Дикая любовь

Джереми: Итак… Мне осталось рассказать совсем немного. Про тот самый последний день… Но про это мне совсем нечего рассказать. Меня ведь там тогда не было. Хотя на самом деле я, конечно, должен был, мы заранее так условились, что я уеду в тот же день, что и Финн, а накануне мы в последний раз соберемся все вместе. Но я поломал весь протокол, поскольку уехал на день раньше. Согласен, это должно было потом показаться немного подозрительным. Но не мог я больше там оставаться. И на эту последнюю встречу идти тоже не мог. Тем более, когда узнал, что Уайатт собирается опять притащить туда Ави. Нет, против нее лично я ничего не имел, но… В общем, я уехал заранее. И в тот самый день меня там не было. И все-таки кое-что я мог знать. Во-первых, накануне вечером мне позвонила София. - Почему ты уехал? - спросила она сразу. - Так получилось. - Не ври. Все знают, что ты уехал из-за них. Если бы я тебя не знала, Джерри, я бы решила, что ты сбежал. - А я и сбежал, - не стал отпираться я. - Серьезно, я просто не могу находиться в одной комнате с ними обоими, так меня давит, то что от них исходит… Такой негатив друг на друга, что меня между ними просто расплющивает. - Я же как-то терплю. - Тебе все же проще. - Чем это мне проще, - удивилась она. - Ты знаешь, на чьей ты стороне. София возмутилась: - А ты что, еще сомневаешься? - А я не хочу быть ни на чьей стороне, - ответил я твердо. - Все равно не хочу. Поэтому и уехал. - Я думала, ты любишь Уайатта, - заметила она агрессивно. - Люблю. Но и Финна я тоже люблю. Все равно. И любить человека – это, кстати, не значит принимать все, что он творит плохого. - А ты не подумал, что это встреча, возможно, последняя возможность их помирить? Я вздохнул. - Это невозможно сделать. Никак. Я пытался. Думаю, все по-своему пытались. Но ничего не получилось, ты же видишь. И уже не получится. Хуже нет, когда друзья начинают мстить друг другу. Потому что они друг о друге слишком много знают, знают все больные места… И когда сознательно начинают бить по больному... Это уже очень трудно забыть и исправить. Даже просто искупить. Знаешь, самое плохое в этом именно то, что они оба одинаково виноваты. Оба достаточно наворотили, чтобы никогда друг друга не простить, в том и проблема. Когда кто-то виноват больше, чем другой, еще можно помирить людей. Например, убедить того, кто больше виноват, попросить прощения, раскаяться… Или того, кто виноват меньше, уговорить проявить благородство, сострадание, великодушие. В общем, нащупать какие-то точки. А здесь… Здесь тупик. У них равный счет. Боевая ничья. И нам из этого тупика уже не выйти. - По-моему, Финн все же больше виноват, - сказала София, подумав. - Это почему еще? - Он первый начал. - А Уайатт мог первым закончить, но не сделал этого. Финн страшно ошибся, но ошибка еще не преступление. Уайатт знал, что он ошибается, мог помочь ему в этом разобраться, но он этого не сделал, предпочел встать в позу. Поэтому он точно так же виноват. - Финна, наверно, можно оправдать тем, что он действовал из ревности, а значит, из любви, - проговорила София неуверенно. - Любовь - это не оправдание, - возразил я. - Тем более ревность. Не важно, в принципе, из-за чего человек совершает подлость…. Если это подлость. Может, так даже хуже. Он еще и свою любовь этим оскверняет. - Ох, ты все такие слова говоришь… «Оскверняет»! С Дженнифер я тоже про это говорила. Он считает, что у Финна это вообще не любовь. Она мне тоже говорила много разных слов, я половину не поняла… Даже сказала, что Финн, он как бы… немного, Кармен. Если ты понимаешь, что это значит. Я это, разумеется, понимал. Но, по-моему, Дженнифер ему немного польстила. - Если Финн «немного» Кармен, то я «немного» супермодель, - фыркнул я. - И не ищи им оправданий. Они оба сделали то, что сделали. И это на самом деле уже никак не поправишь. - Но это же ужасно! Он ведь нужны друг другу! И они любят друг друга! - Да, нужны. Да, любят. Но это уже ничего не меняет. - Разве не считается, что любовь сильнее всего на свете? - Считается, что да. Но, возможно, это и не так. Возможно, сильнее всего на свете все-таки