Дикая любовь

София: Стоило, наверно, признать – мы в тупике. Попытка спустить все на тормозах и сделать вид, что ничего не происходит, себя не оправдала. Финн и Уайатт по-прежнему не разговаривали. Джек тоже старался делать вид, что не разговаривает с Уайаттом и не замечает его, но то и дело срывался и вступал с ним в какие-то идиотские перепалки. Уайатт все его наезды с легкостью отбивал, но не могу сказать, что нам это повышало настроение. Джейден был единственный, кому по-прежнему удавалось сохранять невозмутимость. Я агрилась на Джека и думала, не перестать ли с ним тоже разговаривать, обычно позитивный Джереми все больше мрачнел и замыкался в себе, Чоузен пытался шутить, но весело уже никому не было. Давно нужно было вмешаться и поговорить с ними, но теперь непонятно было, как это сделать. Мы так и продолжали вести эту глупую игру и «не замечать», что все катится куда-то не туда. Конкретно – к чертям собачьим. Я тоже не знала, что делать. И не знала, с кем об этом поговорить. Уж точно становилось ясно, что нам самим это не разрулить, но втягивать сюда взрослых… Тоже почему-то не хотелось. Я думала, что если и есть нормальный взрослый, с кем можно это обсудить и найти верное решение, то это, наверно, только Дженнифер. Или Энди. Но Энди - это уже самый крайний случай. Хотя наш случай уже и так крайний. Но, в общем-то, с Дженнифер мне было проще поговорить, она ведь тоже была женщиной. Женщины в таких делах умнее мужчин. Может, они и вообще умнее. Но с другой стороны, она была мамой Уайатта. И хотя она была самым вдумчивым, отзывчивым и справедливым человеком, которого я знала, она никогда не стала бы делать выводов, не разобрав всего… И все равно я подозревала, что если расскажу ей все, как есть, до конца, она не станет дальше разбираться. Просто оторвет Финну голову. Поэтому стоило как следует продумать, как взяться за этот разговор. И прежде всего - как найти для него удобный случай. Это оказалось не так просто. В смысле, не так просто было остаться с Джен наедине без Уайатта и не вызвать этим подозрений. Наконец, я нашла идеальное прикрытие – предложила ей попозировать. Я знала, что Джен охотно бы написала мой портрет, но меня немного смущала ее манера живописи. Слишком абстрактно. Хотя некоторые ее портреты мне нравились, и я была не против смелых решений в искусстве, но это было как-то уж очень смело, и я не была уверена, что готова себя увидеть в таком виде. Но теперь у меня было другого выхода. В мастерскую Уайатта можно было попросить за мной не ходить, чтобы не отвлекать ни меня, ни Дженнифер. *** Когда мы остались наедине в мастерской, Джен предложила мне сесть на подоконник открытого окна, сказала, что там сейчас самое лучшее освещение. - Не надо принимать никакой специальной позы, - сказала она. - Сядь как тебе удобнее и расслабься. Но постарайся не менять позу. - Надеюсь, у меня будут не зеленые волосы, - заметила я тоном шутки. - Мне нравится использовать внезапные цвета, - согласилась Джен. - Так можно раскрыть образ человека с неожиданной стороны. Но тебе это не нужно. Во-первых, ты и так сплошная неожиданность… Я улыбнулась, хотя совсем не была уверена, что это комплимент. - …Во-вторых, у тебя и так изумительное сочетание волос и глаз, - уверила меня Джен. – Такие замечательные оттенки цвета мне давно хотелось использовать, тут при всем желании ничего не поменяешь… - Вы можете сделать мне рыжие глаза и голубые волосы, - предложила я, от души надеясь, что она не последует моему совету. - Интересная мысль, - усмехнулась Джен. – Я подумаю. Я, разумеется, не могла видеть, что именно она там рисует. Так что оставалось сидеть на подоконнике и рассчитывать на лучшее. - А разговаривать можно? – осторожно начала я. - Смотря, о чем. - Вообще-то у меня к вам был один разговор. Очень важный. - Так я и думала, что просто за здорово живешь ты не дала бы себя нарисовать. Но так уж и быть, выкладывай. - Вообще-то у меня… у нас есть одна проблема... - Вообще-то, догадываюсь, - вздохнула Джен. – Ошибочно предполагать, что родители слепые, глухие или выжили из ума. Но если вы все делаете вид, что все в