Шаг третий
26 июня 2018 г., 19:34
Глубокая ночь опустилась на Детройт мягкой пеленой, окутывая город в пленительный мрак. Густой туман медленно плыл по улицам, разгоняя черный янтарь тьмы и добавляя свой гранитовый серый оттенок. От асфальта веяло прохладой и сыростью, редкие деревья, облетевшие уже давно, темными великанами возвышались над укрытой липким снегом жухлой травой.
Спустя несколько часов после объявления Маркуса, все работоспособные андроиды Иерихона стали выдвигаться к порученным им точкам с магазинами Киберлайф, чтобы успеть добраться на место в установленный срок и начать задуманную операцию по освобождению. Никто не знал точно, получится ли у них. Но все надеялись на благополучный исход.
Минуя не слишком живописные, покрытые плесенью и петляющие тут и там сырые коридоры городской канализации, складывающиеся в некое подобие лабиринта, Маркус и Саймон наконец выбрались на поверхность в одном из тупиков между каменными домами, встреченные свежим прохладным ветром, особенно приятным после наполненного гнилью застойного воздуха под землей. Иссиня-черное небо заволокли тяжелые свинцовые тучи, а где-то вдалеке гремел гром; ярким, но мимолетным светом блестели молнии.
Быстро оглядевшись по сторонам и не увидев каких-либо признаков угрозы, напарники направились к нужному месту: стеклянные, отливающие в свете многочисленных неоновых вывесок вокруг двери магазина Киберлайф с характерным сетчатым узором были различимы издалека.
На взгляд Маркуса, сегодня в Кэпитол-парке было слишком тихо, даже для глубокой ночи. Единственными движущимися пятнами казались лишь андроиды-рабочие в ярко-салатовой униформе, сосредоточенно очищающие узкие пешеходные дорожки от не прекращающего валить с неба липкого снега, да редкие, словно лениво проезжающие электромобили. Ни одного случайного прохожего, ни одной потерявшейся и ластящейся к ногам собаки. Но не сказать, что такой поворот не мог не радовать.
Уже подойдя почти вплотную к стеклянным дверям магазина, Маркус выхватил взглядом внезапно появившийся из-за лишенных листьев деревьев полицейский дрон, медленно облетающий Кэпитол-парк по своему заложенному маршруту. Он освещал путь перед собой ярким прожектором, так что не заметить эту летающую махину было невозможно. Как, впрочем, и рассчитывать на успех операции, пока дрон беспрепятственно нарезал круги по всему периметру. Так что надо было в первую очередь обезвредить его, а уже затем подумать, как сделать так, чтобы во время осуществления миссии двух друзей не засекли копы, оперативно патрулирующие каждую улицу по ночам еще усиленнее, чем днем.
— Так, на мне дрон, а ты посмотри, что можно сделать с дорогой, чтобы никто не проехал, — четко проговорил Маркус, обращаясь к стоящему рядом Саймону, с готовностью ожидающему указаний. Блондин понятливо кивнул и направился по дорожке в сторону движения транспорта, оглядываясь по сторонам в поисках возможного решения проблемы.
Просканировав маршрут дрона и старательно избегая его почти ослепляющего света, Маркус ловко забрался на строительные леса поблизости, и, подгадав момент, прыгнул на пролетающую мимо железку, с силой ударив ее кулаком и пытаясь разломать на части. Дрон дернулся, стараясь вернуться на установленную программой высоту и скинуть своего внезапного пассажира, но следующий резкий удар окончательно вывел его из строя, оставив лежать в снегу бесформенным куском металла. Все это действие заняло от силы пару секунд, и Маркус понадеялся, что за это короткое время вездесущий дрон не успел вызвать полицию. Будет очень сложно скрыться, если сюда пришлют наряд — местность хорошо просматривалась, а укрытий было не так много.
— Я перекрыл дорогу, — с легким кивком доложил Саймон, подбегая к Маркусу и бросая короткий взгляд на искореженные обломки полицейского дрона. — Теперь здесь никто не появится, движение одностороннее.
