В самое сердце

      Лена сидела на лавочке в парке и нервно постукивала ногой по мёрзлому асфальту. Обидно, безумно обидно, когда в собственной семьей отсутствует понимание… Час назад она крупно поссорилась с бабушкой, выслушав кучу претензий в свой адрес. А началось всё с полученных на неделе двоек: за самостоятельную по математике и за контрольную по физике, которые ещё не были исправлены. Зная трепетное отношение бабушки к учёбе, девушка уже не обижалась на выражения «тупая, ленивая девка», «после школы пойдёшь унитазы драить» и т.д. Поэтому, спокойно выслушав длинную тираду в свой адрес и заверив родственницу, что сейчас же начнёт заниматься и в понедельник всё исправит, Лена уже собиралась сесть за стол и открыть учебник. И вдруг увидела, что бабушка подошла к её кровати, пошарила рукой под подушкой и извлекла оттуда толстую розовую тетрадку в мягкой обложке.       «Это же мой личный дневник», — мгновенно пронеслось в мыслях. К лицу прилила кровь, руки похолодели. — Ну и как ты объяснишь мне вот это? — произнесла бабушка и ткнула пальцем в тетрадь. На странице Лениным размашистым почерком было в красках описано, как она ходит обниматься к своему учителю ОБЖ — Николаю Николаевичу. Не менее ярко, на пару страниц раньше, в огромных подробностях были расписаны сны с его участием. — Бабуль, ты всё неправильно… — начала было девушка, но была прервана. — Молчать! — пощёчина больно обожгла девичью кожу. — Всё я правильно поняла. Просто скажи мне, тебя разве в детдоме воспитывали? Тебе не говорили, что на мужчин, которые намного старше тебя, не вешаются? Тем более на учителей. А ведь он, поди ещё и женат… Теперь понятно, почему ты так по учёбе съехала… Значит так, ты немедленно прекратишь эти похождения! Конечно, я в любом случае расскажу всё твоей матери, как только она вернётся из командировки. Пусть сходит в школу и с ним побеседует. И тебя, шлюху, к гинекологу запишет. А это, — указала на дневник, — с сегодняшнего дня будет у меня лежать, — при этих словах, бабушка покинула комнату, запирая за собой дверь и унося розовую тетрадку с собой.       Данный разговор стал последней каплей… Ни секунды не раздумывая, Лена подбежала к одёжному шкафу, схватила оттуда первые попавшиеся вещи. Быстро одевшись, выбежала в коридор. Обула кроссовки, накинула куртку и вылетела из квартиры, хлопнув входной дверью. Уже не слыша, что вслед ей доносилось: «Куда попёрлась на ночь глядя, зараза, ну-ка стой!» Это был первый раз за семнадцать лет, когда она сбежала из дома. Щёки девушки были мокрыми от слёз, плечи подрагивали. Она медленно побрела в сторону парка, находившегося неподалёку. В голове крутилось много мыслей, которые периодически путались. «Почему, почему, именно со мной всё так? Ведь мои одноклассницы давно уже встречаются с парнями, некоторые уже не только целуются на свиданиях. А у меня ведь ничего подобного и в помине нет… И что там такого вообще в этих записях, что на меня так накинулись? Да, я, наверное, дура, что написала всё в дневник. Знала же, что в моих вещах периодически устраивают шмон. Но всё равно написала. Просто потому что не могла больше держать это всё в себе. Зачем я вообще начала всё это делать? Зачем бегаю к нему обниматься? Да будь проклят тот день, когда я обратила на него внимание не просто как на учителя, а как на мужчину…»       На этом поток мыслей прервался, потому что где-то в глубине парка послышались шаги, которые становились всё отчётливее и отчётливее. Девушка уже успела испугаться и думала, куда бежать в случае чего, когда увидела приближающуюся знакомую фигуру. Это был никто иной, как её любимый учитель. «И откуда у него такая возможность появляться в нужное время в нужном