порядке, что я могу предпринять? Я спрашивала Уайатта, почему Финн к нам больше не заходит, он говорит – ему некогда. Но по тому, как говорит, я так понимаю, что - незачем… Как черная кошка между ними пробежала, - Джен снова посмотрела на меня из-за края мольберта, но уже не как на натурщицу, а выжидательно. - Ты случайно не знаешь, как эту кошку зовут? - Это не кошка, а целая пантера, - вздохнула я. Но делать было нечего, и я рассказала ей все. Думала, на это уйдет уйма времени, а получилось совсем коротко. Правда я опустила некоторые особо животрепещущие подробности. Джен, выслушав мой рассказ, долго молчала и хмурилась. - Проблема вашего поколения в том, что вы мало читаете, - сказала она наконец. – Вообще не читаете, как я погляжу. Иначе бы знали, чем грозят подобные ситуации. Такие случаи, как этот, уже тысячи раз описывались в мировой литературе. И вывод всегда один - в любви не бывает, не может быть посредников. Невозможно покорить чье-то сердце… для другого. И только полный дурак или трус на такое согласится. Кстати, Уайатта я в этой ситуации тоже не оправдываю. Это было крайне глупо с его стороны в такое ввязываться… Как будто девушка это вещь, которую можно просто купить, а потом передарить другому! Знаешь, такую книгу «Доктор Фаустус»? Хотя, нет, подозреваю, что Манна ты вряд ли, не то что читала, а даже слышала о нем, судя по незамутненному выражению твоего лица... А новеллы О.Генри хотя бы? - Э… Нет. - Как забавно наблюдать за молодежью, - Джен закатила глаза, совсем как Уайатт иногда. - Вы хоть что-то вообще читаете, кроме модных журналов и каталогов? - Я читаю рецензии на свои фильмы. Они иногда очень длинные. - Ладно. Проехали. В любом случае, в этих книгах описываются очень похожие ситуации. Да разве только там? Пожалуй, я взяла слишком сложный пример, - согласилась Джен. – Возьмем, что попроще. Против восточных сказок, я надеюсь, ты ничего не имеешь? - Сказки это можно. - Ну, слава Богу. Представь, например, что ты прекрасная принцесса или пери… - Или кто? - Такая восточная фея. - Ладно. Представила. - Ты мудро и справедливо правишь своей страной, живешь в роскошном дворце с садом, у тебя полно сокровищ, экзотических животных, волшебных колец и других приятных ништяков, ты умеешь колдовать, в общем, у тебя шикарная жизнь… Только твой любимый отец все равно мечтает выдать тебя замуж. Ты не хочешь его огорчать отказом, но и куда-то там замуж тебе не особо охота от такой жизни. - Да уж, наверное. - Тогда, чтобы выйти из положения, ты придумываешь потенциальным женихам кучу разных испытаний, а тех, кто с ними не справляются и случайно после этого выживают, ты скармливаешь своим любимым тиграм или украшаешь их головами ограду своей восточной виллы. - Как мило. Мне уже хочется попробовать. - В общем, так ты развлекаешься достаточно долго, но в один прекрасный день появляется ОН. Юный, прекрасный, отважный, благородный и при этом ненамного глупее тебя. Он проходит все твои испытания, разгадывает все загадки, побеждает всех ифритов и драконов, спасет тебе жизнь между делом, и производит на тебя приятное впечатление в личной беседе. Правда, тебя слегка беспокоит, равен ли он тебе по положению, ведь ты все же принцесса, тебе не к лицу выходить за простолюдина… Ты посылаешь ему жемчужину, символ твоего королевского рода, и он возвращает ее тебе вместе с точно такой же, давая понять, что и он тоже принц и во всем тебе равен. Ты успокаиваешься и снова посылаешь ему эти жемчужины, чтобы убедиться в чистоте его намерений… И он снова их тебе возвращает вместе с третьей – это должно символизировать, что он желает вступить с тобой в брак и завести ребенка. Чтобы окончательно убедиться в его чувствах, ты посылаешь ему жемчуг, истолченный в порошок, спрашивая его тем самым, может ли хоть что-то в будущем разлучить вас... И получаешь обратно порошок, разведенный холодной водой, что означает, что разлучить вас сможет только смерть. - Как красиво, - не выдержала я. – Хотела бы я, чтобы за мной так романтично ухаживали! - Честно говоря, мне не кажется, что упоминание о смерти во время ухаживания это так уж