Две звезды одной судьбы

      Pov Макс       «Бедная…» — подумал я. Да, я знаю, что Энди — это та девушка, которую я встретил однажды вечером, гуляя по парку. Даже когда она выглядит как парень — очень милая. Как я это узнал? В парке.       Несколькими часами ранее…       Мы с Энди идем по парку поздно вечером. Людей было мало, поэтому сесть на мою любимую лавочку было не сложно. Почему она моя любимая? Она находится там, где солнце заходит. Очень удобно наблюдать небо оттуда. — Пойдем, присядем скорее вон туда, — сказал я, потому что увидел, как какая-то старушка приметила лавочку.       Когда мы сели, бабушка ушла. Стало пусто, и были лишь мы вдвоем. Куда же делись все люди?       Мне вдруг стало интересно, кто же он такой? Новенький, я о нем ничего не знаю, а мне все-таки с ним жить какое-то время. Да и глаза у него знакомые до жути. — Расскажи о себе. Я в академии практически ни с кем не общаюсь, а тут вижу, что мы с тобой поладим. Хотелось бы побольше узнать о тебе. — Мне особо нечего рассказывать, все типично и банально как у обычных людей. Расскажи лучше о себе ты, я рад послушать, — сказал он. Ну да, как же, все типично и банально. Так и поверил. — Ну, у меня никого нет, поэтому тоже ничего интересного, — ответил я.       А то это нечестно как-то. Я, значит, должен рассказывать о том, как мои родители кинули меня при первой же возможности, а он нет?! — Как это? Никого нет? Совсем? — Совсем никого, — с улыбкой сказал я.       Я привык, что люди удивляются, когда слышат, что у меня нет близких и родных людей. Я, в общем-то, никому не нужен. — Скажи, как это? — Что? — Иметь семью — любящих тебя людей, которые всегда готовы вступиться за тебя и прийти тебе на помощь. Как это? — Я… я думаю, это очень здорово.       Он «думает», что это очень здорово. Нет у него никого. И тут меня вдруг осенило, та девушка… её глаза были такими же. А что, если…? Да нет, это бред. Но вдруг…       И я резко посмотрел «ей» в глаза. И эти глаза… я рассмотрел в них то же, что и в глазах той девушки. Я помню это лицо, эти пухлые, покусанные губы, тем более эти невероятной красоты глаза. Это она. Сомневаться не приходится. И как я не узнал раньше? Невозможно оторвать взгляда от этих глаз. Больше таких нет ни у кого. — Закат сегодня невероятно красив, правда? Еще более красив, чем вчера, верно? — решил лишний раз удостовериться я. — Да, ты прав, правда. Очень красив.       Она не заметила, как раскрылась мне. Она красивая даже когда притворяется парнем. Энди, да? Какое же у тебя настоящее имя? Как же я хотел бы его узнать…       Я решил, что очень хочу сказать ей, какая она замечательная. Я не смог узнать даже её имя, так пусть хотя бы знает, какая она красивая. — Вчера, прогуливаясь в этом парке, я встретил замечательную девушку. Её имя я даже не узнал, но образ запечатлелся в моей памяти. Она такая же красивая как сегодняшний закат и такая же таинственная. Надеюсь, я еще встречу её. Как ты думаешь?       Я засмущал её, это так мило. Эта мысль заставила меня улыбаться. Сам не заметил, как растворился в улыбке. Жаль, я не могу сказать ей, что знаю, как она притворяется. Я понимаю её намерения. Она правильно сделала, что решила скрыться у нас в академии. Где, как не в месте, где кругом одни парни, а для девушек вход категорически воспрещён? Умно было прийти сюда, но и очень рискованно. Она смелая девушка, сильная. Это и в её глазах видно вместе с хрупкостью и ранимостью.       Сейчас…       Бедная… — Срочно в медпункт! — крикнул я майору, — Сможешь постоять тут чуть-чуть? Я пойду ему все объясню. — Да, конечно, иди, — еле выдавила она.       Как я говорил ранее — она очень сильная.       Я быстро поговорил с майором, он даже не ругался, к счастью. Но вот проблема — она девушка, точнее это не проблема, но на данный момент самая настоящая проблема. Как идти в медпункт? Её раскроют. Надо что-то делать… — Все, я тут, идём, — сказал я и обхватил рукой её за талию, чтобы не упала. — Да я дойду… — пыталась она геройствовать.       