Ну здравствуй, братишка.

Убийство Джона Кеннеди… то есть Чон Чонгука, решил отложить до вечера. Концерта мальчику захотелось, что ж, он его получит. Привел себя в порядок, надел джинсовый комбинезон поверх жёлтой футболки и вышел на кухню. Брат готовил завтрак. Это странно. Нет, правда. Не думал, что он готовит. Этот парень скорее производит впечатление закоренелого холостяка-бабника, но никак не хозяйственного мальчика. Хорошо, хоть шорты надел, но это не мешает ему выглядеть как Бог, а ложка в руках только придает его облику очарования. Чёрт! Нимба над головой не хватает. — О, мелкий! — обрадовался он, обернувшись. — Готовлю кашу, но не знаю, что из этого выйдет. — Что это у тебя? Ты нашел рецепт в Гугле? — пораженно уставился в телефон Чона, заглядывая ему через плечо. И обязательно так пахнуть? — Ты видишь у меня поварскую книгу? — невозмутимо спросил он, разводя руками. — Каша? — сзади появился Мин. О, все тараканы этого странного дома, наконец, в сборе. — Кажется, я неудачно проснулся, — парень потёр глаза. — С каких пор мы завтракаем? — С сегодняшних, — радостно улыбнулся Гук и облизал ложку. — Готово! Садитесь завтракать, мусечки мои маленькие, — торжественно объявил этот псих. Юнги скривился, будто сейчас вырвет радугой. Впрочем, я был солидарен с ним. Взял со стола кусок булки и приложил к уху: — Алло, хлебушек? Да, приезжайте, называет нас мусечками. Началось… — и сделал вид, что сбросил вызов. — Скоро приедут, — серьёзно произнес, глядя на брата. Кухня взорвалась хохотом. Юн медленно сползал со стула (видимо, у Чимина научился), Гук держался за столешницу, я, давясь смехом, поднялся. — Ладно, так уж и быть, подарю тебе на день рождения прихватки и фартук, — сжалился над братом. Он постарался принять серьёзный вид. — Только попробуй, — пригрозил парень, вытирая слезу. Мин постанывал, пытаясь справиться с приступом смеха. — С морковками, — безжалостно добавил и пошел в ванную умываться и причёсываться. Когда вышел, парни уже успокоились и сидели за столом, ожидая меня. На столе дымилась ароматная каша. Рядом стояла маленькая баночка меда. — Спасибо, — поблагодарил за завтрак и попробовал овсянку. — Не шедевр, конечно…но есть можно, — это я слукавил, причем безбожно. Каша была невероятно вкусной и без мёда. Я бы приготовил хуже, но ему пока не стоит об этом знать. Пусть трудиться, совершенствуется. И правду говорят: талантливый человек, талантлив во всём. — Во сколько выступление? — спросил, когда все закончили завтракать. Поднялся и собрал тарелки, показывая, что посуду мою я. — Начало в восемь, но нам нужно появится за полтора часа. Пока подготовка и прочие мелочи, — ответил Гук и включил чайник. Он встал рядом со мной, подпирая стол. — Классный комбез, — улыбнулся и поправил мне лямку. — Ты в нем на кенгуру похож. Я усмехнулся. — Слушай, может, я к началу подъеду? Что мне там полтора часа делать? — спросил, прикидывая, сколько времени на подготовку нужно, и как поэффектнее шокировать брата. — С нами поедешь. Хотел тебе за кулисами все показать, с ребятами интересными познакомить, — настойчиво отрезал брат. — Хорошо, — легко согласился, размышляя, что так даже интереснее будет. — Может, фильм посмотрим, пока время есть? Я потом уйду на пару часиков, мне в одно место нужно заскочить. Чонгук вопросительно вздёрнул бровь, его взгляд рассеяно блуждал по моему лицу и остановился на моих губах. — Да, хорошо, — он моргнул и отвернулся. — Какой фильм? — Может, «Проклятие монахини?» — Вы снова говорите на этом каркающем языке? — спросил Юн, вернувшись из комнаты. Мы переглянулись и усмехнулись. — Так точно, сэр! — отрапортовал Чон. — Пошел включать. Жду тебя, — тихо произнес он. Звучало слишком эротично, хотя вроде простые слова… Быстро уткнулся в тарелки, отгоняя прочь ненужные мысли.

***

Фильм мы смотрели увлечённо, только пару раз обменявшись репликами, опять же касательно фильма. Я обнаружил, что смотреть телек с братом совсем не напрягает, а наоборот, расслабляет. Мы словно на одной волне. Эти волны даже Юнги чувствует: посмотрит на нас, вздохнет, словно мы тяжело больные, и уйдёт к себе, ухмыляясь. Закончив просмотр, я зашёл к себе в комнату, сославшись на личные дела, и написав матери сообщение, пошел на выход. — Я ушёл, — крикнул из коридора и обул кеды. Брат выглянул из комнаты. — Надолго? К шести, чтобы был дома,  — заботливо произнёс братишка. Удивлённо вскинул бровь. — Ну всё, давай-давай, иди, куда шёл, — Гук махнул мне и скрылся. Пожал плечами и вышел на улицу. Я направляюсь в салон, надеясь, что сегодня смена друга. По пути купил тортик и печеньки. — Привет! — с порога на меня набросилась Мия, — латиночка, гибкая, словно тростиночка, выплыла мне на встречу и приобняла. — За причёской? — Почти, — уклончиво ответил. — А где Чимин? — О, он в зале, постоянного клиента стрижет. — Ох, Джинни, мальчик мой! Каким ветром тебя занесло? — из-за занавески показался сам Пак Чимин, широко улыбаясь. — Я вышел на твой зовущий акцент, — он поиграл бровями. — Пришел к тебе по одному секретному и очень важному делу. Можно обсудить за чашечкой чая, — красноречиво приподнял вкусняшки. — Оу-у… — он воровато оглделся и распахнул занавеску. — Залезай птичка. Попробуем решить твою проблему.