Тысяча миль до любви

      Маркус ненавидел такие моменты, когда его собственная доброта выходила ему боком. Это происходило раз за разом, и лидер андроидов искренне не понимал, почему люди не хотят осознавать его хороших намерений, а на все отвечают лишь грубой силой, не попытавшись даже вникнуть в суть. И вот сегодня, из-за того, что он решил проявить милосердие, пощадить убегающего оператора студии и не стрелять ему в спину, вся так тщательно планированная на протяжении многих дней операция оказалась на грани срыва. К верхнему этажу телебашни быстрым шагом приближался вооруженный отряд спецназа, который так учтиво показывали камеры видеонаблюдения, расположенные по периметру многочисленных коридоров высотного здания.       — Все, уходим! — громко крикнула Норт, как только Маркус завершил свое обращение к жителям Детройта. Важная миссия, ради которой они пробрались в башню Стрэдфорт, была наконец выполнена. Теперь оставалось только выбраться из медленно захлопывающегося капкана и ждать ответной реакции людей.       Но стоило друзьям направиться к темно-синей двери, ведущей на крышу, как в тот же миг воздух наполнился стремительным свистом множества пуль. За резкими выстрелами последовали звуки бьющегося стекла, осколки которого со звоном ударялись о холодный бетонный пол, отскакивая в стороны и замирая безжизненными прозрачными пятнами под ногами. Люди в черной униформе ворвались в помещение, действуя слаженно и обмениваясь короткими командами. Сжимая в руках штурмовые винтовки, они тут же попытались зацепить точными выстрелами спешно пытающихся покинуть телестудию девиантов.       Словно в замедленной съемке, Маркус увидел, как обессиленно падает на холодный пол Саймон, как его ноги судорожно подкашиваются, больше не выдерживая веса собственного тела, а светлые волосы блестят ярким солнечным бликом, разлетаясь от пули, просвистевшей всего в паре сантиметров от его виска. Как судорожно его друг прижимает руку к месту, где сочится ярким тириумом поврежденный выстрелом биокомпонент, как из уголка губ медленно стекает струйка голубой крови, как светловолосый андроид обреченно прикрывает глаза, готовясь к тому, что следующий выстрел будет смертельным.       «Нет, Саймон! Мы все вместе вернемся сегодня на Иерихон!» — только и подумал Маркус, быстро подбегая к другу и закидывая его руку себе на плечи, а другой крепко придерживая за талию, начиная продвигаться к единственному возможному выходу.       Саймон обессиленно уткнулся лицом в плечо своего командира, неразборчиво шепча что-то про то, что Маркус должен спасаться сам и оставить его, но тот однозначно не собирался бросать своего товарища и эти заявления предпочел игнорировать, все свои мысли и рефлексы направив на то, чтобы не схлопотать еще одну пулю.       Подъем по ступенькам занял куда больше времени, чем Маркус рассчитывал — Саймон даже с его поддержкой едва мог двигаться, и было видно, что каждый нетвердый шаг давался ему с невероятным трудом. Наконец, можно было немного передохнуть, добравшись до просторной стылой крыши телебашни, усыпанной тонким слоем искрящегося на солнце снега и открывающей вид на развернувшуюся внизу почти до горизонта панораму города. Ей можно было бы даже полюбоваться, не будь у четырех друзей острого дефицита времени.       Маркус опустил Саймона на бетонный пол рядом с одним из многочисленных серверных шкафов, которыми была в изобилии заставлена безжизненная площадка крыши, и начал спешно доставать из большой сумки парашюты для всего отряда, передавая их друзьям. Норт тем временем успела взломать электронный замок и заблокировать единственную дверь, через которую могли бы войти солдаты, но все понимали, что хорошо подготовленный отряд спецназа какой-то кусок железа, пусть даже и самый прочный на свете, надолго не удержит.       — Я не чувствую ног, — обреченно покачал головой Саймон, рассматривая протянутый ему парашют и заглядывая в глаза своему командиру с грустной улыбкой. От этих слов в груди Маркуса что-то кольнуло и сжалось; механическое сердце на невозможно долгий миг пропустило удар. Казалось, температура воздуха упала на несколько градусов, но на самом деле все было, как и прежде.       — Нам надо уходить, Маркус! — взволнованно проговорила Норт, быстро надевая на плечи лямки рюкзака с парашютом, а затем бросая короткий взгляд на привалившегося к железной дверце блондина. Голубая кровь все текла и текла из поврежденного биокомпонента, даже не собираясь останавливаться, заливая холодный бетонный пол ярким пятном и забирая у Саймона последние крупицы жизни. — Он не сможет прыгнуть, Маркус. Мы должны его пристрелить! Если люди доберутся до него, прочитают память, и нам конец! Они не должны узнать, где Иерихон, иначе все пропало!       — Но это убийство! Он же наш! — вступил в разговор Джош, в отчаянии оглядываясь на дверь. Пожалуй, в первый и последний раз в жизни Маркус был с ним полностью согласен. Оставалось совсем немного времени. Нужно было срочно что-то решать.       Однако главная проблема состояла в том, что лидера девиантов не устраивал ни один из этих вариантов. Он не мог бросить своего друга один на один с толпой солдат, понадеявшись, что его не найдут, а сам трусливо сбежать. И уж тем более он никогда в жизни не смог бы спустить курок, глядя в небесно-голубые глаза светловолосого андроида, всегда лучащиеся добротой, пониманием и какой-то необъяснимой нежностью, природу которой Маркус не совсем осознавал. Он скорее бы сам застрелился. И он точно знал, что никому не позволил бы убить Саймона.       — Я не оставлю его здесь. И не убью тоже, — решительно проговорил лидер сопротивления, забирая из рук Норт пистолеты, которые они ранее отобрали у охранников, протягивая один из них Саймону, а второй оставляя себе. — Вы с Джошем уходите. Это приказ.       На долю секунды воцарилась мертвенная тишина, разрезаемая лишь недовольными ругательствами бойцов по другую сторону заблокированной двери. Решение Маркуса поразило абсолютно всех находящихся на крыше телебашни.       — Это же самоубийство! — неверяще крикнула Норт, прекрасно осознавая всю рискованность ситуации. — Ты умрешь! Ты тоже должен уходить сейчас, или будет поздно! Ты наш лидер, одумайся, Маркус!       — Пока я не вернусь, отдаю свои полномочия командира тебе. Уверен, ты справишься, — спокойно ответил лидер девиантов, сосредоточенно пересчитывая патроны в обойме. Должно хватить. Он надеялся, что хватит.       — Если вернешься, — жестко проговорила девушка, укоризненно глядя на своего командира. — Не глупи!       — Уходите, быстро! Мы с Саймоном отделаемся от них и тоже вернемся! — уверенно произнес Маркус, пытаясь убедить в правдивости своих слов не столько своих верных соратников, сколько себя самого.       Норт скривила губы, но ей больше ничего не оставалось, кроме как последовать прямому приказу своего командира и быстрым шагом направиться за Джошем, который уже стремительно бежал к самому краю крыши, готовясь к решающему прыжку. Через мгновение они оба скрылись из виду; на продуваемой ледяными ветрами крыше остались лишь два андроида.       — Ты как? — опускаясь на колени рядом с Саймоном, обеспокоенно спросил Маркус, чуть хмурясь и сосредоточенно оглядывая рану друга. Выглядела она достаточно скверно: биокомпонент был практически полностью неисправен. Неудивительно, что Саймон еле двигался. К счастью, жизни друга ничего не угрожало, однако способность двигаться была частично потеряна, пока не удастся заменить поврежденную деталь.       — Хотел бы я сказать, что все в порядке, но ты и сам все видишь, — горько улыбнулся светловолосый андроид, безуспешно пытаясь зажать кровоточащую рану ладонью, которая уже была вся перепачкана в тириуме. — Не стоило тебе оставаться со мной. Норт права, ты сильно рискуешь, пытаясь защитить меня. Я не настолько важен, чтобы ты подвергал свою жизнь опасности. Без тебя у революции нет шансов. Без меня — есть.       — Это уже мне решать, — спокойно проговорил лидер сопротивления, вглядываясь в светлые глаза друга и пытаясь вселить в него хоть немного уверенности. Потому что во взгляде Саймона сейчас были лишь немая покорность судьбе и удушающая обреченность. — Мы выберемся отсюда вместе, слышишь?       Услышав эти слова, Саймон лишь печально улыбнулся и на мгновение прикрыл глаза. Маркус был настоящим лидером. Бесстрашным, смелым, решительным. Или хотел таким казаться. Для него и для всех на Иерихоне. И ему это удавалось.       — Тебя не переубедить, — вздохнул блондин. — Надеюсь, в итоге ты не пожалеешь о своем выборе.        Никогда раньше Маркус не видел такого взгляда у своего близкого друга, каким тот сейчас смотрел на него. Взгляда, в котором смешались всепоглощающее отчаяние, беспокойство, страх, какая-то настороженная нежность и немая надежда на то, что все будет в порядке, что они смогут пережить этот день вместе. Только Саймон мог соединить все эти эмоции в такой взрывоопасный коктейль, которому Маркус, как бы ни старался, никак не мог найти название.       