знал, что она на такое способна! - Встань с кем-нибудь спиной к спине, - распорядилась она, - и на счет три поверните головы. Если посмотрите в разные стороны, то просто пожмите друг другу руки и расходитесь, если в одну сторону – поцелуйтесь в губы. Все расхохотались, наверно, вид у меня был действительно уморительный в этот момент. - Это нечестно, - попробовал протестовать я, - так получится, что это не одному мне фант, а двоим! - Да, ты прав, нужен доброволец, - она окинула взглядом ребят. – Может, ты, малыш? Малыш – это, разумеется, Уайатт. Ну, еще бы, разве она назвала бы кого-то другого? Кто-то другой мог и заупрямиться, а Уайатт Софии никогда не прекословил. Ох, и почему я не согласился на вопрос? Оставалась еще смутная надежда на то, что мы посмотрим в разные стороны. И хоть я и знал, что некрасиво тревожить Господа по таким мелочам, но изо всех сил молился, чтобы пронесло… В общем-то правильно, Господь не одобряет подобных непристойных игр, и раз уж я в это ввязался, то и сам должен был расхлебывать… В общем, мы посмотрели в одну сторону. - Ой, только не ломайтесь! – воскликнул Финн. Уайатт пожал плечами, наклонился и довольно быстро поцеловал меня в губы. Собственно, я даже ничего не успел почувствовать. Вдвойне обидно, потому что Уайатт, если и не почувствовал, то заметил многое. И, наверное, трудно было не заметить, как я, покрасневший до полной раскаленности, врос в пол столбом, ошеломленно моргая и ловя ртом воздух… И вылупившись на него совершенно недвусмысленным взором, в котором, как на табло на стадионе, можно было прочитать все-все-все… Выручил меня, как ни странно, Джек, которому сама идея фанта Софии показалась ужасно забавной. Изначальная игра тут же была забыта, все принялись крутить головами и в зависимости от результата целоваться или не целоваться… Мне, по счастью, больше ни с кем не выпало… или выпало, я уже не помню. Потом Финна посетила великолепная идея писать на бумажках названия частей тела и тянуть их по очереди, кому что дотянется, тот и должен поцеловать своего соседа в это самое место. Просто блестяще. Хорошо хоть Джейден, еще достаточно трезвый, успел внести коррективы и оговорить, какие части тела точно не писать. Уайатт, хоть и принимал участие в общем веселье, выглядел каким-то отстраненным. Я все время чувствовал на себе его взгляд и совсем извелся за время этой вечеринки, как какой-нибудь мученик, которого заживо поджаривают на решетке. Потому что понимал, что самое трудное начнется, после того, как вечеринка закончится. В первый раз я пожалел о том, что остановился опять у Олеффов. А значит, от разговора с Уайаттом мне некуда было деться. И разговор состоялся, как только мы с ним остались наедине. *** - Джереми? Ты ничего не хочешь мне сказать? Это «Джереми», вместо привычно-ласкового «Джерри» будто окатило меня ледяной водой. Спасибо, хоть пока не «Тэйлор». У меня вообще-то было время подумать, что я буду говорить, но я не ожидал такого прямолинейного вопроса. И ведь при этом он не спрашивал ничего конкретного. Ни в чем меня не обвинял, не требовал объяснений. Он просто предлагал мне самому рассказать обо всем. Это окончательно выбило меня из колеи, и я сделал самое глупое, что только мог в той ситуации. Начал отпираться, чем сразу же с головой себя выдал. - Если ты насчет сегодня, этого случая с поцелуем, то это совсем не то, что ты мог подумать… Я хочу сказать, это, конечно, немного странно, что так все случилось… Уайатт кивнул, но продолжал пронизывать меня непонятным, пугающим и очень требовательным взглядом. - Я вот тоже подумал, что это как-то странно. Ты ведь недавно спрашивал меня… Задавал очень странные вопросы. Но тогда мне не пришло в голову, что это может значить. И тогда, с Ником Хэмилтоном, ты как-то быстро обо всем догадался, почему? Никто еще ничего не заподозрил, а ты будто бы… Понимал, что происходит. Почему именно ты? И… разные другие случаи. Да, конечно же. Разные другие