И я заметил, что у неё потекли слезы, а рядом стояли парни, и если они увидят, что она плачет, то…       Я понимаю, что ей очень больно, с того и текут слезы, но сейчас нельзя…       Я резко встал как можно ближе, потому что больше ничего сделать не могу: ни обнять, ни прижать к себе — мы же якобы парни. — Нет, не дойдешь. Будешь возникать, донесу на руках, — с улыбкой произнёс я.       После этих слов я сразу же обхватил её со спины и быстро направился в академию. А по пути я пытаюсь придумать, что нам делать. — Мы ведь в медпункт идём, — сказал я, чтобы она поняла, что уже пора начать нервничать.       Сначала она промолчала, но потом, похоже, поняла. — Стой! — Чего ты? — Я… я не могу в медпункт, — неуверенно начала говорить она.       Кажется, я кое-что придумал. А что, если нам просто вытурить из медпункта врачей каким-то образом, и я все сделаю сам? На самом деле, я раньше ведь учился на врача. Я знаю, что к чему. Гипс легко наложу. — Подожди! Стой! Не веди меня в медпункт! Мне нельзя! — уже запаниковала она, — Ай! — случайно задела свою сломанную руку об меня.       Я отошёл с ней в сторону, в коридор, где никого не было, и аккуратно её обнял. — Все будет хорошо, не волнуйся, — пытался я её успокоить. — Ч-что ты делаешь? — застеснялась она. — Все хорошо, слышишь? Я буду тебя выгораживать. — Ты… — кажется, начала понимать она, но я повёл её дальше.       Вроде бы, она успокоилась. Мы дошли до медпункта. — Здравствуйте, вас звала директор. — Обоих? — спросил медбрат.       В кабинете сидел медбрат и врач. — Да, обоих. — Ладно, идём. А тебе чего надо? — Таблетку от головы и все, — соврал я.       Девушку я оставил за дверью. — Ладно, найдёшь в том ящике, мы скоро вернёмся. — Хорошо.       И они вышли. Я сразу же завёл её в кабинет и запер дверь на замок. — Снимай верх формы. Полностью, — скомандовал я. — Н-нет, я не могу, — покраснела она. — Можешь, снимай. — Я… я не тот, за кого ты меня принимаешь.       Неужели решила сказать мне? Думал, до последнего будет упрямиться. — Я знаю, — с улыбкой произнёс я. — Как это? Не знаешь. — Знаю, или я, по-твоему, могу просто взять и обнять парня? С ориентацией у меня нормально, — усмехнулся я, готовя гипс.       Она ошарашена, не ожидала, что я догадался. — Но… как? — Твои глаза. Таких больше нет ни у кого. Тогда, в парке, когда я сказал тебе, что ты такая же красивая, как закат — я уже знал, что это ты. Я хотел только, чтобы ты сама знала, какая ты замечательная. А теперь сними, пожалуйста, верх формы. Каждая минута на счету — они скоро вернутся.       Она все еще была в шоке. А я совсем забыл, что сама она не разденется — не сможет. Тогда я подошёл к ней и начал помогать. — Т-ты чего? — занервничала она. — Ты не сможешь снять сама, — ласково проговорил я.       Я аккуратно, нежно снимал с неё куртку (тканевую), футболку. — А-ай! — Извини, я не хотел, — так же ласково произнёс я. — Н-ничего.       Она замотала грудь бинтами? Не плохо. Она такая красивая… Еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать её… Очень хочу увидеть её с настоящими волосами — длинными, блестящими, мягкими. — Бинты же не нужно снимать, да? — Не нужно, — улыбнулся я.       Она такая забавная.       Я развел гипс, теперь надо найти бинты. Её кожа такая нежная… Кажется, мои мысли начали принимать другой оборот… — Да где же эти бинты? — уже начал злиться я, — Неужели в медпункте военной академии нет бинтов?! Обычных бинтов?!       Я обыскал все и нашёл лишь бумагу, на которой написано, что бинты привезут сегодня. — Ну, класс! — Нету? — Нету. Я боюсь, нам придётся брать твои бинты. — Что? Я не могу их отдать, я же… — не успела договорить она, как я её перебил. — Что для тебя важнее? — снова начал ругаться я, — Я отвернусь, накроешься курткой или футболкой. — Но… — Прости, я не хотел кричать на тебя, но если мы не поторопимся, то они вот-вот придут. — Ладно, только отвернись…       И я отвернулся, но как она собралась одной рукой разматывать себя? — Ай-ай, больно…       Я резко повернулся. Да, она пытается сделать все одной рукой, но, по привычке, непроизвольно начинает двигать второй. — Все, перестань.       