романтично, - заметила Джен. - Меня этот момент всегда напрягает. - Да ладно, разве когда в церкви женятся, не говорят «Пока смерть не разлучит вас»? - Туше, - усмехнулась Джен. – Итак, ты решаешь, что это, наконец, судьба, свершилась, и соглашаешься отдать ему свою руку и сердце. И когда уже готовятся свадебные торжества, твой избранник просит тебя исполнить одно его желание, и когда ты соглашаешься, говорит примерно следующее: «Милая, я люблю тебя всем сердцем, но всегда мечтал о сестре, давай я буду тебе братом? И как брат посоветую тебе сейчас выйти замуж во-о-он за того паренька, которого ты видишь впервые в жизни, и который ничем себя не проявил, но он и есть настоящий принц из далекой страны и влюбился в тебя уже давно по твоему портрету. А я всего лишь его бедный оруженосец, который тебя для него завоевал. И все мои ответы на твои наводящие вопросы были по его поводу». Вот как бы ты поступила в таком случае? - Я скормила бы их обоих тиграм, - засмеялась я. – Ну, принца бы уж точно. А уж потом стала бы разбираться, что к чему. - Вот именно. И тебе, наверно, было бы все равно, что именно он принц, именно он в тебя влюблен… Допустим, даже ты не принцесса. Допустим, обычная девочка. И у тебя есть два знакомых мальчика, которые для тебя просто друзья. Оба одинаково симпатичные и приятные в общении, но ты не влюблена ни в одного из них. При этом один начинает оказывать тебе всяческие знаки внимания, заботится о тебе, во всем готов помочь. А второй все время держится в стороне. С каким из них ты больше захочешь дружить, в кого ты скорее влюбишься, даже если до этого ты к ним относилась одинаково? - Наверно, с первым, - признала я. – Даже, думаю, точно, с первым. - Это же так элементарно, - кивнула Джен. – Но мужчины часто так увлечены собственным кодексом чести и прочими выдумками, что элементарных вещей не понимают. Они любят рассуждать о том, что девушки не умеют хранить им верность в разлуке или предано ждать возвращения, но мало думают о том, что девушке тоже нужны знаки внимания. Некоторые уезжают надолго и не заботятся даже о том, чтобы лишний раз написать или позвонить… Но Боже упаси, если ты в это время хотя бы познакомишься с каким-то интересным человеком или, тем более, обменяешься с ним парой слов на людях, по возвращении тебе закатят скандал и обвинят во всех смертных грехах. Извини, - она вдруг смутилась. - Это я так, о своем… Вообще-то я не так уж уверена, что тебе нужны советы странной тетки с синими волосами… - Нужны, еще как, - уверила я ее. Джен некоторое время молчала, продолжая размеренно водить кистью по мольберту. Как будто обдумывала, что именно мне рассказать. - У меня в молодости была безумная любовь, - произнесла она. - Но почему-то принесла она мне одно горе. Уж не знаю, почему так получается иногда… Иногда чем больше ты жертвуешь для человека, тем меньше получаешь взамен. Все твои жертвы принимают как должное, но стоит хоть раз пожелать чего-то для себя… Внимания, личной свободы, уважения… Просто права на обычные человеческие радости… Не жертвы, а просто достойного отношения… Тебе сразу дадут понять, что твое желание преступно. Мне повезло, что в такой момент я хотя бы не оказалась в одиночестве. И все же это было не особо приятно. В итоге моя великая любовь так ничем и не кончилась. Конечно, у меня после этого осталось двое прекрасных детей, и я за это невероятно благодарна судьбе… Но не их отцу. Его мне благодарить не за что. - Уайатт рассказывал, что его настоящий отец его даже ни разу не видел, - вставила я смущенно. - Я все-таки считаю, что Дуг его настоящий отец, - поправила меня Джен. - Но если ты хочешь знать о его биологическом родителе, то он даже не знал о нем. Мы порвали именно в тот день, когда я собиралась ему об этом сказать… Надеялась, что это все изменит, и он изменится, и мы помиримся… А он в тот день закатил мне очередной беспричинный скандал, и я вдруг подумала, что не хочу дальше так жить… Именно ради своих детей – не хочу. Иногда я думаю, что все-таки обязана была рассказать… Но я ни о чем не жалею. В конце концов, если ему… тому человеку нужен был сын, он