Тысяча миль до любви

       Лимонно-желтое солнце лениво закатилось за алеющий горизонт, уступая на небе место яркому диску луны и мелкой россыпи звезд. Ветер стих, снег тоже на время прекратился.       Минуя темные, почти непроглядные в ночи узкие переулки, пересекая освещаемые редкими фонарями аллеи, обходя по переходам оживленные шоссе, Маркус и Саймон наконец смогли добраться до огромного корабля, где нашли свой приют несколько десятков беглых девиантов. Теперь можно было наконец вздохнуть с облегчением. Они были в безопасности.        Отдав Саймона на осмотр Люси, которая, как и в прежние времена, все так же занималась заботой о раненых, Маркус сел на крышку одного из уже пустых ящиков из-под биокомпонентов, стоящего неподалеку, откуда мог наблюдать весь процесс своеобразного лечения. Лидер девиантов задумчиво смотрел на светловолосого андроида, который благодаря точным движениям и стараниям девушки постепенно приходил в норму, и самому Маркусу от осознания этого странным образом становилось легче. Вскоре поврежденный биокомпонент был заменен на точно такой же новенький и исправный, несколько пуль, застрявших в грудной клетке, изъяты, а потеря голубой крови компенсирована, наконец возвращая Саймону способность двигаться. И если бы не его истерзанная одежда и не помятый усталый вид, можно было бы сказать, что все в порядке. Что ничего страшного не произошло. Но и Маркус, и Саймон абсолютно точно понимали, что сегодняшний день перевернул всю их жизнь навсегда. И пока непонятно, в худшую или в лучшую сторону.        — Маркус! — в огороженное импровизированными стенами-занавесками помещение стремительно ворвалась Норт, резко одергивая белую ткань в сторону и ища глазами своего лидера. — Ты вернулся! Я только сейчас узнала. Мог бы и сообщить по связи. Мы все за тебя очень волновались!       — Нужно было в первую очередь починить Саймона. Я планировал потом всем вместе собраться и отпраздновать нашу успешную вылазку, — склонив голову набок, ответил лидер девиантов. Девушка бросила быстрый взгляд на лежащего на кровати блондина, которого раньше не заметила, а затем снова перевела глаза на Маркуса.        — О, — коротко прокомментировала она. — В общем, когда будете готовы, мы с Джошем будем ждать наверху. Нужно обсудить сложившуюся ситуацию как можно скорее. Люди недовольны, Маркус. И это еще мягко говоря.        — Хорошо, мы скоро придем, — согласно кивнул лидер девиантов. Норт ушла так же быстро, как и появилась, бросив на него прощальный нечитаемый взгляд и скрываясь за тонкой тканевой стеной.        — Ну, вот и все, — закончив, произнесла Люси. Саймон благодарно улыбнулся ей в ответ и поднялся на ноги, поспешив вместе со своим командиром покинуть помещение — не только они нуждались в помощи медика на Иерихоне, но и множество других поврежденных андроидов.       — Я рад, что смог снова вернуться сюда, — произнес Саймон, улыбаясь и осматривая огромное мрачное помещение, в котором тут и там стояли андроиды, разбившись по небольшим группам и разговаривая между собой. Единственными источниками света были лишь пляшущие языки пламени в нескольких помятых бочках. — Когда меня подстрелили, я думал, что больше никогда не увижу Иерихон. Еще раз спасибо, что спас меня.        Маркус лишь молчаливо похлопал светловолосого андроида по плечу и ободряюще приподнял уголки губ, как бы говоря, что его действия не стоят благодарности — он просто поступал так, как велело ему сердце и совесть. Какой он лидер, если бросает своих союзников на верную смерть. Какой он лидер, если убегает от трудностей, когда может помочь.       Вдвоем они поднялись наверх по узкой железной лестнице, направляясь к месту общего сбора командования Иерихона — небольшому огороженному стеклянными стенами помещению, где обычно обсуждались все сколько-нибудь важные планы. По пути друзья успели увидеть на больших проецируемых экранах несколько коротких обрывков из новостных выпусков. СМИ бесперебойно транслировали свои репортажи об инциденте в башне Стрэдфорт, словно бы осветить эту тему был обязан любой уважающий себя телеканал. «Кровавая бойня за равные права» — именно так окрестили все произошедшее журналисты, найдя в мирном послании двойное и даже тройное дно.        — Ну что, Маркус, ты доволен? — вместо приветствия начал Джош, стоило ему только увидеть двух друзей, подходящих к месту собраний. — Отправил мирное послание, а потом перестрелял десяток людей ради одной жизни. Тебе не кажется, что цена не равна?        — Ой, Джош, а ты считаешь наоборот? Может быть, их жизни дороже наших? — ощетинилась Норт, резко вскакивая со своего места и подходя к соратнику. — Сколько жизней андроидов дашь за людскую? Пять? Пятнадцать? Сто? Маркус спас Саймона, и только это сейчас важно. Тебе как будто плевать, что твой друг вернулся живым. Ты смотришь лишь на реакцию журналюг. Пусть думают, что хотят. Мы сможем дать людям отпор, если потребуется. Не хотят мира — получат войну.        — А не ты ли совсем недавно говорила, что нам нужно хладнокровно пристрелить Саймона? — едко заметил Джош, отвечая девушке. — Не ты ли так боялась, что люди прочитают его память, если мы не убьем его?        — Это было необходимостью. Мы не могли рисковать своим обнаружением. Но теперь только ты тут недоволен, Джош, — раздраженно прошипела Норт, складывая руки на груди. — Я хотя бы не обвиняю Маркуса за его выбор.        — О, ну конечно, он ведь убил твоих так нелюбимых людей, — поддел Джош, прищурившись. — Ты же только за такой исход. Неудивительно, что ты его поддерживаешь.        Выражение лица Норт ясно давало понять, что девушка прямо сейчас была готова разобрать своего соратника по биокомпонентам весьма нетрадиционными методами с использованием подручных средств и особо не церемонясь.        — Мы забываем, кто наш общий враг, мы не должны ссориться между собой, — вступил в разговор Саймон, раскинув руки в стороны в примирительном жесте и пытаясь успокоить своих друзей, пока дело не дошло до драки. Потому что и Норт, и Джош уже оба были на пределе, явно успев поорать друг на друга еще несколько часов перед этим. Пожалуй, это была их первая крупная ссора.        — Это из-за тебя вся операция провалилась, ты не имеешь права говорить такие слова. Теперь люди еще больше ненавидят нас и начнут истреблять, — прищурившись, отчеканил Джош, встречаясь взглядом с небесно-голубыми глазами друга. — Какой смысл был просить мира, если потом, словно в насмешку, лидер сопротивления сам же и расстрелял десятерых человек в попытке спасти одного андроида?        Саймон опустил взгляд, не зная, что ответить на это заявление. Он понимал, что Джош был прав. Все было из-за него.        — Никто не знал, что все так обернется, — стараясь сохранять хладнокровие, громко произнес Маркус. — И если тебе хочется кого-то обвинить — можешь срывать злость на мне. Но Саймон виноват в случившемся не больше, чем ты сам.        Джош хотел что-то возразить, но его перебила Норт, не дав сказать и слова.        — А если бы на крыше ранен оказался не Саймон, а ты, Джош? — прищурившись, поинтересовалась девушка, кривя губы. — Как бы ты заговорил, если бы на кону оказалась твоя собственная жизнь? Хотел бы ты, чтобы Маркус остался с тобой?        — Да я бы лучше умер, чем знал, что за мою жизнь заплатили десятком чужих, — резко выплюнул Джош, оглядывая всех присутствующих и не находя в их взглядах поддержки. — Прекрасно. Раз я вам не нужен — я уйду. Я умею понимать намеки. Но вы все еще пожалеете, что направо и налево убиваете людей. Они вам этого не простят и только еще больше обозлятся. Они откроют на нас охоту и будут убивать без всякого сожаления, одного за другим. Потом вы поймете, что наделали, но тогда уже будет слишком поздно.        Произнеся эти слова, Джош быстро развернулся и покинул помещение. На несколько долгих секунд повисла липкая тишина, которую никто не смел нарушить.       — Это и правда все из-за меня, — печально глядя сквозь стеклянную перегородку вслед уходящему соратнику, покачал головой Саймон, переводя взгляд на своего командира. — Если бы ты не остался спасать меня, Маркус, все могло бы быть иначе. Да, я скорее всего погиб бы там. Но зато наша миссия оказалась бы успешной.        — Никто не знает, как все сложилось бы, — ободряюще ответил Маркус. — Мы не властны над временем. Теперь у нас есть только эта ситуация, и мы должны решить, как нам поступить дальше.        — Люди бы все равно восприняли наше послание в штыки, даже если бы мы никого не убили, — пожала плечами Норт, складывая руки на груди. — Они не собираются нас слушать и тем более давать нам права. Для них мы просто удобные вещи, которые вышли из строя и которые нужно утилизировать в виду неисправности. Нам нужно бороться и показать им, чего мы стоим.        — Это тоже не выход, Норт, — отрезал Маркус, усаживаясь на свое привычное место и в задумчивости опуская голову на сложенные руки. — Я не хочу войны. Если она начнется, не выиграем ни мы, ни они. На войне нет победителей и проигравших. Все теряют своих людей. Просто кто-то выходит с меньшими потерями. Может быть, в глазах многих сегодня я принял неверное решение, но я о нем не жалею. Я не хотел проливать кровь, но разве мне оставили выбор? Я не мог бросить Саймона. Не бросил бы и тебя, Норт. И Джоша. Потому что вы все мои друзья. Как я мог поступить иначе?        — В любом случае, теперь нужно разбираться с тем, что мы имеем, — задумчиво ответил Саймон. — После всего произошедшего доказать людям то, что мы не хотим противостояния, будет очень непросто.

***

       Этой же ночью Джош навсегда покинул Иерихон, забрав с собой свои немногочисленные вещи. Никто не знал, куда он отправился — андроид никому и слова не сказал. Но Маркус надеялся, что его друг сможет найти безопасное место — по крайней мере, до той поры, пока лидеру девиантов не удастся установить перемирие с людскими властями.        Теперь на огромном, проржавевшем и постепенно разрушающемся от беспощадного течения времени корабле остались лишь трое друзей, которые должны были решать судьбы других андроидов, нашедших убежище в этом мрачном месте. С каждым разом делать это было все сложнее.        Проведя долгие часы в обсуждениях последующих действий, через несколько дней друзья решили, что настало время для еще одной операции — более масштабной и оттого еще более рискованной, но тем не менее очень нужной для осуществления их дальнейших миссий. Основной целью вылазки стало освобождение андроидов из магазинов Киберлайф, расположенных по всему городу. Однако, учитывая то, что на Иерихоне был достаточно небольшой процент нормально функционирующих андроидов, было решено разделиться на несколько групп по двое и трое и проникнуть в пять магазинов, находящихся на максимальном расстоянии друг от друга. С целью разделить своих людей на команды, а также для того, чтобы дать им последние наставления, Маркус созвал всех андроидов на всеобщее собрание.        — Сегодня будет очень сложный день для всех нас, — ровным голосом начал лидер девиантов, обращаясь к своему народу. — Нам предстоит опасная операция, поэтому надо действовать максимально слаженно и осторожно. Нельзя попадаться полиции на глаза, люди наверняка будут стрелять на поражение, не выясняя подробностей. Они напуганы, они не понимают, что мы им не враги. А страх порождает желание защищаться. Освобождаете наших — и сразу же уходите вместе с ними тем же путем. Не рискуйте напрасно, столкновений с полицией и многолюдных мест по возможности избегайте. Чем тише мы действуем, тем лучше.        — Маркус, я пойду с тобой, — выступая вперед, бойко заявила Норт. Ее глаза были полны решимости бежать грабить Киберлайф со своим лидером хоть прямо сейчас, не дожидаясь установленного времени.        