Банановый крольчонок

      Тэхен открывает холодильник и грустно усмехается — он почти пустой, нормальной еды не осталось. В любой другой ситуации он уже давно был бы в магазине и закупался продуктами, в том числе бананами и всем, что так или иначе имеет банановый вкус. Но сейчас он просто вздыхает, оглядывая опустевшие полки. Взгляд задерживается на паре одиноко лежащих яиц и открытом пакете молока. Кажется, сегодня они будут кушать омлет.       Не то, чтобы Тэхен был мастером кулинарии, но он вполне знает, как приготовить базовые блюда, спасающие в любой ситуации. Например, омлет, да.       Он чувствует, как сзади в районе ягодиц все ещё что-то зудит и тянет, но эти ощущения не так сильны, как были в самом начале течки. Сейчас он вполне в ясном уме, поэтому может пойти на кухню и придумать нехитрый завтрак для себя и своего парня.       Итак, омлет.       — Давай ты не сгоришь, как в прошлый раз, ладно? — говорит он себе под нос, когда разбивает яйца в мисочку и смешивает их с молоком.       Он, Ким Тэхен. И он прямо сейчас стоит на кухне в одной лишь пижамной рубашке и готовит омлет. Для своего альфы. Который остался спать где-то в кровати. Потому что устал.       На самом деле Тэ тоже устал — он думал, что из него, откровенно говоря, вытрахали всю душу за последние сутки. И это действительно удивительно, что у него ещё остались силы, а у его альфы — нет. Хотя, это можно списать на то, что Чонгук изначально был уставший с этими всеми подготовками к конкурсу, репетициями, да и самим выступлением.       Но когда он, лежа в кровати, распахнул глаза и увидел перед собой маленького спящего кролика, смешно сопящего куда-то в подушку — тело снова наполнилось силой и энергией. Желание в области ягодиц немного отпустило, а вот голодное бурчание в районе живота наоборот становилось всё громче.       И поэтому Тэхен сейчас на кухне и жарит омлет. Всё просто.       Ким кипятит чайник, заваривая две чашки чая. Он как в воду глядел — ещё заранее сделал заначку в виде чая с корицей, который так сильно нравится Чонгуку.       Решив, что он не может допустить того, чтобы его крольчонок ел холодный завтрак, зря он его готовил, что ли, Тэхен накрывает на стол, а после отправляется в спальню.       За то время, что омега занимался готовкой, Чонгук успел перевернуться на другой бок, обхватив руками подушку, на которой ещё совсем недавно спал Тэхен. От такой картины по груди Кима разливалось приятное тепло, смешанное с мыслями о том, как же сильно он его любит.       — Гуки, вставай, — тихо говорит старший, укладываясь рядом с альфой на кровать, подпирая голову рукой. Он зарывается рукой в красноватые волосы, нежно очерчивает рукой скулы, — А я покушать приготовил.       После этой фразы Чон улыбается, всё ещё не размыкая веки. Неожиданно он отпускает подушку, которую держал в руках, а после закидывает руки Тэхену на талию, прижимая к себе вплотную. Вдохнув носом аромат омеги где-то у макушки, младший расслабляется, а его руки медленно сползают на омежьи ягодицы.       Тэхен уже смущён по полной программе — он всё ещё в одной пижамной рубашке, то есть, без штанов и без белья, прижат к голому торсу своего прекрасного альфы, а руки того покоятся у него на заднице, как будто там их законное место.       — Эй, Гуки, — он ещё раз зовёт младшего.       — Тэ? — произносит альфа слегка хриплым ото сна голосом.       Тэхен смотрит на него и не может перестать умиляться. Красноволосый медленно раскрывает сонные глазки, морщит носик, словно маленький ребёнок. Выглядит так невинно, так прелестно, что хочется обнять и никогда не отпускать. И при этом его обнаженная кожа груди обжигает, а сильные руки на ягодицах ощущаются так властно, что хочется под них всё больше подставляться и отдаваться…       Кажется, Чонгук постепенно просыпается. В какой-то момент он широко распахивает глаза и немного отстраняется от Тэхена, убирая руки с его задницы, а после, замечая свою наготу, пытается прикрыться.       — Прости, — растерянно произносит альфа, щеки которого загораются красным, — Я не хотел…       — Да нет, всё нормально, — Ким лишь улыбается, глядя на этого Чон-сама-невинность-Чонгука. Буквально, милый крольчонок. Не иначе, — Ты не хочешь кушать?       — Нет, — быстро выпаливает парень, не подумав. И в этот момент раздается урчание его живота, больше напоминающее плач раненых китов, — Да, хочу…       — Пошли на кухню, я тоже голоден, — омега встает с кровати и выходит из комнаты, что-то напевая себе под нос, не замечая внимательный, прикованный к его тонким ногам взгляд одного конкретного очень смущенного альфы.       Усевшись за стол, Тэхен наблюдает, как спустя какое-то время его альфа, укутавшись в одеяло, прям так выходит из спальни и идёт на кухню. Он с изумлением смотрит на накрытый стол, на улыбающегося ему омегу, на ароматный чай… Опускается за стол и прячет лицо в ладонях.       — Ты чего? — спрашивает омега, ничего не понимая. Он тянется рукой вперёд, убирая ладонь от лица младшего, замечая, что щёки того горят пунцовым, можно сказать, сливаясь с волосами, — Что-то не так?       — Нет, вовсе нет, — младший качает головой, — Просто…       — Просто?       — Просто я никогда не думал, что такое произойдёт, — выдавливает из себя Чон, словно осмелев, убирая руки от лица совсем, хватая вилку одной рукой.       — «Такое» это какое? — Тэхен насупился, кажется, теряя нить происходящего.       — Что я проснусь утром, что меня разбудит самый лучший омега на свете, что он приготовит мне завтрак и заварит любимый чай. Никогда не думал, что быть со своей парой так прекрасно, понимаешь? Все вокруг пахнет корицей и я не могу, у меня голова кругом, а внутри так тепло… — Чон неловко улыбается и сквозь смущение смотрит на старшего.       А тот сидит и не может ничего сказать. Потому что да, он чувствует то же самое. Он безумно рад, что это происходит именно с ним, что его милый маленький кролик здесь, рядом, смотрит на него этими своими глазами, в которых сейчас звёзды алмазами переливаются. В груди сердце стучит как бешеное, кажется, оно готово выпрыгнуть, взлететь.       — Я тоже тебя люблю, Гуки, — это пожалуй единственные слова, которые сейчас приходят Киму в голову, потому что это всё так смущает. Честно, он удивлен, что Чонгук решил рассказать ему об этом. И это так безумно приятно. Но при том, очень смущает.       Омега опускает взгляд на кусок омлета перед собой, который уже начинает остывать.       — Кстати, — Тэхен решает перевести тему, — Что там с конкурсом?       — Без понятия, — Чон пожимает плечами, — мы же ушли сразу после того, как моя команда выступила и… — По лицу альфы было видно что он вспомнил, почему он так резко сорвался сразу после своего номера за омегой и чем это потом закончилось. Слишком стесняясь, он запихал в рот оставшийся у него в тарелке кусок омлета, разом выпил чай в кружке, а после засеменил назад в спальню.       Тэхен заинтересованно наблюдал за коконом из одеяла на ножках. Но всё стало на свои места, когда спустя минуту альфа вернулся на кухню все так же в одном одеяле, но с телефоном в руке.       Разблокировав экран, альфа так и застыл посреди комнаты, широко открытыми глазами уставившись на Кима. Тот даже чаем подавился от такого необычного поведения Чонгука.       — Мы… — произнёс альфа тихо, а после продолжил уже очень громко, — Заняли первое место!       Чон подскочил к старшему, поднимая того со стула и крепко-крепко обнимая. Одеяло, в которое тот был укутан, медленно сползает на пол. Красноволосый продолжает обнимать Кима, счастливо улыбаясь ему куда-то в шею.       — Мы заняли первое место! Мы победили! Представляешь?!       — Поздравляю тебя, — омега обнимает в ответ. Он чувствует всю радость своего парня, на то они и истинные. Эмоции, что испытывает один всегда так или иначе передаются другому. И он сейчас просто до безумия счастлив. Кажется, что за спиной выросли крылья, хочется взлететь, кружить, при этом не отпуская то тепло, что сейчас к нему так трепетно прижимается.       Да, пожалуй, пусть так будет всегда. Потому что такого второго бананового крольчонка не существует ни на этой планете, ни в этой галактике, ни во вселенной. Чонгук такой один, он обнимает так нежно, а в груди что-то бьётся так быстро. Кажется, это сердце.       Моё?       Его?       Тэхен уверен, это биение — пение сердец в унисон, а тепло, разливающееся в груди, у них одно. На двоих.