бы узнал. Я ведь ни от кого не прячусь и ничего не скрываю. Не так уж трудно нас найти. Из всего случившегося я вынесла только один урок: никакая, самая дикая любовь не стоит того, чтобы ради нее терять все остальное… Терять себя прежде всего. В итоге все к лучшему. И теперь я счастлива. Но боюсь, Уайатт мог унаследовать от меня мои заблуждения юности. Уверенность в том, что как ты относишься к другим, так будут относиться и к тебе. А это не так. Большинству людей свойственно брать и принимать, а с тем, чтобы отдавать или хотя благодарить, начинаются проблемы. С возрастом к этому привыкаешь, и перестаешь реагировать так болезненно на чужую неблагодарность. Но сталкиваться с подобным впервые, в юном возрасте, это всегда драма. - Разве что-то хорошее делают ради благодарности? - спросила я смущенно. - Нет. Ради людей, которые способны хотя бы ее чувствовать. Нет ничего ужаснее, чем растрачивать свою душу на тех, кто этого недостоин. Все равно, что убить всех драконов и пройти все испытания ради принца, который в это время палец о палец не ударил. Он примет это как должное и даже не скажет спасибо. Зато очень удивится и обидится, если узнает, что его друг не безумно счастлив только потому, что добыл принцессу и тут же отказался от нее. Разве справедливо, когда трудился один, а счастье досталось другому? И разве человек, который принимает подобную несправедливость, заслуживает счастья? - А чем обычно кончаются такие сказки? - спросила я осторожно. Джен покачала головой. - Для принцев обычно ничем хорошим. - Ну, а все-таки? - Обычно у принцессы оказывается какой-нибудь еще отвергнутый возлюбленный или у принца злобный отец-король, который решает отбить у него невесту, и принц погибает в очередной передряге, а принцесса и оруженосец живут долго и счастливо. - Принца жалко, - согласилась я. – Хотя он ничего хорошего не сделал, но все равно как-то… - Обычно где-то в конце принц и оруженосец ссорятся, - пояснила Джен, - и принц себя проявляет не с лучшей стороны. Например, когда какой-нибудь злодей подпускает в спальню принцессе змей или скорпионов, и они ее жалят... В лицо или в грудь, в зависимости от рейтинга издания этой сказки. Оруженосец, который, как всегда, стоит на страже, пытается отсосать яд из раны... - А принц все неправильно понимает, - мрачно закончила я. - Да, так оно обычно и бывает. Нет, такой сюжет нам не подходил. Меня такой финал, во всяком случае, совсем не устраивал. - И кому нужна вся эта народная мудрость? – сказала я с досадой. - Все эти сказки, легенды? Они все говорят, о том, что случилось плохого. И что не надо делать, чтобы не случилась плохого… Но никогда не говорят, что можно сделать, когда плохое уже случилось! - Это тоже своего рода народная мудрость, - усмехнулась Джен. – В общем, мудрость и на этот счет говорит довольно четко, что делать, вернее, чего не делать – не сдаваться и не отчаиваться… Не отступать… Хотя в вашем случае как раз полезнее было бы отпустить. Отпустить эту ситуацию. Но подозреваю, что подростковый максимализм не даст вам это сделать. «Ромео и Джульетту», ты хоть, я надеюсь, читала? - М… Я смотрела фильм с Дикаприо. - Уже хоть что-то, - вздохнула Джен. – Но в фильме их играют все же взрослые, а на самом деле в оригинале им было совсем мало лет. Ромео пятнадцать или шестнадцать, вряд ли больше. Джульетте без малого четырнадцать. В общем, сопляки еще. Те, кто читает пьесу или просто вспоминает эту историю, представляют себе уже взрослых людей, того возраста, когда у нас позволено жениться, как минимум восемнадцати-двадцати. Так выглядят актеры в фильмах, в театральных постановках, в мюзиклах, в балете… И судят этих героев по меркам взрослых людей, рассуждая, как глупо они поступили. А это были подростки. Школьники старших классов. И они ведут себя совсем не глупо, а как раз соответственно возрасту. В таком возрасте как раз положено делать глупости, именно так жизнь и воспринимают – все проблемы кажутся вселенских масштабов. Именно так жизни и учатся. Поэтому единственный совет, который я могу дать – это пережить переходный возврат и повзрослеть. Дождаться