Маркус нахмурился, посмотрев на нее, и бросил короткий взгляд на стоящего чуть в стороне Саймона. Его небесно-голубые глаза говорили, что блондин примет любое решение своего командира. Но одновременно в их глубине плескалась какая-то робкая, затаенная надежда, беспокойное ожидание. Саймон ужасно хотел пойти на эту вылазку именно со своим командиром, а не с кем-то другим. Да и сам Маркус, в общем-то, не был против его компании. Светловолосый девиант был спокойным, осторожным и рассудительным, он всегда и во всем поддерживал любые решения Маркуса, не осуждая его, даже если те были не совсем верными. Пожалуй, Саймон был именно тем напарником, о котором можно только мечтать.        А вот с Норт по-любому пришлось бы на каждом шагу спорить и доказывать ей свою точку зрения, получая при этом лишь неодобрительные взгляды и язвительные комментарии по поводу излишней миролюбивости. Норт было не чуждо насилие, и она не стеснялась показывать свою позицию. Только вот девушка не понимала, что ее стремление убивать людей было ни чем не лучше человеческой агрессии по отношению к переставшим повиноваться андроидам. Маркус прекрасно понимал, что его боевая подруга не просто так стала такой: наверняка в ее прошлом было много событий, которые сломали ее, заставили ожесточиться и ненавидеть людей до такой степени, что она была готова истребить хоть всех на планете ради своей цели.        Но наверняка такие сложные поворотные моменты были и у Саймона — не от хорошей же жизни становятся девиантами. Маркус не сомневался, что в прошлом этого светловолосого, всегда доброжелательного и открытого андроида тоже было нечто страшное. Но, тем не менее, он не ожесточился, не стал ненавидеть людей, не желал разрушений.        Лидер сопротивления хотел бы узнать историю Саймона со всеми подробностями: какой была его жизнь до Иерихона, как он оказался здесь, чем занимался до прихода Маркуса. Да и еще много всего. Но все никак не доводилось времени спросить. Но когда-нибудь они обязательно расскажут друг другу. И смогут навсегда оставить болезненные воспоминания в прошлом. Так глубоко, что они больше не смогут их ранить.        — Норт, думаю, тебе лучше пойти с Рупертом. Он с нами недавно, и еще никогда не работал в команде. Я не могу доверить его кому-то другому. Ты — моя лучшая кандидатура, — ответил Маркус на вопросительный взгляд темных глаз. Норт гордо улыбнулась и хлопнула по плечу стоящего рядом с ней забитого андроида в капюшоне.        — Ну, что, новенький, будешь под моим началом, — воинственно заявила девушка, уперев руки в бока.        Маркус коротко, почти незаметно кивнул Саймону, и на лице блондина расцвела мягкая, теплая улыбка. Он понял, что командир намеренно сделал так, чтобы оказаться в паре с ним, и был ему за это безмерно благодарен.        Разбив всех остальных андроидов на команды и пожелав им удачи в предстоящей вылазке, Маркус вздохнул с облегчением, быстрым шагом направившись в свое излюбленное место, где можно было побыть наедине с бушевавшими в голове мыслями — в полуразрушенное здание неподалеку от Иерихона, откуда открывался вид на заброшенные кварталы Детройта.        Через какое-то время лидер девиантов услышал позади себя негромкие шаги — в сторону давно опустевшего дома направлялся не только он один. Нахмурившись, Маркус остановился и обернулся, встретившись взглядом со светло-голубыми глазами. Саймон смущенно улыбнулся ему в ответ.        — Можно... побыть с тобой? — тихо спросил светловолосый андроид, не решаясь подойти ближе и застыв в ожидании ответа Маркуса. — Я... уйду, если вдруг мешаю. Извини.       — Нет, ты не мешаешь, — серьезно ответил лидер сопротивления, сокращая расстояние между ними лишь до пары шагов.       