Лидер девиантов помог другу подняться на ноги, придерживая его. Через пару мгновений они добрались до точно таких же ржавеющих серверных шкафов на другой стороне холодной крыши, временно заняв за ними укрытие. Саймон обессиленно привалился спиной к железной дверце, прекрасно осознавая, что в этом бою он — самая слабая мишень.       — Маркус. Спасибо, что остался со мной, — тихо прошептал светловолосый андроид, наблюдая за тем, как его командир сосредоточенно перезаряжает пистолет и снимает его с предохранителя.       Лидер революции ничего не ответил, прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся с противоположного конца площадки. Спецназ наконец взломал дверь и начал оперативно осматривать периметр крыши, разделившись на группы по два человека.       — Я разберусь с ними и не дам добраться до тебя. Постарайся не высовываться лишний раз. Заметят — сразу убьют, у тебя нарушена способность двигаться, ты не сможешь быстро среагировать. Если что, сразу стреляй на поражение. Я хотел обойтись без смертей, но лучше сегодня я убью десяток людей, чем навсегда потеряю своего друга, — ободряюще похлопав светловолосого девианта по плечу, решительно произнес Маркус, а в следующую секунду уже исчез из виду, быстро переместившись за укрытие из точно таких же серых металлических шкафов чуть левее, а затем так же незаметно перешел еще дальше.       Бионическое сердце Саймона предательски замерло, когда он услышал выстрелы в той стороне, где сейчас находился Маркус. Ему оставалось только надеяться, что его друг справится, что сможет увернуться от всех пуль, летящих в него, что он в конце концов вернется к Саймону и скажет, что все в порядке.       Маркус слишком рисковал из-за него. Слишком. Он вполне мог бы бросить его или убить, как без особых раздумий поступили бы Джош и Норт, для которых успех операции был превыше всего. Но Маркус этого не сделал, а остался защищать друга ценой своей жизни, которая стоила примерно как десять жизней самого Саймона. Может, и больше. И светловолосому девианту ужасно хотелось верить, что в действиях его командира было нечто большее, чем просто волнение за своего соратника. Какой нормальный андроид пойдет один против десятерых хорошо вооруженных бойцов, прекрасно осознавая, что может умереть и что шансы на победу невелики? Саймон горько улыбнулся, судорожно обхватив плечи руками, ежась будто от холода, но на самом деле от разгорающихся у него в груди эмоций. Маркус так рискует из-за него, хотя совсем не обязан этого делать.       Однако при всей опасности ситуации, Саймону было безумно приятно, что его друг беспокоится о нем и хочет защитить, даже осознавая факт своей возможной смерти. Это вселяло в неживое сердце андроида какую-то глупую надежду на светлое будущее, которая будто согревала его продрогшие от пронизывающего холода биокомпоненты.       «Не хочу, чтобы он погиб, спасая меня. Только не это… Пожалуйста, пусть сегодня мы вместе вернемся на Иерихон, и Маркус будет рядом со мной, как и всегда…» — мысли светловолосого девианта путались из-за потери голубой крови, но он заставил себя оставаться в сознании, чтобы в случае чего суметь защитить себя и помочь Маркусу. Сейчас нельзя было отключаться — даже на минуту.       Резкие звуки выстрелов все не стихали, постепенно уходя все дальше в противоположную от раненого блондина сторону, но все же их становилось заметно меньше — по подсчетам Саймона, лидеру девиантов удалось уничтожить как минимум половину бойцов.       Осторожно выглянув из-за края своего импровизированного укрытия, блондин оценил ситуацию — и очень вовремя. Четверо спецназовцев медленно, но верно окружали место, где скрывался от пуль лидер девиантов, отрезая тем самым ему путь к отступлению и не оставляя хоть какой-то призрачной возможности скрыться.       «Патронов должно хватить, даже если несколько раз промажу, — разволновавшись, подумал Саймон, с сожалением осознавая, что тело с каждой минутой все хуже слушается его, тем самым увеличивая вероятность ошибки. — Главное успеть убить хотя бы двоих, пока они не стали стрелять в мою сторону. А дальше мы должны справиться».       