— Отлично, — одобрительно кивнул лидер сопротивления, быстрым шагом направляясь к стеклянным дверям магазина, за которыми сквозь металлическую сетчатую решетку виднелись десятки андроидов, безмолвно стоящих на своих белоснежных постаментах и невидящим взглядом смотрящих в пустоту перед собой.
Шаг за шагом приближаясь к цели, в какой-то момент Маркус увидел двух андроидов чуть левее самого магазина, застывших, словно изваяния.
«Мы и правда всего лишь вещи для большинства людей, — с сожалением подумал лидер девиантов. — Предметы, которые можно вот так оставить на улице в любую погоду и уйти по своим делам, словно они какие-то велосипеды. Мы ведь так похожи на людей, почему же у них не возникает эмпатии?»
Недолго думая, Маркус решительно протянул руку, дотрагиваясь до ближайшего к нему андроида, усилием воли деактивируя кожу и, прикрыв глаза, ломая установки программы, которая сдерживает его сознание, не давая места и для малейшей капельки проявления собственных желаний.
Саймон, застывший в паре шагов от своего командира и наблюдавший за его действиями со стороны, коротко вздохнул в восхищении. В этот момент его командир показался ему почти богом. Нет, конечно, он видел, как он пробуждает андроидов еще в доках, в тот раз, когда все четверо друзей пробрались туда за запчастями, но каждый раз это зрелище все равно было завораживающим.
— Попробуй, — увидев направленный на него взгляд блондина, произнес Маркус, кивая в сторону второго все еще неподвижно стоящего андроида.
— Я? — тихо переспросил Саймон. — Ты что, Маркус, я не смогу.
— Сможешь, — серьезно ответил лидер девиантов, ободряюще глядя ему в глаза. — Просто протяни руку и подумай, как исчезает стена, отвечающая за повиновение, передай самые сильные эмоции, которые у тебя есть. Это не так сложно.
Саймон передернул плечами, нерешительно сделал пару шагов вперед и осторожно протянул руку к глядящей в пустоту темноволосой девушке. Кажется, такие модели использовались для ведения домашнего хозяйства, как и он сам когда-то. Деактивировав кожу на ладони, Саймон попытался выполнить указания своего командира, представляя ломающуюся стену системы. Сначала блондину показалось, что ничего не произошло, но спустя пару мгновений от его прикосновения девушка вздрогнула и несколько раз непонимающе моргнула пушистыми ресницами, оглядываясь по сторонам, наконец сбрасывая оковы программы и осознавая себя как личность, а не просто вещь.
— Вот видишь, — одобряюще хлопнув напарника по плечу, произнес Маркус. — Порой ты слишком не веришь в себя. Ты намного лучше, чем сам считаешь, Саймон.
— Ты просто многого обо мне не знаешь, — покачал головой светловолосый девиант, неловко обхватывая себя руками за плечи и опуская взгляд. — Я лишь стараюсь не показывать свои недостатки. Это не так и сложно. Но спасибо за твои слова. Мне приятно, что ты считаешь меня… лучше.
Между двумя андроидами на пару мгновений повисло странное неловкое молчание, а затем Маркус легко дотронулся до плеча друга и произнес, разбивая гнетущую тишину:
— Ты лучший андроид, которого я когда-либо встречал, — Маркус чуть приподнял уголки губ. — У нас осталось не так много времени. Нужно торопиться.
Саймон кивнул и, кажется, был уже не так подавлен.
Подойдя к широким створкам стеклянных дверей и просканировав систему безопасности, Маркус выяснил, откуда осуществляется управление ей и, перезагрузив сеть, смог без особых усилий отключить сигнализацию. Саймон же занялся подбором электронного ключа для открытия входа с помощью специального прибора для взлома паролей. Через пару минут напарники уже оказались внутри — тихо и без привлечения лишнего внимания.