времени, когда вселенские проблемы начнут казаться не такими уж вселенскими. Я немного поразмыслила над ее словами. - Стремный совет вообще-то. Джен развела руками. - Что поделать, за все десять тысяч лет существования человеческой цивилизации ничего умнее не придумали. - У Финна это не максимализм, а обычная дурость, - отмахнулась я. – К тому же мне кажется, он эту девчонку вообще не любит. Какой уж он Ромео… Он просто уперся в это, потому что она ему не досталась. - Типичный случай, - кивнула Дженнифер. - Скарлетт. Но «Унесенных ветром» ты тоже, я так понимаю, не читала? - Э… Нет. - Скарлетт всю книгу безумно любила Эшли, который был женат на другой, а когда его жена умерла, оказалось, что он ей совсем не нужен. Это и не любовь была, а упрямство. Такое бывает у детей, когда им что-то очень нужно, не потому что на самом деле нужно, а потому что нельзя. И, кончено, же желание получить запретное. Знаешь вроде как сумасшедшие коллекционеры, которые просаживают миллионы или идут на преступления, чтобы заполучить какую-нибудь картину или статую... Только, чтобы взглянуть на нее разок и убрать в сейф до конца жизни. Во только человек не вещь. Его в сейф не запрячешь. - Я думаю, он ее скоро забудет. Я думаю, она ему вообще не нужна. - В общем-то, верно. Не думаю, что эта его страсть так уж надолго продлиться. От силы полгода-год… Я хоть и привела пример со Скарлетт, ведь ситуация похожа, но Финн, он по натуре, скорее, немного Кармен. - Немного кто? - Да ладно, ты должна знать, кто такая Кармен! - Э… Все, что я знаю, что это была, мне кажется, все-таки женщина. - Очень тонкое наблюдение, но в данном случае это не имеет значения. Дело в характере. Кармен - так обычно говорят о человеке, который очень быстро и очень страстно влюбляется в кого-то и так же быстро остывает, постоянно переходит от одного партнера к другому и не считает это аморальным. Что-то мне это объяснение совсем не понравилось. - Кажется, это по-другому называется. Я даже знаю это слово, но, кажется, мне нельзя произносить его вслух… при взрослых. - Вот в таких случаях, когда нельзя произносить это самое слово, и говорят «Кармен», - усмехнулась Дженнифер. - Финн совсем не такой, - насупилась я. - А я и не сказала, что он совсем такой. Я сказала, что он немного такой. Разве нет? Разве он не увлекающийся, импульсивный человек? Я не говорю, что он не понимает, что это плохо и тем более сознательно поступает так… Наверно, нет смысла его в этом винить. Просто у него такая натура, тут уж ничего не поделаешь. Это его проблема, так же как у Уайатта проблема его излишняя доверчивость. - Да, вот только в его случае страдает он, а в случае Финна - все остальные. - Ну, я бы не была так категорична. Кто знает, к чему все это приведет в итоге? Поживем – увидим. - Вы так спокойно к этому относитесь! – удивилась я. - Я совсем не спокойна на самом деле, - вздохнула Джен. – Я на самом деле переживаю, но я бы предпочла не вмешиваться. Нельзя прожить жизнь за другого человека, уберечь его от всех ошибок. Тем более не стоит проживать жизнь за своего ребенка, хотя иногда возникает сильный соблазн это сделать. Но некоторым вещам учатся только на своем опыте. Человек должен совершать ошибки и делать из них выводы, и каждый должен делать это сам. Никто не имеет права делать за него выбор. Если бы это зависело только от моего желания, и мне предложили бы выбрать, чего я хочу больше, чтобы мой сын оставался честным и доверчивым и страдал бы из-за этого, или чтобы он был лицемерным и коварным, при этом заставляя страдать других... Знаешь, если быть до конца честной, я бы не знала, что ответить. Но это его жизнь, и ему решать. А я буду только поддерживать его… как получится. И я надеюсь… У него еще остались друзья, которые тоже его подержат. - Можете не сомневаться, - пообещала я. – Я всегда буду на его стороне. - Значит, вы все же остаетесь друзьями? – уточнила Дженнифер. - Да, думаю, что да. - Жаль, - заметила она. - Если бы мне пришлось выбирать невестку, я бы выбрала такую, как ты. - А если бы мне пришлось выбирать свекровь, я бы выбрала такую, как вы, - улыбнулась я. - Если