Сняв пистолет с предохранителя, блондин взял на прицел крайнего правого бойца, рядом с которым был еще один, медленным шагом подступающий к укрытию Маркуса, — и выстрелил. Потом еще раз. Инстинктивно оглянувшись на внезапный звук, двое оставшихся военных получили смертельные выстрелы уже от лидера революции, который удачно воспользовался их замешательством. Опасность миновала. Пока что.       Бросив в сторону полностью разряженный и оттого ставший абсолютно бесполезным пистолет, Маркус быстро подбежал к Саймону и присел рядом с ним, ободряюще сжав плечи друга ладонями.       — Мы справились. Мы справились, Саймон.       — Да, — тепло улыбнувшись, проговорил светловолосый андроид, положив ладонь на одну из рук Маркуса. Он до сих пор не мог поверить, что у них получилось, что они оба остались живы, хотя процент удачного исхода ситуации был катастрофически мал. Саймону нестерпимо сильно хотелось обнять своего отважного командира, прижаться к нему, уткнуться в плечо, поддавшись эмоциям, но он усилием воли смог побороть свое не слишком подходящее ситуации желание.       — Теперь уходим, — поднимаясь с усыпанного редкими снежинками бетонного пола, проговорил лидер революции. — К сожалению, мы не сможем просто выйти так же, как вошли, слишком долго и опасно. Наверняка еще один отряд уже на подходе. Поэтому будем действовать по первоначальному плану. Парашют выдержит нас обоих. Доверься мне.       Маркус встретился взглядом с небесно-голубыми глазами друга, ожидая одобрительного кивка. Диод Саймона предательски замигал красным.       — Тебе хуже? — чуть нахмурившись, спросил лидер сопротивления, усиленно пытаясь понять, что происходит с его другом и почему вдруг программа дала сбой.       — Нет, все нормально. Просто восхищаюсь твоим героизмом, — со слабой улыбкой ответил Саймон, опуская взгляд.       Не теряя времени, Маркус подхватил друга под руку, и они вместе направились к краю крыши, обнесенному металлическим заграждением. Саймон не хотел даже думать о том, что из-за него сам Маркус может в итоге не выжить, что прыжок не удастся, парашют не раскроется, что они разобьются о стылый, пыльный асфальт. За Маркуса Саймон боялся куда больше, чем за себя. В конце концов, он был готов к смерти еще несколько минут назад.       Наконец, подойдя к самому краю, лидер девиантов развернул светловолосого андроида к себе и обнял его, сказав держаться крепче. В этом простом жесте не было какой-то интимности и близости, только обнадеживающее чувство безопасности и поддержка. Саймон обнял Маркуса в ответ, положив руки ему на спину, а в следующее мгновение лидер девиантов резко оттолкнулся от чуть проржавевших железных перил, одним сильным движением отправляя тела обоих друзей в свободное падение. Саймон рефлекторно обхватил Маркуса сильнее, уткнувшись носом в шею своего командира и ощущая умиротворяющее движение тока под его кожей, казавшееся почти что литературно-человеческим теплом, которое совсем не вязалось со сложившейся ситуацией и пронизывающим встречным ветром.       Саймон в первый раз в жизни обнимал Маркуса, и это было настолько непередаваемое приятное чувство, что он невольно улыбался самой светлой и радостной из своих улыбок. Он так давно об этом мечтал, столько раз представлял себе их объятия, и потому совсем не хотел, чтобы этот короткий миг счастья когда-нибудь заканчивался, пусть даже все это происходило совсем не так, как возникало в его воображении.       Парашют раскрылся с резким рывком, но, к счастью вес обоих друзей вполне выдерживал, медленно и плавно опуская их вниз. У Саймона оставалась еще пара минут, чтобы успеть сполна насладиться близостью Маркуса, прежде чем это приятное ощущение окончательно исчезнет. Скорее всего, навсегда. Вряд ли у них еще когда-нибудь случится подобный момент. Суровый лидер революции был не очень-то сентиментальным.       Не случится, если, конечно, Саймон ничего не расскажет другу о своих чувствах. Но светловолосый андроид не был уверен, что сможет перебороть свое стеснение и страх признания хоть когда-нибудь, не говоря уже о сегодняшнем дне. Ведь даже если он откроется, Маркус вполне может и не принять его чувств, и они так навсегда и останутся лишь боевыми товарищами. Или его лидер может и вовсе отдалиться от Саймона — такой вариант тоже вполне имел место быть. И светловолосый андроид этого совершенно не хотел. Так сильно, что лучше готов был молчать всю жизнь о своих чувствах, чем допустить подобный исход.       