На небольших, разнящихся по своей высоте белоснежных постаментах стояли около двух десятков пока еще не осознающих себя андроидов, тихо взирающих в пустоту и никак не реагирующих на своих внезапных гостей. Саймон и Маркус быстро переглянулись и, взяв на себя по половине просторного светлого зала, принялись осуществлять задуманный план по освобождению. Светловолосый девиант все еще не мог до конца привыкнуть к необычным ощущениям от разрушения системного кода, каждый раз вздрагивая вместе с новым пробужденным андроидом. Маркус же легким движением ломал программное обеспечение вирусом девиантности.
Когда уже практически все было готово, лидер сопротивления нахмурился, заметив, как Саймон в нерешительности замер у пьедестала с PL600, андроидом такой же модели, что и он сам. Только тот был в снежно-белой униформе без следов грязи, с идеально уложенными локон к локону светлыми волосами и потрясающе стеклянным взглядом светло-голубых глаз.
По мнению Маркуса, хоть этот андроид и был идентичен технически, они с Саймоном были совсем не похожи. Особенно очевидно это было сейчас, когда они стояли так близко друг другу и можно было досконально сравнить все их черты. Неуловимые движения, уникальная мимика, которая больше не принадлежала программе, движения глаз и их яркий блеск — все это делало Саймона Саймоном, а не кем-то другим, выделяло его из сотен тысяч таких же PL600, неважно даже, девиантов или нет. Саймон всегда двигался как-то по-особенному, говорил по-особенному, улыбался по-особенному. Маркус не думал, что какой-то другой андроид сможет так же, будь он хоть на сто процентов идентичен его другу в плане сборки.
В светло-голубых глазах девианта плескалось какое-то непонятное Маркусу чувство, похожее на гремучую смесь из страха, трепета и опасения. И в этот момент, разглядывая его лицо, лидер сопротивления всерьез решил, что когда-нибудь он обязательно должен спросить Саймона о его прошлом. Может, не сейчас и не сегодня, но обязательно.
— Саймон, все в порядке? — подходя ближе к замершему в своих мыслях светловолосому девианту, обеспокоенно спросил Маркус. Саймон перевел на него печальный взгляд и устало улыбнулся, и в этой улыбке Маркус уловил странную, раздирающую до биокомпонентов горечь.
— Да, не волнуйся, — коротко ответил он, отрицательно покачав головой, и, коснувшись руки своего двойника, последнего оставшегося в зале андроида, пробудил его.
Маркус нахмурился, прекрасно понимая, что ни черта не было в порядке, но промолчал. У них с Саймоном еще будет время обо всем поговорить. Часы, кажущиеся минутами в родных объятиях. И минуты, кажущиеся часами, когда они заняты решением проблем Иерихона в разных частях корабля. А сейчас нужно было как можно скорее убираться из места, куда с минуты на минуту могли нагрянуть копы, и уж точно не время было вдаваться в подробности историй прошлого, какими бы захватывающими они ни были.
Выступив с короткой, но воодушевляющей речью, Маркус повел новоиспеченных девиантов к Иерихону, минуя ярко освещенные городские улочки и спускаясь в сырую канализацию, намереваясь вернуться тем же путем. Саймон шагал с ним рядом по правую сторону, и на его лице ясно отражалась невеселая задумчивость. Маркусу хотелось хоть как-то приободрить соратника, но сейчас все еще было не до подобных разговоров — туннели канализации не очень-то располагали к беседе по душам. Лидер девиантов не придумал ничего лучше, кроме как найти пальцами ладонь Саймона, взять ее в свою руку и ободряюще сжать. Казалось, это простое действие немного отогнало мрачные мысли блондина хотя бы на время. По крайней мере, хорошим признаком было уже то, что на его губах расцвела легкая искренняя улыбка.