случаи. Все то, что выглядело вполне мирно и невинно, пока мы считались друзьями, теперь в его глазах приобретало совсем другой оттенок. Я понял, что сейчас он вспоминает, а ведь у него хорошая память. И ему есть, что вспомнить, все те дни, которые мы проводили вместе, наши разговоры, и чем мы занимались, вроде бы ничем особенным, но если взглянуть на это с определенной точки зрения… Я увидел, как Уайатт нахмурился с каким-то неизвестным мне выражением, и испугался, потому что оказалось, я еще не все о нем знал. И самое главное, я не знал, что будет сейчас. - Я думал, мы доверяем друг другу, - сказал Уайатт с расстановкой, глядя мне прямо в глаза. Он словно загипнотизировал меня этим взглядом, и теперь я не мог уже отвести свой… Да и как? Ведь он был прав. Он доверял мне, он доверял мне все, самые опасные и неприятные секреты, даже те, о которых я не хотел слушать, а я все это время скрывал от него свой, таился, кривил душой… Я понимал, что если у меня и был шанс, один-единственный шанс сохранить его дружбу и доверие - это сказать правду. - Уайатт, ты… - я задохнулся от подступавших к горлу слез, но все же выдержал, сумел продолжать, не отводя глаз. – Ты такой красивый. Такой удивительный… И нравишься мне… - закончил я, уже почти жалобно. Уайатт глубоко прерывисто вздохнул и, наконец, отвернулся. По его лицу совершенно ничего нельзя было понять. - Помнишь когда… - осторожно начал я, потому что не было сил молчать. – Ну, ты сам уже вспомнил этот разговор… Когда я спрашивал… Как будто про тебя и Софию… - Только на самом-то деле ты имел в виду вовсе не Софию, - откликнулся он, и в его голосе прозвучал упрек. - Ну, прости, прости, что схитрил… Это так некрасиво, ты всегда мне все искренно говорил, а я... Но у меня просто не получилось… Я должен был знать заранее, как ты к этому относишься… Уайатт покачал головой. - Да... Но когда я тебе отвечал, мне и в голову не приходило, что это действительно обо мне речь. Я чисто гипотетически ответил… А теперь… Я не знаю даже… У меня просто сердце оборвалось. - Но если бы София вдруг узнала, что ты в нее влюблен, - я не имел права говорить этого вслух, но теперь приходилось идти ва-банк, - разве для тебя это что-то изменило бы? Разве от этого ты перестал бы… Быть ее другом? Только потому, что она не может любить тебя, как ты ее? Если бы она вдруг отказалась с тобой общаться, тебе было бы легче? Просто позволь мне остаться твоим другом, Уайатт. Чтобы все было, как раньше. Я больше ни о чем не попрошу. Ты бы и не узнал, это случайно вышло. И я тебя не обманывал, я просто… Просто… Я не знал, что сказать, все сейчас звучало как-то фальшиво. Я ведь и в самом деле его обманул, как бы и ни отпирался. Я просто замер, глядя на него в немом отчаянии. Уайатт кинул на меня быстрый взгляд, я даже не успел понять, что в нем было, но хотя бы не отвращение. Он еще некоторое время молчал, потом взъерошил волосы и снова посмотрел на меня, уже прежними дружелюбными глазами. - Ох, Джерри, - вздохнул он. - Ох, Уайатт, - откликнулся я ему в тон, и мы оба рассмеялись. Я почувствовал некоторое облегчение. Ну, что ж, по крайне мере он назвал меня дружеским именем. - Забудь об этом разговоре, ладно? - попросил я. - А я уже забыл, - откликнулся он как-то слишком легко. - Как, уже? - не сдержался я. Все-таки я был слегка разочарован. - Ну, КАК БЫ забыл, - уточнил Уайатт мягко, и я успокоился. - Ты уверен, что тебе самому так нормально? Не тяжело? Потому что я не хочу, чтобы тебе из-за меня было трудно. Но и такого друга, как ты, терять не хочу. Я бы предпочел, чтобы все осталось как раньше. - Я тоже! – воскликнул я с жаром. - Поверь, пожалуйста, для меня это будет самое лучшее! Уайатт кивнул, но вид при этом у него был далеко не убежденный. - Я просто помню историю с Ником, - произнес он медленно. - Не хотелось бы, знаешь… Два раза подряд наступать на одни и те же грабли. История с Ником, да… Еще один не самый приятный секрет Уайатта.