Ну здравствуй, братишка.

Сокджин Утро начинается странно. Хотя бы потому, что затекло все тело и чувствую себя замороженной камбалой. Открываю глаза и ничего не понимаю. Лежу на спине, руки вдоль туловища, ноги ровно, и я не могу пошевелиться. Только пальцы двигаются, и голова. Сначала сильно пугаюсь: думаю, меня парализовало. Пытаюсь вертеться или подняться, ничего не выходит. Но тело я все-таки чувствую, когда напрягаю, и это немного успокаивает. Я накрыт одеялом, и не могу увидеть, что является причиной моего паралича. Стараюсь не поддаваться панике, хотя мне страшно. Сглатываю и зову Чона. Брат приходит незамедлительно: голый по пояс, с полотенцем на плече. Бодрый, свежий и отдохнувший. Он улыбается во весь рот и садится у меня в ногах, очень довольный собой. — Я не могу пошевелиться, — растерянно шепчу. — Я знаю, — спокойно произносит гад. — Видишь ли, дорогой мой засранец, ты пришит. — Что? Как, так пришит? — хватаю ртом воздух, пытаясь дернуться. — Так. Белыми нитками. Но тебе должно быть приятно: рядом с тобой полночи сидел чертовски очаровательный я, — ржет эта сволочь. — Какой же ты идиот! — выкрикиваю, приподняв голову. — Я еще волновался за тебя: водички приносил, каждые полчаса заглядывал… — вырвалось непроизвольно. Чон на мгновение стал серьезным. — Ты волновался? — чуть сиплым голосом спросил, гипнотизируя карим взглядом. — Нет, бля! — безумно злюсь на этого говнюка. — Я проверял, не пора ли звонить в бюро ритуальных услуг. А то, знаешь ли, трупы имеют свойство вонять! Гук усмехается и треплет меня по голове, пытаюсь его укусить хотя бы. Не выходит. — Ладно, зубастик мой, — хохочет гад. — Мне нужно услышать от тебя два положительных ответа и ты свободен. Подавился от возмущения, но всё же спросил: — Вопросы озвучь для начала, умник. Чонгук сделал вид, что задумался, и потер подбородок. Как дал бы ему… по голове. — Предложения таковы: эти выходные ты проводишь со мной. — Нет! — возмущенно кричу, удивляясь его наглости. — Шантаж! Это низко! Отец бы тебе шею намылил за такое. Чон кривит губы. — Отец бы меня похвалил, — невозмутимо отвечает. — Думаешь, как он до генерала дослужился? В армии нет честных людей. Чёрт! Аргумент однако. — Ну, ты подумай, а я пока на работу поеду. Вернусь в семь, — насмешливо произносит Гук и уходит. Растерянно смотрю вслед и понимаю, что до вечера не доживу. Безумно хочу в туалет. — Гук! Чонгук! Вернись, козёл, я всё прощу! — истошно ору и смеюсь одновременно. Вот гад, всю ночь шил сидел! Изверг! — Передумал, — в дверь просунулась голова. Брат был уже полностью одетый, значит, и правда собрался оставить меня в таком положении. Сглотнул и выдохнул. — Я пойду с тобой… — недовольно бурчу. Чон улыбается и достает из кармана ножницы. — Точно? — спрашивает. — И в субботу и в воскресенье? Я киваю. — Учти, обманешь…пожалеешь, — шепчет очень близко с моими губами. Резко садится и откидывает одеяло. — Ну что, будем освобождать тебя, Вилли. Поворачиваю голову, устало выдохнув, а перед глазами сочные губы брата… плохо. Очень плохо.