месте?» — Привет, солнце, — слегка удивившись, увидев любимую ученицу, поздоровался мужчина. — Здравствуй… те, Николай Николаевич, — поёжившись, ответила Лена. — А что ты здесь делаешь одна в такой поздний час? — поинтересовался учитель. — Я тут… эм… гуляла, — выпалила девушка. — Станиславский сказал бы: не верю, — ответил с лёгкой усмешкой, рассматривая замёрзший девичий нос и заплаканные глаза. — А вы-то сами как здесь оказались? — спросила, с интересом глядя в глаза. — Пробежку вечернюю совершал. А ты по-моему замёрзла, — резко сменил тему. — Я тут рядом живу, поэтому пойдём сейчас чаем отогреваться, — предложение звучало больше как утверждение. — Но… Николай Николаевич, мне как-то… как-то неудобно, — с одной стороны очень хотела к нему в гости, а с другой — боялась. — Неудобно на потолке спать, одеяло падает, — шутливо произнёс мужчина и взял девушку под руку. Более не сопротивляясь, Лена прижалась к Николаю и они направились в сторону его дома. Дорога заняла меньше десяти минут. — Вот и пришли, — произнёс мужчина, открывая дверь. — Куртку можешь повесить здесь, — указал на крючок на стене. — Ванная вперёд по коридору, — договорив, снял верхнюю одежду и обувь и ушёл куда-то вглубь квартиры. — Спасибо, — откликнулась девушка, расстёгивая куртку наполовину согревшимися пальцами и попутно оглядываясь вокруг. Насколько, ей было известно, учитель жил с женой и дочерью, но сейчас их присутствие было незаметно. — Николай Николаевич, — позвала она. — А? — отозвался, судя по шумевшему чайнику, с кухни. — А ваша?.. — Лена слегка замялась. — Хочешь узнать, где моя семья? В санатории они. Мелкая постоянно болеет, вот жена отпуск и взяла. Я удовлетворил твоё любопытство? Тогда скорей иди мой руки, чайник скоро закипит, — ожидал от неё этого вопроса. «Ревнует или боится?» Буквально через две минуты девушка появилась на кухне. — Тебе чёрный чай или зелёный? — поинтересовался мужчина. — А может… — Лена замялась, — у вас, что покрепче есть, — тут же покраснела, поняв, что ляпнула что-то не то. — Покрепче? — усмехнулся. — Тебе лет-то сколько? — Семнадцать, — ответила едва слышно. — Ну вот и всё тогда. Так какой ты там, говорила, чай будешь? — произнося это, сделал акцент на слове «чай». — Чёрный. Без сахара, — тихо проговорила Лена и села на стул. — Я тоже предпочитаю без сахара, — произнёс мужчина, наливая в чашки заварку и заливая кипятком. Поставив их на стол, извлёк откуда-то из ящика вазочку с конфетами. — А теперь рассказывай, — устроившись напротив девушки, приготовился слушать. — Я поругалась с бабушкой… — голос слегка дрогнул. — И поэтому сбежала из дома? — продолжил учитель. — Да. И всё из-за моей успеваемости, а точнее отсутствия таковой, — закончила девушка. — Но, подожди, разве это причина? — недоверчиво спросил мужчина. — Причина? — горько рассмеялась. — Я, конечно, уже привыкла, что меня постоянно корят за учёбу и ужасные оценки, шпыняют за лень и рассеянность, орут по поводу и без… Но сегодня, — девушка всхлипнула, на её глазах выступили слёзы. С одной стороны, доверие к Николаю Николаевичу располагало к тому, чтобы раскрыть душу, а с другой, мешал стыд, ведь рассказать всю правду, означало сознаться в своих чувствах. — Ну чего ты? — Николай пересел на другой стул, поближе к Лене, ласково погладил её по щеке. — Извините, — смахнула солёные капли рукой и, сделав глубокий вдох, всё-таки решилась всё рассказать. — Сегодня бабушка нашла мой личный дневник и прочитала его. А я там писала о том, как хожу к вам обниматься, как мне хорошо с вами. А ещё о том, что вы мне много раз… — сделала паузу, — снились. И за все эти записи меня обозвали последними словами. Потребовали прекратить наше с вами общение по доброй воле, иначе придут разговаривать с вами, — вздохнув, Лена завершила свой монолог и замолчала.       