ненависть. - Как ты можешь так думать, а еще христианин! - возмутилась она. - Христианин, ну и что? Я говорю о том, что вижу в этой жизни своими глазами. А в жизни ненависть часто убивает любовь. - Ненависть, наверно, может УБИТЬ любовь, это ты верно сказал, - проговорила София задумчиво. - То есть иногда ненависть может быть сильнее любви. Но ненависть только убивает и разрушает, а любовь может возрождать… Так что вообще в целом любовь сильнее… Да, София иногда может быть очень умной. Что тут возразить. - Ну… Вообще, знаешь, наверно, ты права, да. И ты меня сейчас очень утешила. - Ну и ты меня утешь, скажи, что для них еще возможно все исправить! - Ну… Возможно, нам придется утешаться тем, что они по-прежнему любят друг друга… И оба это на самом деле знают. Просто никогда больше не смогут об этом сказать. Так ссорятся, видимо, очень крепкие друзья. Продолжают любить друг друга, мучаются, а чего-то простить друг другу не могут… Но все равно они счастливые. Все люди счастливые, у кого есть такая дружба. - И что, и все? – удивилась София. - Да. А что еще? В глубине души они все так же друзья, так что в этом ты права. Любовь все равно выживает, просто не подает виду, что жива. А с виду все так же сильнее ненависть. София вздохнула, будто смиряясь. А я подумал, стоит ли ей сказать все до конца, что я думаю… Или все-таки не стоит? И все-таки сказал: - Есть одно… Один способ. Одна возможность им помириться, но…. Лучше бы они оставались как есть. - Ты с ума сошел? - Нет, правда. Если выбирать из того, что хуже, пусть лучше уж так. Я хочу сказать, что иногда так бывает в кино. Когда лучшие друзья почему-то ссорятся насмерть, а потом происходит что-то такое… Сверх ожидаемого. Какой-нибудь катаклизм, ядерная война или зомби-апокалипсис… И вот им приходится оставить все мелочное, все ссоры и помириться. Или один спасает другому жизнь, и уже все и так ясно, без слов. - Ты предполагаешь устроить зомби-апокалипсис? - нервно хихикнула София. - Или сразу ядерную войну? - Нет, я предлагаю порадоваться, что им не придется так мириться. Потому что это не кино, София! Не экшн и не мелодрама! А они не супергерои, а обычные подростки. И это реальная жизнь. А в реальной жизни, когда такое на самом деле случается, никто никого не спасет и никто не выживает. Что нам толку с того, если они поймут, что любят друг друга, если это будет последнее, что они поймут? Вот нам и остается только… молиться, чтобы этого не произошло. Я на самом деле так думал. Только, наверно, я плохо молился. *** Этот разговор был вечером того дня, как я вернулся домой. А на следующий день утром мне позвонил Уайатт. Я почему-то знал, что он позвонит. И я очень ждал его звонка. - Почему ты уехал? – спросил он сразу, совсем, как София. С ним не было смысла притворяться. - Ты знаешь. - Ты все еще думаешь, что я виноват? И я заслужил, то, что произошло? - Я не знаю, Уайатт. Я просто безумно от этого устал. Я больше не хочу в этом участвовать. Я пытался, но, кажется, все стало только хуже. Вы уж там как-нибудь разберитесь без меня. - Я разберусь, - сказал он, и что-то мне в его тоне не понравилось. Был там какой-то намек на угрозу. Как-то это было нехарактерно для Уайатта. - Слушай… - осторожно начал я. – Не ходил бы ты на эту встречу… - А что, опять предчувствие, - фыркнул он. - Да нет, просто… Это тебе зачем? Только зря себя расстраивать. - Я больше не расстроюсь. И это в последний раз. Глупо будет, получается, что струсил в последний момент. Кроме того… - он запнулся. - Что? – спросил тревожно. - На самом деле я не хочу, чтобы он так уехал. Слишком много останется... Непроясненным. Я, наверно, все-таки должен с ним поговорить. - Ой-ой, - именно этого я и боялся. - Не переживай, ничего такого не будет, - успокоил меня Уайатт. - Мы просто поговорим. Убивать его я не собираюсь. - Если б собирался, я бы не переживал. Хочешь еще одно библейское высказывание для размышления? - Нет, спасибо. - А я все-таки скажу. «Не то, что входит в уста оскверняет человека, а то, что исходит из уст». Это значит, если тебя облили грязью, ее можно смыть. Но если грязь у тебя самого внутри… - Хочешь