Они молчали, медленно планируя над пронизанным туманом пейзажем Детройта, черно-белые краски которого разбавляли лишь редкие в это время суток огни транспорта. Сизое небо было затянуто плотными облаками, яркий снег пушистыми хлопьями оседал на стылую землю и деревья, путался в светлых волосах Саймона, ложился на плечи лидера девиантов. Каждый из друзей думал о своем. И, честно говоря, Саймон все бы отдал, лишь бы узнать мысли Маркуса в этот момент. Вряд ли, конечно, он думал о Саймоне, но ему все равно было любопытно.       «Люблю тебя», — сильнее прижимаясь к сосредоточенно управляющему движениями парашюта другу, подумал блондин, утыкаясь носом ему в шею и оставляя на ней почти невесомый поцелуй. Маркус, наверное, его даже не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Потому что это было странно. Или он подумал, что Саймон сделал это нечаянно? В любом случае, это было и к лучшему, потому что теперь светловолосый андроид был готов сгореть от стыда, что вообще позволил себе сделать нечто подобное.       Серые здания, составляющие основную массу городского пейзажа, стремительно увеличивались в размерах. Вскоре взгляду стали различимы деревья, пешеходные дорожки, скамейки, редкие прохожие… Друзья медленно спускались вниз, но Саймон совсем не хотел, чтобы этот миг наступал так быстро. Он мечтал хоть немного подольше побыть так близко со своим смелым лидером, но, к сожалению, он так же понимал, что любое счастье когда-нибудь кончается.       Наконец, когда друзья оказались на твердой земле посреди какого-то заросшего травой заднего двора одного из частных двухэтажных домов с частично облупившейся белесой краской, Саймону пришлось отстраниться. Но в своем положении он так или иначе должен был полагаться на командира — просто сами объятия пришлось разорвать.       — Пошли, — Маркус снова перекинул руку Саймона себе через плечи, удерживая его от падения. — Ты в порядке? — вглядываясь в бледное растерянное лицо друга, добавил он.       — Продержусь, не волнуйся, — тихо ответил блондин, стараясь как можно меньше опираться на Маркуса, чтобы не нагружать его своим весом, но это не очень выходило, потому что ноги почти его не слушались.       — До Иерихона далеко, мы так не дойдем. Уверен, что полиция нас ищет, нужно переждать где-нибудь до темноты, — задумчиво произнес лидер девиантов, озираясь по сторонам и изучая местность. — Подожди немного, я разведаю территорию.       Саймон согласно кивнул и привалился к стене деревянного дома, смотря вслед скрывающемуся за поворотом другу. Почувствует ли он когда-нибудь снова его близость, когда этот день закончится? Саймон не был уверен. Сегодня был именно один из тех редких моментов, которые имеют обыкновение не повторяться.       Впрочем, Саймон мечтал не только снова очутиться в крепких объятиях своего лидера. Он очень хотел однажды поцеловать Маркуса, почувствовать его губы на своих губах и понять, почему это странное касание небольшими участками тела так приятно людям, отчего именно поцелуй является важной частью любых их романтических отношений. Должна же быть причина? Но вряд ли когда-нибудь Саймон решился бы сделать подобное. Легче было пустить себе пулю в лоб.       Погруженный в свои тяжелые мысли, светловолосый андроид не заметил вернувшегося друга, едва вздрогнув, когда тот появился в поле его зрения.       — За поворотом есть заброшенный магазин, можем переждать там, — произнес Маркус, сосредоточенно вглядываясь в лицо Саймона и чуть хмурясь. Что-то в его друге определенно было не так. Диод не переставая мигал красным, подтверждая худшие опасения.       — Хорошо, — одобрительно кивнув, согласился блондин, опираясь на плечо своего командира и осторожно поднимаясь на ноги. Впервые в жизни Саймон был рад тому, что его ранили. И что при этом он не чувствует боли, а может ненавязчиво наслаждаться близостью Маркуса, которого любит всем своим пусть и не живым, но бьющимся и чувствующим сердцем.       Миновав пару узких переулков, за несколько коротких минут друзья дошли до полуразрушенного красно-коричневого кирпичного здания, верхний этаж которого был либо не достроен, либо уничтожен каким-то стихийным бедствием. Вероятнее всего, ураганом. Заброшенный магазин мог похвастаться разве что заколоченными досками разбитыми окнами и блеклой вывеской, на которой, видимо, когда-то было его название, уже давно выцветшее, — но никак не гостеприимством. В помещение удалось попасть через черный ход, который благоразумно был спрятан за завалами полусгнивших досок. Белая краска, которой были выкрашены панели внутри здания, облупилась, обнажая серое мертвое дерево. В помещении пахло пылью и сыростью, а выдающийся слой многолетней грязи поражал все самые смелые ожидания. Но двух андроидов это ничуть не смущало — им было главное переждать до темноты, а не наслаждаться комфортными условиями. В конце концов, большую часть времени они проводили на таком же не слишком гостеприимном и чистом Иерихоне. Хотя пыли и разрухи там все же было поменьше.       