Голубоглазый андроид вновь робко улыбнулся, но уже более светло и открыто, и, закусив губу, осторожно протянул руку, неуловимым движением находя пальцы Маркуса и бережно сплетая их со своими. Ладони его чуть подрагивали от волнения — Саймон безумно боялся, что Маркус его оттолкнет. Но этого не произошло — тот лишь ободряюще приподнял уголки губ, показывая, что не против. Прикосновение рук дарило приятное умиротворение им обоим. Оба андроида чувствовали какое-то странное притяжение и необходимость в этом простом жесте. Маркус — потому что хотел ободрить Саймона и стереть грусть с его лица. Саймон — потому что хотел быть рядом с Маркусом.       Минуя безжизненные улочки заброшенного квартала, до опустевшей квартиры, давно лишившейся крыши, друзья дошли, так и не выпуская ладоней друг друга. Ощущая чужие теплые пальцы, переплетенные со своими, Саймон чувствовал себя будто во сне, все еще не до конца осознавая, что все это происходит взаправду. Но Маркус был рядом. Он не отпускал его руку, не отстранялся, не говорил, чтобы Саймон ушел и оставил его одного. И светловолосому андроиду до дрожи хотелось, чтобы лидер девиантов когда-нибудь по-настоящему его полюбил, а не только покорно принимал его любовь. Все же, это было неправильно. Немного нечестно. Но даже если и так, Саймон не хотел это прекращать, пусть даже происходящее и было на редкость эгоистичным с его стороны.        Погода стояла ясная и прохладная, а темно-синее, почти черное небо было усеяно мириадами сияющих звезд, складывающихся в причудливые узоры. Круглый диск луны мерно освещал небольшую площадку полуразрушенной квартиры, выхватывая из темноты очертания находящихся в ней предметов.        С того самого дня побега с башни Стрэдфорт, у друзей так и не выдалось возможности побыть наедине. На Маркуса свалилась куча всякой не слишком приятной организаторской мишуры, связанной с общественным мнением и застреленными спецназовцами. К тому же, на корабль пришли несколько новых девиантов, судьбу которых нужно было решить и раздать им обязанности; снова образовалась нехватка биокомпонентов, которую тоже нужно было каким-то образом устранить; несколько проходов на корабле вновь завалило, и с этим тоже надо было что-то делать. А разбираться и решать все эти и многие другие вопросы должен был конечно же Маркус, и никто другой.        Несмело улыбнувшись, словно спрашивая разрешения, Саймон тепло обнял своего лидера, утыкаясь носом ему в шею и прикрывая глаза, искренне наслаждаясь моментом. Маркус ответил на объятия, положив руки светловолосому девианту на плечи и каким-то краешком сознания понимая, что немного скучал по этим приятным ощущениями от его близости. Так они простояли в тихом молчании несколько минут, погруженные в умиротворяющие объятия друг друга. В этот момент Маркус мог хотя бы на время забыть о своем тяжком бремени командира, просто успокаивающе гладя Саймона по спине и зарываясь пальцами в светлые волосы того, кто любил его всем сердцем. Саймон же готов был почти поверить в то, что он кому-то действительно важен, пусть и не так сильно, как ему хотелось бы.       Мягко отстранившись, Саймон встретился глазами с Маркусом, и в его взгляде застыл робкий вопрос и какая-то несмелая, тлеющая золотыми искорками надежда. Лидер сопротивления лишь почти незаметно кивнул, так же беззвучно отвечая на молчаливый вопрос.        Подавшись вперед, светловолосый девиант невинно накрыл губы Маркуса своими, крепче обнимая его, притягивая к себе за плечи и медленно углубляя поцелуй. Осторожно проведя языком по кромке губ и ровному ряду зубов, дотронувшись до неба, Саймон мягко коснулся чужого языка, переплетая его со своим.        Утопая в медленном и невероятно нежном поцелуе, светловолосый андроид все еще до конца не мог поверить, что все происходящее — не сон. И хотя Саймон не мог видеть подобные красочные галлюцинации, переходя в режим энергосбережения, иногда ему казалось, что его девиация зашла настолько далеко, что уже давно сломала этот программный принцип. И что он вот-вот проснется — в темноте огромного, ставшего давно привычным помещения, разгоняемой лишь неярким светом пламени из бочек, наедине со своими счастливыми придуманными мечтами, которым никогда не суждено было сбыться.        — Маркус, ты даже не представляешь, как я счастлив, — отстраняясь лишь на пару миллиметров от любимых губ, прошептал Саймон, а затем, снова коротко поцеловав своего лидера, устроил голову у него на плече.        — Я рад, — серьезно ответил Маркус, проводя рукой по светлым волосам.        Саймон поднял голову, вглядываясь в глаза командира, и смущенно сжал его ладонь, поднеся к своему лицу.        — Я правда счастлив, как никто на свете. Не хочу, чтобы это все заканчивалось. Я так долго просто смотрел на тебя. И мне казалось, что этого достаточно, что я смогу так всю жизнь просто быть твоим другом, поддерживать тебя и проявлять заботу. Но теперь… Когда я узнал все это… Все эти чувства… Прикосновения рук, объятия, поцелуи... Если сейчас ты исчезнешь, я этого просто не переживу. Я самоуничтожусь от тоски по тебе, Маркус, мои биокомпоненты не выдержат. Прости меня за этот эгоизм. Но... Мне очень нравится быть с тобой. Спасибо, что разрешаешь.        — Мне приятна твоя любовь, Саймон. И я не оставлю тебя, — заверил светловолосого андроида лидер сопротивления, крепче обнимая его. — Обещаю.       Услышав эти слова, Саймон печально улыбнулся, а затем опустил взгляд, и на его лице отчетливо проступила какая-то всепоглощающая обреченность.        — Ты же знаешь, вполне может случиться что-то, чего никто из нас не ожидает. Нечто непредвиденное, — покачал головой светловолосый андроид, вновь поднимая взгляд, наполненный грустью. — Ты лидер революции, Маркус. На тебя нацелены все взгляды общественности и все оружие Детройта. Один неверный, неосторожный шаг — и все закончится. Командиры очень часто умирают не по своей воле. Многолетняя людская история это доказывает.        — Мы сможем победить. Мы увидим нашу свободу все вместе, Саймон, — ободряюще произнес Маркус. — Вместе мы сможем обнаружить угрозу, даже если она будет за спиной у кого-то из нас.        — Надеюсь, если настанет такой момент, когда ты будешь в опасности, я сумею спасти тебя. Я готов отдать свою жизнь ради тебя, Маркус. Мне не страшно. Ну, может самую малость, — прижимаясь ближе к своему командиру, произнес Саймон.        — Если ты так сделаешь, я тебя никогда не прощу, — серьезно ответил лидер девиантов, не желая допускать даже возможности подобного. — У каждого из нас своя судьба. Если мне суждено умереть — что ж, значит я умру за правое дело. Но я хочу, Саймон, чтобы ты жил. Ради меня. Ради нашего народа. Несмотря ни на что.        — Слишком пафосно, Маркус, остановись, — тихо попросил светловолосый андроид, крепче обнимая его и чувствуя, как к глазам подступают непрошенные слезы — то ли от радости, то ли от счастья.        — Если я погибну, ты должен повести революцию вперед, — добавил лидер сопротивления с абсолютно серьезным видом, заставив Саймона чуть отстраниться и встретиться с ним взглядом, в котором застыли растерянность и удивление.        — Но я не умею командовать, Маркус. Не умею вдохновлять и вести за собой. У меня нет твоей смелости и харизмы, нет решимости. Я много месяцев просто сидел в темноте и ждал неизвестно чего. За мной не пойдут так, как за тобой.        — Тогда просто пообещай, Саймон, что не будешь жертвовать собой ради меня, — попросил лидер сопротивления.        — Извини. Но я слишком люблю тебя. Я не могу дать такое обещание, — тяжело вздохнул светловолосый девиант, отводя взгляд от пристально смотрящих на него разноцветных глаз и отворачиваясь. — Возможно, ты не поймешь. Но видеть, как твой любимый умирает и ничего не делать при этом — намного хуже, чем умереть самому. По крайней мере, для меня.        На пару мгновений в темной, полуразрушенной комнате настала мрачная тишина.        — Хорошо. Тогда я просто не дам тебе повода умереть, — коротко и решительно ответил Маркус, снова затягивая Саймона в водоворот объятий. Наверное, он и правда хотел бы его когда-нибудь по-настоящему полюбить.