бы в придачу не приходилось получать еще и мужа! *** Так наш разговор и закончился, в сущности, ничем. Но он натолкнул меня на одну мысль... На одно воспоминание. Однажды, еще до всей этой истории, когда Уайатт и Ави считались друзьями, мы все вместе пошли в Дом Гетти. То есть они, я и Финн. Вылазка получилась довольно странная. Уайатт единственный, кто смотрел картины или просто делал вид, что смотрит и что-то в этом понимает, Ави пялилась на Уайатта, Финн пялился на Ави, в общем, все развлекались, как могли. Только вот что я там забыла? Я уже почти совсем умерла от скуки, когда мы пришли в зал, где стояли старинные скульптуры на постаментах. - Трудно поверить, что некоторым из них уже несколько тысяч лет, - сказал Уайатт. Ави благоговейно на него посмотрела, хотя, наверно, предполагалась, что она должна так смотреть на скульптуры. Хотя на что там было смотреть? На мой взгляд, это были простые куски камня, белые или желтовато-белые, местами поблескивающие, как из сахара. Некоторые из них были целые, некоторые с отломанными частями, а некоторые вообще настолько побитые, что ни на что не были похожи. Хотя мысль о том, что их видел кто-то тысячи лет назад, была довольно интересной. Может тогда это были простые украшения, вроде тех керамических или стеклянных вазочек, которые мы ставим на каминную полку. Или что-то вроде фотографий. А теперь мы любуемся на их обломки, как на что-то особенное. Финн тоже внимательно разглядывал, но не статуи, а постаменты под ними. - Интересно, а что если кто-то случайно наткнется на эти столбики, - хмыкнул он. – И уронит эту древность? Нет, правда? – Финн, кажется, всерьез уцепился за эту мысль. – Если они такие охренительно старинные и ценные, почему их никто по-настоящему не охраняет? Ну да, здесь есть смотритель и таблички, что их нельзя трогать руками, может, даже сигнализация, но если посильнее толкнуть или даже заехать локтем, оно упадет и разобьется. Никто ничего не успеет сделать. Он уже приблизился вплотную к одному из постаментов, как будто и в самом деле мог его толкнуть, хотя, наверно, и в самом деле мог... Уайатт во всяком случае испугался. - Прекрати, не вздумай. Это же национальное достояние! - Но я просто хочу провести эксперимент. Получится или нет? Мне не слабо, если что. Ведь это могло быть и случайно. Если кто-то толкнет меня, а я не удержусь на ногах и смахну на пол скульптуру... А если и не одну? Они же побьются на хрен. Может, тогда здесь почешутся и поставят настоящую систему охраны или защитные стекла на все эти… экспонаты? - Можешь не сомневаться, - пообещал Уайатт. - После этого, уж конечно, поставят. Им как раз хватит на это денег из тех штрафов, которые ты им выплатишь. Вернее, не ты, а твои родители. Финн, ты что, совсем рехнулся? Ты хоть представляешь, что бывает за подобный вандализм? - Ну и ладно, пусть стоят тогда, - хмыкнул Финн. - Значит, ЭТО тебя останавливает? - Уайатт вдруг покраснел и, кажется, по-настоящему возмутился. – То, что тебе придется пострадать за это, заплатить деньги? А то, что ты уничтожишь безвозвратно произведение искусства, которому несколько тысяч лет, и оно за все это время уцелело, и только для того, чтобы ты его разбил из-за своего тупизма? Это совсем тебя не волнует? Вот иногда ты, и правда, как больный! - Эй, полегче, я же просто пошутил, - сбавил обороты Финн. - Это совсем не смешно, - Скорее, глупо, - высказалась Ави, и Финн сразу сник. Я вспоминала этот случай сейчас и думала – вот это в нем самое плохое, а не то, про что говорила Дженнифер. Плохое именно для него. И для всех, кто рядом, тоже. Он действительно способен на такой поступок. Просто ради дурачества, ради шутки, ради упрямства он способен выкинуть такой какой-то безумный фокус, не думая о последствиях. Он способен на что-то такое… непоправимое, причем, всего лишь поддавшись порыву. Разбить что-то, что не вернешь и не склеишь. Уничтожить что-то бесценное и хрупкое. Даже если он через секунду поймет, что натворил, и пожалеет, уже нельзя будет ничего вернуть обратно. И теперь рядом уже нет Уайатта, чтобы вовремя удержать его от этого…

Конец третьей части