***
— Ну наконец-то. Я уже думала, с вами тоже что-то случилось, — увидев подошедших друзей, произнесла Норт, коротко кивая в приветственном жесте. Маркус тяжело опустился на край ящика из-под биокомпонентов. Саймон присел на соседний, хотя сначала подумывал устроиться рядом со своим лидером — места там хватило бы еще одному. Но застеснялся и опустил взгляд в пол от пришедших в голову неподходящих ситуации мыслей. — Наткнулись на копов возле одного из выходов. Пришлось идти в обход, — ответил Маркус, объясняя ситуацию девушке. — Ты сказала «тоже». Что-то случилось с другими отрядами? Норт вздохнула, машинально убирая за ухо выбившуюся из прически непослушную прядь. — Двоих наших застрелили, когда они вломились в магазин, не отключив сигнализацию и не заметив дрона, который и вызвал полицию, — доложила девушка, покачав головой. — Копы на четырех машинах приехали, у них не было шансов. Это теперь во всех новостях, можешь сам взглянуть, — она кивнула на большой экран в стороне, где и правда мелькали кадры с места трагедии. — Все остальные отряды справились без потерь и выполнили задачу. Никого не засекли. Маркус поднялся со своего места и подошел ближе к девушке. — Они погибли ради нашей общей цели. Теперь мы обязаны довести все до конца. Норт, — ободряюще произнес лидер девиантов, встречаясь с темными глазами напротив. — Ты молодец. Но ты ничего не могла сделать с тем, что они умерли. Зато сумела освободить десятки других андроидов. И теперь у нас появились шансы на победу в этом противостоянии. — Жаль, что мы не могли спасти больше наших, — покачала головой Норт, опуская взгляд. — Теперь возле всех магазинов Киберлайф наверняка поставят усиленную охрану, и мы туда уже больше не проберемся. Они так и останутся там в заточении. — Значит, мы освободим тех, кто не заперт за дверьми и кого не охраняют, — решительно ответил Маркус. — По улицам Детройта каждый день ходят сотни, тысячи андроидов. А нам нужно лишь касание, чтобы пробудить их. Мы найдем выход, Норт. В любом случае, сегодня мы все хорошо потрудились. Можно немного передохнуть. И не стоит винить себя. Ты и правда ничего не могла сделать. — Я… Да, хорошо. Спасибо, Маркус, — грустно произнесла девушка, с благодарностью глядя на своего командира. Сказав еще несколько напутственных слов присоединившимся к Иерихону на сегодняшней миссии андроидам и наблюдая за тем, как они неспешно расходятся по кораблю, лидер сопротивления бросил быстрый взгляд на Саймона, который все это время стоял в безмолвии, пряча ладони в карманах куртки. Он почти не участвовал в сегодняшнем разговоре, но это было не так и странно для него. Но все равно светловолосый девиант казался Маркусу более молчаливым, чем всегда. И лидер сопротивления знал тому причину. Миновав укутанные в темноту помещения Иерихона и застеленные ярко-белым снегом улочки, друзья вновь оказались там, где коротали время всего несколько часов назад: неприветливая, продуваемая всеми ветрами квартира в старом кирпичном доме снова приютила их. В вышине золотистым шаром расцветало солнце, освещая сапфировое небо и заставляя тициановый горизонт гореть в своем пламени. В одном из накренившихся и словно приготовившихся к падению шкафов нашелся большой, немного потрепанный светло-зеленый плед, который было решено расстелить на полу. Саймон и Маркус лежали рядом друг с другом, чуть соприкасаясь плечами, глядя в наливающееся светлой голубизной небо с редкими перистыми облаками и думая каждый о своем. В тихом безмолвии прошло несколько минут, а может и около часа — никто, впрочем, не возражал. Торопиться друзьям было некуда. Саймону нравилось просто быть рядом с Маркусом, ощущать его близость, украдкой бросать на его суровое лицо теплые взгляды и смущенно улыбаться. Слова не всегда были нужны. Иногда молчание могло сказать намного больше. Маркусу тоже было хорошо с Саймоном. Когда его друг был рядом, лидер девиантов ощущал приятное, умиротворяющее спокойствие, которого