***

— В общем не получается у меня с тобой завтра в кафе пойти, — огорченно произношу, но в глубине души понимаю, что не сильно расстроен. Это злит меня. Что бы я там себе не твердил, знаю: в Чонгука просто влюбиться, как два пальца об асфальт, черт возьми! Он веселый, как клоун, сбежавший с арены цирка, озорной, как пудель Артемон, и вообще, чертовски привлекательный, как… та хрен его поймет, в кого он такой красавчик, но что-то в нем есть. Правда, также я знаю, что девушек он не особо ценит, постоянно купаясь в женском внимании. И это не пустой вывод, основанный ни на чем. За три года у него не было ни одной девушки. А судя по его друзьям… И вообще, о чем я только думаю, он же мой брат! — Мы можем пойти сегодня, — беззаботно предлагает Чимин. — Слушай, а это идея! — радостно поддерживаю, а после добавляю: — Тогда в двенадцать, возле твоего дома. До встречи, — и сбрасываю вызов. Через дорогу, я увидел небольшой прилавок со всякими вкусняшками. На глаза мне попался брусничный чизкейк. Все равно сейчас пятнадцать минут двенадцатого, а дом Чимы в пяти шагах отсюда. Так что немедля, я поспешил к этому прилавку. Перейдя дорогу, за углом дома, возле которого стоял прилавок я услышал чьи-то голоса. Естественно, моё любопытство сразу же проснулось и я заглянул за угол. Там я вижу футболиста, ёще нескольких парней и разъяренную черлидершу. По щекам девушки текут слезы, она нервно выкрикивает ругательства в насмешливое лицо плейбоя. Я решил не вмешивался, так как на дух не переношу этого гея! Резко слышится звук пощёчины. О-о! Так держать, девочка! Наконец дохожу до прилавка незамеченным и выдыхаю. Пускаю слюни перед витринной, разглядывая десерты. Здесь такой огромный выбор! Чёрт, какую же вкусняшку взять? Может, корзиночку? Или штрудель с мороженым? Как трудно-то! — Выбери меня, в комплекте идет любое пироженое, — раздается сбоку тягучий, бархатный голос. Дьявол! И как я тебя пропустил? Пироженки, вы предатели! Так, думай Джин: куда бы свалить? Может притвориться глухим? Отличная мысль! Тараканы в голове потирают лапки. Продолжаю выбирать пирожное, не замечая рядом стоящего футболиста. — Эй? — снова обращается. Я усиленно смотрю. — Ты слышишь меня? — парень шагает ближе. Я вскидываю голову, отхожу к кассе и улыбаюсь продавцу. — Можно чизкейк брусничный. Спасибо, — благодарю и отхожу в сторонку. Чувствую взгляд парня. Не смотрю на него. Он прищуривается и подходит ближе, трогает за плечо, привлекая внимание. Приходится посмотреть ему в лицо. — Ты не слышишь? Я звал, — раздражается красавчик. «Ты не слышишь?» — мысленно передразниваю. Конечно, не слышу! Я ведь глухой, идиот! — А? — вопросительно вскидываю бровь. — О, нет, — показываю на уши. — Я абсолютно и полностью глух, читаю только по губам, — специально кричу громче. Парень нахмурился. — Извини, — бросает он и уходит. Ну, точно идиот. Его не смутило, что в прошлый раз, я его отлично слышал? Ну и ладно. Пожал плечами и устроившись за столом, принялся есть вкусняшку.

***

— Привет Чимини! — радостно вскрикиваю и набрасываюсь на друга с медвежьими объятиями. — И я рад тебя видеть, — друг улыбается и смотрит на меня. — Ну что, пошли? — Ага. —  Эй! Подожди! — нас кто-то окликивает. Мы одновременно поворачиваемся. Я вижу какого-то парня, и буквально перед носом вырастает довольный собой футболист. Сейчас он просто светится: на парне белая футболка, джинсовые шорты, светлые волосы торчком и оскал до небес. — Так и знал, что ты не глухой, а просто маленький обманщик, — ласково протягивает он и щелкает меня по носу. Мне бы растеряться…но вот незадача, я забыл как это делается. — Аллилуйя! — выкрикиваю, вскинув руки к небу. — Свершилось! Люди добрые, — обращаюсь к прохожим, что косятся на меня, как на сумасшедшего. Кто-то улыбается, кто-то крутит пальцем у виска. — Свершилось божественное чудо! Теперь я могу слышать этот удивительный мир. Спасибо тебе, милый человек, — кланяюсь в пояс растерянному парню. На него тоже все смотрят. — Ну, всего доброго, — козырнул двумя пальцами, подхватил Чимина и шустро почесал прямо по дороге. — Ты был глухой? — скептически спрашивает Чим и поглядывает назад. — Временами, — пожимаю плечами. — Как павлинов вижу, так слух пропадает. И зрение. Мы подошли к тому самому кафе и не медля зашли. И правда, теплое и уютное местечко. Сели за самый дальний столик. Я пошел делать заказ, пока Чимин смотрел в окошко и наблюдал за птичками. А именно за голубями. Себе взял тарелку салата, а Чиме пироженки. Сразу отнес сладости другу, а после вернулся за своим блюдом. Развернулся и чуть не врезался в стоящего позади парня. — Да что же это такое! — вслух выругался, обнаружив, что немного рассыпал салата. —Ты сегодня вечером свободный? — требовательно спросил шатен. Опять этот гей. Да что он пристал ко мне?! Удивленно вскинув брови, я спокойно обошел его по кругу. Приятели — следом за мной. Только устроился за столом, как этот идиот сел напротив и хищным взглядом впился мне в лицо. М-да… — Макс, отвали от него, — сердито прошипел Чимин. — Не лезь, — отмахнулся парень. — Я задал тебе вопрос, — повторил упрямый крендель. — Хочешь салат? — спокойно спросил, пододвигая к нему тарелку. — Ну, если не хочешь, не мешай нам обедать, пожалуйста. И я еще раз повторяю: ты очень крутой, безумно красивый и все такое, но я в голубые крови не подавался. А ещё я маленький и вредный засранец, который скорее отгрызет тебе руку, чем распрощается со своей невинностью, — улыбнулся и помахал на прощание. Мне бросили вежливое: «Дурак!» и быстро удалились с помещения. Чимин нахмурился. — Зря ты ему про невинность намекнул. Теперь он от тебя не отцепится. У Макса на этом пунктик: пломбы срывать. — Как бы ему зубы не сломать, — задумчиво бормочу, поглядывая на выход. Вот засветился на свою голову…