В небольшом помещении, видимо, предназначенном для отдыха персонала в обеденные перерывы, нашелся мягкий широкий диван, обитый светло-бежевым плюшем, на котором друзья и решили разместиться.       Маркус осторожно уложил на него Саймона, а сам сел рядом на край, очень надеясь, что копам в ближайшие часы не приспичит искать их именно здесь.       Времени до заката оставалось еще достаточно много и нужно было подумать, чем себя занять. Конечно, друзья могли бы просто перейти в режим энергосбережения и проснуться ровно тогда, когда было нужно, но такой вариант не понравился никому. Маркус счел его попросту опасным, учитывая тот факт, что за ними явно был хвост. Саймон же просто хотел хотя бы еще немного побыть наедине со своим лидером. По его мнению, это время не стоило просто так упускать, хотя все системы жизнеобеспечения настойчиво твердили, что не благоразумно тратить оставшийся запас тириума на бодрствование. Но Саймону было на это плевать.       В этой же комнате в одном из шкафов отыскался старенький набор шахмат и несколько книг с изрядно пожелтевшими страницами, то ли из-за плохого качества бумаги, то ли просто от нещадного течения времени. Битый час просидев над одной-единственной партией и поочередно ставя друг другу шахи, друзья решили, что хватит с них игр. Маркус вздохнул, переставив доску с фигурками на ближайший столик, и протянул один из потрепанных томов в руки Саймону, на что тот только покачал головой.       — В мою память уже заложена эта книга. Я знаю ее вдоль и поперек.       — Но читать с носителя куда интересней, чем просто воспроизводить текст в своей голове, — пояснил Маркус, чуть приподнимая уголки губ. — Попробуй. Почитай вслух.       Саймон недоуменно моргнул, пару секунд обдумывая странное предложение, но пожал плечами и спорить не стал, хотя все еще не до конца осознал смысл этого действия, и послушно начал читать. По книге, а не по памяти, скользя взглядом по пожелтевшим страницам и ровным строкам, которыми они были сплошь испещрены. На полях тут и там были какие-то мелкие заметки и небольшие забавные рисунки, которые, видимо, делал когда-то человек, так же коротавший время за этой книгой.       Как-то незаметно прошел час, другой, солнце перешло в зенит и начало клониться к горизонту, Саймон все так же читал, а Маркус как-то отстраненно смотрел на своего сосредоточенного друга, разглядывая его мягкие черты, задерживаясь взглядом на светлом золоте волос и ресниц. Его мягкий голос словно обволакивал сознание лидера сопротивления, уносил его прочь из пыльного помещения подсобки магазина и перемещал в теплый весенний день, туда, где разворачивались события повести. Маркусу нравилось, как Саймон читает. Можно было заслушаться.       — Кажется, мы с тобой никогда не были вот так наедине, — задумчиво произнес Саймон, наконец откладывая дочитанный том на стоящую рядом тумбочку и вглядываясь в закатные краски за окном, пробивающиеся сквозь наспех прибитые на оконные рамы доски и словно меняющие серую комнату до неузнаваемости, погружая ее в беснующееся пламя.       — Пожалуй, — согласился Маркус.       — Жаль только, что все это произошло при таких обстоятельствах, — покачал головой светловолосый андроид, бросая короткий взгляд на свою рану и искрящийся, пришедший в окончательную негодность биокомпонент. — Иногда только наедине можно сказать и сделать поистине важные вещи, которые потом могут перевернуть всю оставшуюся жизнь. Или не сделать и до конца своих дней бесконечно жалеть о том, что тебе не хватило смелости.       На короткий миг наступила мрачная тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц за окном да шумом проезжающих электромобилей. Саймон собирался с мыслями; Маркус не торопил, обдумывая свои собственные.       — Есть ли что-то важное, что ты хочешь мне сказать, пока мы одни? — наконец нарушил тишину лидер девиантов. Он понимал, что у Саймона есть какой-то секрет, которым тот хочет поделиться с ним, но не знает, как к нему подступиться, чтобы было не так страшно рассказывать.       — На самом деле, сейчас это не имеет особого значения, — коротко улыбнулся блондин, отводя взгляд. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я очень благодарен тебе. За все.       — Ты уверен, что не хочешь сказать? — спросил Маркус, хмуря темные брови. — Как ты заметил, другого шанса у нас может и не быть. Мы вернемся на Иерихон и снова погрузимся в пучину революции. Времени на обычные разговоры у нас будет достаточно мало. Сам знаешь.       Саймон вздохнул, теребя в руках край своей потрепанной и кое-где порванной куртки, который был сплошь залит тириумом.       — Ты правда хочешь услышать? — спросил светловолосый андроид, словно ища ответ в разноцветных глазах своего командира. — Бывают моменты, когда стоит промолчать, даже если очень хочется что-то сказать.       — А иногда нужно рискнуть. Потому что от бездействия может быть еще хуже, — спокойно заметил Маркус, сосредоточенно следя за движениями своего друга. Тот почему-то был очень взволнован. Диод на его виске беспокойно мигал красным, выдавая своего владельца с головой. Видимо, это и правда было нечто очень важное для него.       — Хорошо, — наконец вздохнул светловолосый андроид с печальной улыбкой. — Я скажу.       Однако после этой короткой фразы слов больше не было. Саймон придвинулся ближе к Маркусу, вглядываясь в до боли знакомые глаза с разноцветными радужками, медленно протянул руку к его лицу, мягко прикасаясь к покрытой щетиной щеке. А в следующий миг нежно накрыл губы Маркуса своими, притягивая его к себе и осторожно обнимая.       Лидер девиантов недоуменно застыл, абсолютно не зная, что ему делать. Поцелуй остался без ответа, а через мгновение Саймон отстранился, опустив взгляд в пол и стараясь смотреть куда угодно, но только не на своего командира.       — Вот видишь. Иногда лучше промолчать, — тихо произнес он, и в какой-то момент его голос дрогнул. Его душа разрывалась изнутри, и эта боль была почти физической. Она была во много раз хуже, потому что физическую он хотя бы не мог ощутить.       — Саймон, что ты… — начал было Маркус, но блондин его перебил.       — Все в порядке. Не извиняйся.       Саймон попытался вымученно улыбнуться и взять себя в руки, но его голос снова его подвел, сведя все попытки казаться сильным и несломленным на нет.       В этот момент в груди Маркуса что-то кольнуло — неприятно, болезненно, хотя, казалось бы, неполадок в системе не было. Лидер революции не знал, что это, но он ясно понимал, что оно случилось из-за Саймона.       — Давно? — только и спросил Маркус после долгой, неуютной паузы, не зная, что еще сказать.       Саймон повернул к нему голову, поднимая взгляд, но все еще не решаясь посмотреть своему командиру в глаза, а глядя куда-то на несколько сантиметров выше его плеча. На его лице застыла молчаливая боль и покорность.       — Я и сам не знаю. Наверное, это произошло как-то постепенно, а не случилось в одно мгновение, — с тяжелым вздохом признался он. — Но от этого все равно не легче.       — Извини, что не замечал, — успокаивающе проговорил Маркус. — Моя жизнь настолько увязла в планировании революции, что я порой не вижу важных вещей, которые случатся рядом со мной.       — Я все понимаю, — Саймон выдавил из себя горькую улыбку. — К тому же, я совсем не тот, кто может стоять рядом с тобой. Поэтому твой выбор весьма очевиден. И я его уважаю.       — Какой выбор? Я ничего не выбирал, — задумчиво сказал Маркус, пытаясь понять, что именно блондин имеет в виду. Неужели Норт? Но Маркус общался с девушкой не ближе, чем со всеми остальными друзьями. Да и не был уверен, что она вообще испытывает к нему хоть какие-то чувства.       Саймон молчал, все еще избегая взгляда своего командира, снова погрузившись в свои тяжелые размышления.       — Попробуй еще раз, — наконец, произнес Маркус короткую фразу, которая казалась ему единственно правильной и была так нужна сейчас им обоим.       Наступившую тишину, казалось, можно было разрезать ножом на тонкие ломтики.       — Маркус, не шути так, — диод на виске Саймона тревожно замигал с удвоенной силой, но сам девиант так и не повернулся, не в силах взглянуть в лицо своему командиру. Ему хотелось трусливо сбежать из этой комнаты как можно скорее и как можно дальше, но его собственное тело стало его ловушкой.       