Ну здравствуй, братишка.

Чонгук Нет смысла задавать себе вопрос, что это было. Я не маленький мальчик и отлично знаю, что произошло между нами: я чуть не поцеловал своего брата. Очень жаль, что не поцеловал… и это уже не первый наш недо поцелуй. Но, черт возьми, что было это?! Это — я имею ввиду звенящие искры, рассекающие воздух. Думал, что сдохну прямо здесь: очень похоже на инфаркт миокарда. И даже сейчас, когда Сокджина нет рядом, я продолжаю прерывисто глотать воздух, слыша только барабанную дробь в висках. Кровь так прилила к голове, что она, кажется, сейчас лопнет. Юнги тактично сделал вид, что ничего не видел: спасибо ему за это огромное, я просто не в состоянии что-либо объяснить. Может, где-то был взрыв и меня контузило? Потому что как объяснить то, что я все ещё вижу светло-карие глаза, слышу глубокое дыхание, чувствую тело и запах Сокджина?.. — Ты серьезно? — выдернул меня и вернул в реальность визгливый голос. О, где-то я уже это слышал. Повернул голову и ухмыльнулся, увидев почти взбешённую Элизабет. Представляю, что с ней творится. Её, наверное, душат праведный гнев и ревность, а так же задетое самолюбие. Как же так, Чон Чонгук и… — Парень? Ты серьезно? — порывисто шипела блондинка. — Что с тобой стало, Чон? — горько усмехнулась девушка. — Не говори так, словно знаешь меня лучше других, — тихо ответил, ковыряясь ложкой в мороженом. Элизабет добилась своего: все взгляды прикованы к нам. Чёрт! Ещё скандала не хватало. — Не говорить? Да ты никогда бы штаны не снял, если бы не было презерватива. А тут парень, и… — Девушки…вечно вы любите устраивать представления, — отложил ложку и посмотрел на когда-то мою девушку. Да, мы недолго встречались, и вряд ли эти встречи можно назвать отношениями. Она ничего не просила, я ничего не обещал, но в один прекрасный день выяснилось, что я обязан на ней жениться. С какого такого перепугу — я так до сих пор и не понял. После моих вежливых объяснений, что малышке ничего не светит, девушка сильно огорчилась и сворачивала мне кровь в течении полугода, чем сильно напомнила мою мать: скандалы, пресса, публичные истерики, обвинения… — Представления? — Элиза нервно дёрнулась, ее лицо перекосила обида. Я бы поверил, но эта девушка полна желчи и вряд-ли любит кого-то, кроме себя. — Ты сидишь, и целуешься с каким-то парнишкой! Я дёрнулся. Меня буквально подбросило от вспышки ярости, и мне чудом удалось не сорваться. — Не смей говорить о Сокджине в таком тоне, — отчеканил, глядя девушке в глаза. Мы боролись взглядами, пока девушка не усмехнулась. — Да ты любишь его! — то ли спросила, то ли констатировала. Не важно. Но эта фраза заставила меня задуматься. — Поверить не могу! Ты же чуть ли не сыпью покрывался при слове «люблю», — Элизабет откровенно устраивала фарс и распалялась все больше. Надо забирать Сокджина и уходить отсюда, вечер безвозвратно испорчен. — Не ваша блондинка? — раздался музыкальный голос младшего. Приятное тепло разлилось в груди, я улыбнулся, как больной, глядя на своего братишку, что держал за рукав рястерянного Джереми. Откуда он его притащил? А может, вечер не так уж и потерян… — Ваша? — Сокджин вздёрнул бровь. Парень смотрел на него почти с ужасом, но кивнул. — Тогда забирайте и держите на коротком поводке. А то… бегает, гавкает, на прохожих кидается. Неуравновешанная сучка. Течка, наверное? — и всё это таким беспристрастным и спокойным тоном, как будто речь и правда идёт о собаке. Думал, Элизабет его ударит, но, видимо, мозг у нее все же есть. Мин закашлялся и потянулся за соком. Девушка покраснела до кончиков волос и просто задохнулась от возмущения. — Мне позвонить в службу отлова животных? — невозмутимо поинтересовался братец у застывшего Джереми. — Пойдем, — хрипло произнес парень и взял дамочку за руку: блондинка споткнулась и пулей вылетела из кафе. Воцарилась полуминутная тишина. Завтра, наверное, что-нибудь интересное про нас напишут. Хорошо, у нас пока нет продюсера, а то…пришлось бы объяснять. — Ты съел моё мороженое? — как ни в чем не бывало спросил Джин, уставившись на меня. Словно не было этих вспышек молний, криков и некрасивых разборок… так просто: пришел и спросил про мороженое. Мы с Юнги одновременно посмотрели на Сокджина, потом друг на друга и дико заржали: я повалился на диванчик, до такой степени было все нелепым — как сцена фильма из тупой американской комедии. — Всё! Больше не могу, — простонал Юн, вытирая слезы. — Поехали домой? — Да, поехали, — легко согласился мелкий. Уже привычно забрал у меня ключи от машины и пошел на выход, пока мы рассчитывались. — Он спас твой зад и наше настроение, — уже на выдохе прошептал друг. — Знаю, — бросил через плечо. — Дважды, — усмехнулся он. — Я же говорил тебе, он классный. И это я тоже знаю…