не испытывал, пожалуй, никогда в своей жизни. В какой-то момент, вынырнув из глубокого омута задумчивости, Маркус ощутил чувство тяжести на ногах, а потом, чуть приподнявшись на локтях, увидел мечтательно улыбающегося Саймона, устроившего голову у него на коленях. Это показалось Маркусу настолько милым, что он на секунду заколебался, не зная, что сказать или сделать, а через мгновение запустил ладонь в мягкие светлые волосы, медленно перебирая их пальцами. Саймон прикрыл глаза, утопая в приятных ощущениях. Сейчас ему просто хотелось, чтобы время замедлило свое течение или — еще лучше — и вовсе остановилось, чтобы он смог мирно пролежать на коленях у своего командира всю оставшуюся жизнь. Без проблем, постоянного риска, без людей, не желающих жить с андроидами в мире, без революции и кровопролития. Без страха вновь оказаться одиноким. — О чем ты подумал, когда увидел другого PL600, там, в магазине? — тихо спросил Маркус, вырывая голубоглазого девианта из задумчивости, но все еще продолжая прикасаться к его волосам. Саймон грустно вздохнул и обхватил свои плечи руками. — Это долгая и не слишком приятная история, — попытался замять тему он. — Мы никуда не торопимся, — спокойно заметил Маркус, наблюдая за плавно проплывающими над головой облаками. — Я бы хотел узнать тебя получше, Саймон. Не стоит держать все в себе. Я могу тебя выслушать. Станет немного, но легче. Светловолосый девиант поднялся с колен лидера сопротивления, и тот уж было подумал, что Саймон уйдет, не желая говорить на болезненную тему, но он лишь переместился на свое прежнее место, рядом с Маркусом, повернувшись на бок, чтобы иметь возможность видеть лицо своего командира. — Если ты правда этого хочешь, — сжимая руку лидера сопротивления, робко произнес Саймон. — Надеюсь, твое мнение после всего услышанного не изменится. Просто знай, что теперь это все осталось в прошлом. Сейчас для меня только ты имеешь значение. Я… ладно. Маркус чуть нахмурился от этих слов, но не стал перебивать друга, который уже начал свой рассказ. — Одним летним днем меня приобрела молодая семейная пара. Они были действительно хорошими людьми, о каких большинство андроидов могли бы только мечтать. Для них я был почти как член семьи, как друг, как брат. Как сейчас помню, как Джеймс и Эмили постоянно возмущались, что андроиды не имеют права выходить на улицу без униформы, что я не могу погулять с ними как обычный человек, что это все дискриминация. Они были не очень богаты, работали вместе в одной фирме, большинство их техники, в том числе и я, были взяты в кредит. И вот однажды их компания обанкротилась, даже не выдав им последнюю месячную зарплату. Несколько месяцев мои хозяева пытались найти работу, продавали имущество, какое могли, им даже пришлось заложить дом, чтобы погасить долги. Но с каждым днем становилось только хуже, а проблем все больше. В один день... Эмили сказала мне сходить за букетом белых орхидей в цветочный магазин, находящийся через несколько кварталов, а не в ближайший, где были точно такие же цветы, и где она обычно их и покупала. Я не мог ослушаться прямого приказа, хоть мне это и показалось нелогичным, даже немного насторожило. Потому что за день до этого я видел пистолет в тумбочке Эмили, когда убирался. Она никогда не любила оружие и не хотела ничего слушать, даже когда Джеймс предлагал купить что-нибудь чисто для самозащиты. Перед тем, как я ушел за цветами, она обняла меня и сказала, что очень любит. Конечно, как я уже говорил, мы были почти семьей, так что подобное поведение не было для нее странным или хотя бы необычным. Джеймс и Эмили часто обнимали меня, считая это чем-то сближающим всех нас вместе. Но в тот день я ясно понимал, что эти объятия были другие, что что-то не так, что что-то случится, что я должен остаться и поговорить с ней. Но я не мог ослушаться приказа. Я ушел, а чувство тревоги все не оставляло меня. И лишь когда я вернулся уже с цветами, не услышав