Минуты три стояла полная тишина. Ошарашенный словами девушки учитель не мог произнести ни слова. Лишь потом опомнился и, собрав в кучу мысли, произнёс. — Ну, а что, собственно, такого в нашем с тобой общении? Вроде ничем неприличным не занимаемся. — Я хотела то же самое объяснить бабушке, но она даже рта не дала раскрыть… — А что ты теперь планируешь делать? Правда перестанешь ходить ко мне. Или перестанешь вести дневник и будешь врать дома? — втайне очень надеялся на второй вариант. — Не знаю, — призадумалась. — Мать пока в командировке, приедет только через две недели, тогда, скорее всего, к вам придёт разговаривать… А вообще… Я наверное не смогу перестать к вам ходить, ноги сами несут. Вообще не понимаю, что со мной происходит. Я уже почти четыре года… — с ужасом поняла, что практически проболталась и опустила взгляд. — Что ты «почти четыре года»? Договаривай, — понял, что у неё в мыслях, но хотел, чтобы произнесла вслух. — Люблю вас, вот что! — крикнула Ленка. Поняла, что рано или поздно правда бы всплыла наружу, поэтому смысла отмалчиваться не было. И почему-то вдруг испугалась повисшего молчания и поэтому, резко встав, убежала в коридор. Схватила с крючка куртку, едва не порвав, и уже собралась одеваться. — Стой, стой, куда же ты! — учитель вмиг очутился рядом с ученицей, забирая из её рук куртку и вешая обратно. Лена уткнулась в его грудь и снова заплакала. — Тш-ш, тш-ш, не плачь, моя хорошая, не надо, — нежно гладил по голове. — Я же не съем тебя за то, что ты сказала только что. В конце концов, все мы — люди. И абсолютно всем из нас свойственны определённые чувства, — успокаивающе говорил мужчина, поглаживая растрепавшиеся волосы девушки. Но почему-то вместо того, чтобы успокоиться, она всхлипывала ещё сильней.       И тогда Николай Николаевич вспомнил об одном психологическом приёмчике, который прекращает женскую истерику. «Посмотри на меня, пожалуйста», — попросил мужчина. Когда Лена подняла голову, он уверенно коснулся её губ лёгким нежным поцелуем. И затем отстранился. От произошедшего девушка слегка опешила. Но лишь на секунду. «Успокоилась?» — вопросительно взглянул в её глаза.       Вместо ответа сама поцеловала, крепко обхватывая спину Николая Николаевича. Неожиданно для самого себя ответил на её душевный порыв. Только уже не нежно, а страстно. Тонула в омуте нежности и ласки, совершенно позабыв о том, кем ей приходится человек, с кем она сейчас так самозабвенно целуется. Совершенно осмелев, начала покусывать его губы, тут же зализывая укусы. Пальчиками сминала его футболку… Чувствуя жар её тела, подхватил на руки и понёс в сторону спальни. Бережно положил на кровать, продолжив целовать. Одурманенный её поцелуями, не осознавал что делает. Медленно раздевая, касался губами открывающихся участков тела — шеи, груди, животика, ещё сильнее возбуждаясь от того, как девушка покрывается мурашками, вздрагивает. Попутно избавлялся от собственной одежды.       В головах обоих не оставалось ни одной трезвой мысли, хотя не пили ничего крепче чая…

***

      Внезапно тишину нарушил звон будильника, оповещавший о уже наступившем утре. Лена нехотя открыла глаза. Сердце бешено колотилось, губы пересохли, всё тело пылало… С одной стороны, было жаль, что не смогла досмотреть такой сон, а с другой, была рада пробуждению, ведь даже от того, что успело присниться, было жутко стыдно, да к тому же сегодня в расписании было ОБЖ. Сев на кровати и запустив руку под подушку, девушка извлекла оттуда толстую розовую тетрадку с котиком на обложке. «И всё-таки его надо перепрятать от греха подальше.»