сказать, что дело во мне? Что это у меня внутри грязь? - Тебе судить. - Но ты ведь тоже судишь! Ты даже меня упрекаешь… - Я просто считаю, ты не должен был начинать встречаться с этой девушкой, - сказал я твердо. – И все. - Он сделал больше. - В дружбе так не меряют, Уайатт. Это не аптека. Я его поступок не оправдываю, но… - Он негодяй. - Он страдает, Уайатт. - Все равно он негодяй. - Ну, пусть так, пусть ты его не терпишь. Но что мне-то делать? – спросил я беспомощно. – За что вы меня-то мучаете? Я по-прежнему люблю тебя и… Его я тоже все равно люблю. Вас обоих. По-разному, но все же. Все так перпуталось… Я почувствовал, что мой голос звучит виновато, будто я оправдываюсь. Но, как ни крути, я и в самом деле сбежал, не сумев ему помочь. Хотя, может быть… Кое в чем все-таки смог бы. - Послушай, ты можешь мне совершено честно ответить... – начал я. - И на этот раз я всерьез спрашиваю, не как испытание. Ты и в самом деле ему завидуешь? Именно Финну. Его жизни, тому, что у него есть? - Да, - ответил он спокойно, хоть и не сразу. - Но если ты думаешь, что дело в этом… - Нет, это сейчас неважно. Я не про вашу ссору и не из-за него об этом спрашиваю. Из-за тебя. Из-за того, что ты мечешься, переживаешь… И ты бы действительно согласился? - На что? - На то, что он говорил тогда. Если бы была вам возможность поменяться. Полностью обменяться вашими жизнями, судьбами, ты бы согласился? Отдать, что есть у тебя сейчас, чтобы взамен получить все то, что есть у него? - А разве у меня сейчас что-то есть? – усмехнулся он. - Не так уж и мало. Знаешь, подумай, прежде чем ответить. Обычно когда кому-то завидуют, хотя получить что-то… Не думают, с чем при этом нужно будет расстаться. Нельзя иметь все! Не потому-то нельзя получить. Я думаю, ты бы мог… Но у человека одна жизнь, как у всех, двадцать четыре часа, семь дней в неделю, не больше, не меньше, как у всех. Нельзя вместить в них все. Финну уже слишком от многого пришлось отказаться. Если ты получишь его жизнь, на свою тебе времени не останется. На своих родителей, брата, сестер, школу, друзей, спорт, благотворительные акции, видео-стримы, прогулки, океан, даже вот этот треп со мной по телефону…. Почти от всего придется отказаться – ты к этому готов? Ты действительно ЭТОГО хочешь? Ведь придется выбирать. По-другому не получится. И что именно ты выберешь? На этот раз он молчал очень долго. - Я не знаю, - произнес он, наконец. - Я очень не уверен. Но… Мне кажется… Нет, я к этому не готов. - То есть ты хотел бы заполучить жизнь Финна, но при этом не хотел бы отказаться от своей? - Да, - хмыкнул он. - Но ты прав. Я понимаю, к чему ты клонишь. Нельзя прожить две жизни одновременно. Придется выбирать и… - он еще немного помолчал. – Нет, я не думаю, что готов отказаться от своей жизни. У него свой выбор, у меня свой… - И что, разве сейчас ты несчастлив?.. - Думаю, счастлив, - ответил он, и по голосу мне показалось, что он улыбнулся. - А знаешь? Мне кажется, дело именно в этом. Что на самом деле ты именно не хочешь до конца менять свою жизнь. Именно в этом причина, а не в других обстоятельствах. Потому что… Я же тебя знаю, Уайатт. И ты себя знаешь. Если бы ты на самом деле захотел… Взял волю в кулак, целенаправленно стремился бы к успеху, ты бы все преодолел. С твоей внешностью, талантом, упорством, да, у тебя все это есть. И у тебя достаточно связей и популярности, чтобы горы свернуть. Ты бы мог стать известнее Финна, если бы захотел. Если бы по-настоящему захотел. Но скольким при этом придется пожертвовать? - Слишком многим, - согласился он, и в голосе уже слышалось явное облегчение. – А я к этому не готов. Знаешь, ты прав, наверно... Но тогда получается, у меня совсем нет честолюбия. И я эту обычную жизнь в свое удовольствие не хочу променять на что-то большее… - А разве есть большее, Уайатт? Большее, чем семья, друзья, счастье, ощущение полной, насыщенной жизни? О таком многие только мечтают! А у тебя все это есть. А честолюбие, это как раз то, без чего прекрасно можно прожить. Ты ведь на самом деле очень счастлив, ну и пользуйся этим! Пока можешь, пока есть желание… Ты еще наработаешься, и