Я подошел и начал разматывать бинты сам. — Нет! Что ты делаешь?! Стой! Я сама! — Сама ты ничего не сделаешь! А, может, сделаешь только еще хуже! — Но ты увидишь… — А как ты хочешь? Чтобы увидел я или они? Если для тебя будет лучше, чтобы какие-то другие, незнакомые тебе мужики видели тебя полуголой, а не я, то, пожалуйста! Я уберу руки! — в конец разозлился я.       Да, я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня еще видел. Не хочу! Это выводит меня из себя! И мне все равно, что я тоже какой-то незнакомый ей мужик… — Почему ты так злишься… — опустив голову и убрав руку, спросила она. — Ты решила, как тебе будет лучше? Я или они? — Ты…       Конечно, я. Я бы в любом случае, на самом деле, не позволил им видеть тебя обнаженной, пусть даже наполовину.       И я разматываю бинты, все больше возбуждаясь… — Ты чего? — спросила она, когда увидела, как я нервничаю. — Ничего… — ответил я, несмотря ей в глаза, иначе не выдержу. — Я же вижу, что что-то не так, — снова сказала она. — Просто… — Что? — Ты очень красивая…       Она снова засмущалась и перестала задавать вопросы. Еще чуть-чуть… Жарко-то как.       Размотал бинты, она сразу рукой прикрыла грудь. Я отошел, замочил в растворе бинты и начал наматывать их ей на руку. Глаза непроизвольно бегали от руки к груди… Ничего не могу поделать, я все-таки парень. — Не туго? — я не заметил, как уже сам начал смущаться, видя её такой. — Н-нет, — тихо сказала она. — Если будет туго — сразу говори, потому что гипс — это надолго, — предупредил я. — Хорошо, — так же тихо произнесла она. — Может, назовешь своё имя? Своё настоящее имя. — Милена… меня зовут Милена. — Твоё имя и правда очень красиво звучит. Словно цветок, — улыбнулся я, — Оно навсегда отпечатается в моём сознании.       Наконец-то я знаю её имя. — Все, готово, — сказал я и посмотрел ей в глаза, но всё же сразу отвел взгляд. — Ты чего? — Давай тебя оденем, — неловко улыбаясь, сказал я. — А что теперь делать с грудью? Ну, не могу же я так выйти… — Наденешь мою футболку, она больше и куртку накинем аккуратно на тебя. Лучше тоже мою. — А ты тогда в чем будешь? — В майке, мне хватит, — смеюсь я, — У меня груди нет.       Она лишь снова засмущалась. Как можно быть такой милой?       Я снял с себя такую же куртку, футболку и остался в майке. Милена, кажется, тоже на меня засмотрелась, от чего мне захотелось посмеяться, но я лишь широко улыбнулся. — Чего ты улыбаешься? — спросила она, отводя взгляд. — Ничего, — немного усмехнулся я, — Так, давай аккуратно наденем на тебя мою футболку.       Я с осторожностью сунул сломанную руку в первый рукав, теперь вторая. — Отвернись, — застеснялась она, ведь ей придется отпустить грудь.       Я улыбнулся и, конечно, отвернулся. Она натянула футболку самостоятельно. Я накинул на неё куртку так, чтобы она и грудь прикрывала тоже. Руку ей подвязал с гипсом. Все-таки перелом в локтевой части — не очень приятно. А я снова посмотрел ей в глаза. — Закрой глаза, — сказал я. — Зачем? — Боишься? — игриво спросил я.       Она лишь хмыкнула и закрыла глаза. И я… поцеловал её. Она открыла глаза от удивления и снова закрыла. Её губы такие приятные, такие нежные и мягкие… Примерно так я все и представлял… Я отпрянул от её сладких губ и нежно прижал к себе, еле касаясь поврежденной руки. Я никогда раньше не испытывал такого чувства, как любовь. Да, у меня была как-то раз девушка, если её можно так назвать. Она была стервой, но чем-то все же цепляла. Мы с ней и спали, но такого я не испытывал. Ничего подобного… Я очень хочу сказать Милене, что люблю её, но не могу. Это было очень тяжело. Я и не думал, что это так сложно. Тем более, мы с ней знакомы совсем чуть-чуть, а у меня уже чувства… это так странно. Просто каких-то 3 слова, а смысл бесконечный…