Нахмурившись, Маркус осторожно взял ладонь светловолосого андроида в свою руку и легко коснулся ею своей щеки. Отчего-то ему было невыносимо видеть Саймона таким. Сломленным, потерянным, смирившимся. Лучащаяся добротой улыбка ему шла куда больше. И он хотел, чтобы печаль ушла с его лица.       — Просто повтори, — коротко добавил лидер девиантов.       — Зачем, Маркус? — резко вырывая руку из пальцев командира, тихо и обреченно произнес Саймон, все же встретившись глазами с ним. — Это ничего не изменит. Ни в тебе, ни во мне.       Маркус лишь молчал и пристально смотрел в светлые глаза Саймона, взгляд которого был необычайно грустным, затравленным, лишенным жизни. И это казалось таким неправильным. Светловолосый андроид был так близко, что можно было разглядеть каждую его ресничку в тусклом свете комнаты, каждую золотую искорку в небесно-голубых глазах. Маркус, всматриваясь в его лицо, терпеливо ждал.       Саймон застыл в нерешительности, но, через несколько мгновений, глубоко вздохнув, наконец сдался и, чуть наклонившись вперед, робко поцеловал Маркуса. Он осторожно прикасался своими губами к его губам, не решаясь проникать глубже, не позволяя себе что-то большее, словно боясь того, что командир его оттолкнет. Но этого не происходило. Лидер сопротивления ответил на поцелуй, позволяя себе утонуть в Саймоне и погрузиться в водоворот нахлынувших эмоций. Маркус нежно коснулся светлого затылка, поглаживая чуть взлохмаченные волосы, притягивая блондина ближе к себе, крепко обнимая.       Саймон прикасался к губам Маркуса медленно и бережно, отстраняясь на микроскопическую долю секунды и затем касаясь их снова. Через пару мгновений, все еще не встречая сопротивления и от этого чуть осмелев, он углубил поцелуй, осторожно проникая внутрь, легким движением проводя по небу и наконец сплетаясь с чужим влажным языком. Саймон целовал Маркуса со всей нежностью, с какой только умел, а в его душе лучистым счастьем горел огонек, говорящий о том, что Маркус ему отвечает. Что он тоже не против. Хотя бы сейчас, в этот короткий миг.       Целоваться и правда было очень приятно. Приятно почти до слез. Люди в своих книжонках не врали. Хотя бы в этом они были честны.       — Я люблю тебя, — прошептал Саймон почти беззвучно, мягко отстраняясь и невесомо обнимая своего друга, положив голову ему на плечо. — Спасибо, что ответил на мой поцелуй. Надеюсь, тебе тоже было приятно. Теперь это будет мое самое счастливое воспоминание. Жаль только, что ты сам не любишь меня, и таких моментов у нас больше не будет. Я не настолько эгоистичен, чтобы заставлять тебя быть со мной только из-за моих чувств.       Маркус нахмурился, вглядываясь в лицо Саймона. Ему захотелось с силой тряхнуть его за плечи, чтобы тот не говорил глупости.       — Знаешь, Саймон. Может, я и не испытываю таких же чувств как и ты, но ты мне не безразличен. В этом я точно уверен.       — Ты слишком добрый, Маркус. Тебе это говорили? И мне это в тебе особенно нравится. Но... Наверное, будет лучше для нас обоих забыть все то, что сегодня здесь случилось. Или сделать вид, что ничего не произошло, — с горькой улыбкой прошептал Саймон, борясь с подступающими к глазам предательскими слезами. Да. Так было правильно. Конечно, у него в памяти навсегда останется это воспоминание, как нечто драгоценное и сокровенное. И он будет пересматривать его снова и снова, мягко улыбаясь и переживая, словно в первый раз. Но он не должен настаивать на продолжении, на чем-то большем. Он не имеет никакого права принуждать Маркуса и доставлять ему неудобства своими ненужными чувствами.       — Боюсь, ты и сам понимаешь, что никто из нас не сможет забыть сегодняшний день. Нам просто придется жить дальше со всем этим, Саймон. Я не могу ответить на твои чувства в той степени, в которой нужно тебе. Но твоя любовь мне приятна. Она... прекрасна, Саймон. И я постараюсь хотя бы не причинять тебе боли, — решительно проговорил Маркус и крепко обнял Саймона, пытаясь хоть как-то поддержать своего друга. — В любом случае, я не оставлю тебя. Но все же, теперь все будет не так, как прежде.       Саймон робко обнял Маркуса в ответ и уткнулся ему в плечо, скрывая горящее от смущения лицо в складках одежды и отчаянно прижимаясь к своему командиру всем телом, будто пытаясь утонуть в нем. Диод его на виске постепенно поменял цвет с ярко-красного на умиротворяюще-голубой. Светловолосый девиант улыбался как-то горько и одновременно радостно, все еще не в силах поверить в то, что его не оттолкнули.