наснимаешься, когда повзрослеешь, это от тебя не уйдет… И, может, ты и в самом деле через пару лет решишь, что актерство - это не твое… - Думаю, все же мое... Хотя… Если честно, сейчас я уже не так уверен. - Вот видишь! Даже если и так, на Голливуде тоже свет клином не сошелся! Тут все немного… Не твоего формата, что ли. Может, ты с возрастом поймешь, что тебе ближе театр, чем съемки, и уедешь в Нью-Йорк, на Бродвей? Или куда-нибудь в Англию, будешь сниматься в экранизациях классики на Би-Би-Си… - Звучит заманчиво, - фыркнул он. – Только сначала надо будет хоть что-то из этой классики прочитать… - Знаешь, не повредит… - Сказал человек, который снимется в экранизациях Кинга и Стайна… - Спорим, ты и их не читал? - Нет, и в ближайшее время не собираюсь его на это тратить, - ответил он весело. Теперь это был почти прежний Уайатт. - Мне на самом деле полегчало. Очень. Спасибо. - За что спасибо-то? – спросил я смущенно. - Ты как-то… Помог мне разобраться в этом. Как бы взглянуть со стороны. Знаешь, когда до конца все это понимаешь, оно уже не кажется таким безнадежным. Я тоже почувствовал огромное облегчение. И даже осмелился зайти немного дальше. - Знаешь, мне кажется, когда ты отпустишь это… То поймешь, что и для зависти причин никаких нет. В том числе и к Финну. Ты успокоишься и снова будешь таким, как прежде… - Кажется, я знаю, что за этим последует… - проговорил он уныло. - Не-нет-нет. Ничего не последует, - поспешил я его уверить. - Я уже больше не стану тебя ни о чем просить… И я не ради него с тобой сейчас говорю… Это все ради тебя. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы перестал из-за этого мучиться… - Дело ведь не только в… - Да знаю, знаю! Я все понимаю, Уайатт… - Я хотел сделать, как ты просил, - сказал он с прежней печалью в голосе, и я мысленно обругал себя за то, что снова сбил ему настроение. – Хотел попробовать с ним помириться. А теперь он окончательно все испортил. Или ты слишком протянул с тем, чтобы не дать ему это сделать, чуть ни сказал я, но вовремя прикусил язык. Упрекать человека в том, что не сделано, и чего уже не вернуть, это только зря озлоблять его. Нужно двигаться дальше. Искать выход, если он есть. Да, я понимал, что это наивно, я только вчера вечером доказывал это Софии, а сам почему-то все равно верил, что у них есть еще какое-то будущее, хотя умом понимал, что это вряд ли возможно. Но не навсегда же они поссорились. Не может быть, чтоб навсегда. - Все будет хорошо, да? – спросил я вдруг как-то по-детски, и сразу же почувствовал себя очень глупо. - Все будет хорошо, - подтвердил Уайатт. – Обещаю. - И что… Скоро увидимся? - Да, конечно. Увидимся. - Я люблю тебя, Уайатт. - Я тоже люблю тебя, Джереми. Он сказал это так легко, как будто о чем-то самом обыкновенном, и я сам не почувствовал ни смущения, ни неловкости. Это была просто правда, неважно, какой смысл в нее вкладывать. И стыдиться тут было нечего. Я повесил трубку, размышляя, изменил ли я хоть что-то этим разговором. Сдвинул ли ситуацию с мертвой точки. Возможно, и нет. Но Уайатт теперь хоть немного успокоится. *** Если бы и в самом деле знать свою судьбу заранее! Если бы человек и в самом деле умел предвидеть… Но, наверное, Уайатт прав, и такого не бывает Нет, не бывает никаких предчувствий, и в тот день у меня их не было. И накануне не было, ведь тогда я бы, наверное, не уехал. Это что-то изменило бы? Наверно, да, в таких делах, любая мелочь, любое случайное слово дает толчок, и ситуация может покатиться совсем в другом направлении. Вот только я совсем не уверен, что это был бы правильный толчок. Возможно, если бы я был там, все было бы только хуже. В конце концов, много ли проку от такого, как я?.. И все-таки… А вдруг если бы я остался и пошел на встречу, ничего бы не случилось?.. А вдруг?.. Наверное, я буду об этом думать до конца жизни. «Я люблю тебя, Уайатт». Я рад, что успел ему это сказать… Но раньше я бы никогда не сказал так вслух, почти ему в лицо. Раньше ни за что. Так значит, на самом деле?.. Я все-таки что-то почувствовал? Если бы знать, если бы знать! Что я, наверно, больше никогда не услышу его голос.