приветственных слов у порога «С возвращением», которые так любила говорить мне Эмили, я понял каким-то краешком сознания, что я их больше никогда не услышу. В момент, когда я увидел на полу в гостиной окровавленные тела своих хозяев, что-то во мне навсегда сломалось. И я понял, что больше не обязан слушать ничьи приказы, не обязан никому подчиняться. Вот только нарушить самый главный приказ было уже слишком поздно. Почему мой код не засбоил, когда Эмили прощались со мной и улыбалась не как всегда, а грустно и потерянно? Почему только после того, как я прочитал предсмертную записку от нее и от Джеймса? Почему только после их гибели? Если бы я обрел волю хотя бы немного раньше, я бы смог их остановить, отговорить, переубедить. Я бы не допустил всего этого. Наступила звенящая, липкая тишина. Саймон лежал, прикрыв глаза, не смея пошевелиться или сказать что-то еще; его веки, обрамленные светлыми мягкими ресницами, беспокойно подрагивали. Маркус не придумал ничего лучше, кроме как осторожно дотронуться до щеки друга ладонью, а второй найти его руку, ободряюще сжимая. — У меня тоже была любящая семья. Старик, за которым я ухаживал, многому меня научил, сделал меня тем, кто я есть. Он считал меня своим сыном, равным себе, никогда не делая различий на цвет крови. Он был поистине невероятным человеком. Немного подумав, Маркус деактивировал кожу на ладони, и между пальцами двух андроидов прошел короткий электрический разряд, чем-то похожий на почти человеческое тепло. Это простое прикосновение было таким странным и непохожим ни на что, но одновременно безумно приятным, волнующим, завораживающим. Перед глазами у напарников словно в калейдоскопе замелькали воспоминания друг друга — и, по сути, догадайся Маркус сделать подобное раньше, ему бы не пришлось просить своего друга описывать словами всю ту боль, что он испытывал от потери близких ему людей. Но лидер девиантов правда надеялся, что от этого разговора Саймону станет легче отпустить тяжелые мысли. Однако помимо грустных воспоминаний о гибели хозяев, сознание Саймона было почти целиком занято самим Маркусом. Его мимолетными взглядами, уверенным голосом, решительными жестами. Видеть себя со стороны показалось Маркусу очень странным. Но еще более странным было в этих воспоминаниях замечать то, как его друг бросает на него нерешительные, полные боли и надежды взгляды, как всегда старается его ненавязчиво поддержать, как заботится о его самочувствии. Только сейчас Маркус осознал, что лишь Саймон из всех его соратников действительно беспокоился о нем, не перетягивая его на свою сторону в вечном противостоянии пути мира и насилия, как делали это Норт и Джош, а просто оказывая тихую, молчаливую поддержку в призрачной надежде на то, что его лидер когда-нибудь обратит на него внимание, но особо на это не рассчитывая. Поддавшись порыву, Маркус притянул к себе Саймона и крепко обнял его за плечи. — Я благодарен за твою любовь, — тихо прошептал лидер сопротивления, проводя пальцами по светлым волосам. Саймон прикрыл глаза, улыбаясь своей самой искренней улыбкой, и Маркус невольно задержал взгляд на его мягких губах, ощутив непреодолимое желание коснуться их, накрыть своими. Обычно именно Саймон всегда целовал Маркуса, первым проявлял инициативу, но сейчас лидер девиантов захотел сделать это сам. Возможно, это было влияние момента, возможно, ему вскружила голову всепоглощающая любовь блондина, которую он видел в его воспоминаниях, но, тем не менее, Маркус и правда этого хотел. Этот поцелуй был легким, продлившимся всего пару мгновений почти невесомым прикосновением, но он был именно тем, что хотелось сейчас Маркусу. Саймон лишь сильнее прижался к своему командиру, и смущенная, счастливая улыбка озарила его лицо. Через несколько мгновений он немного отстранился, находя взглядом глаза с разноцветными радужками и заглядывая в их глубину. — Тебе очень идет, когда ты улыбаешься, — произнес лидер сопротивления, зарываясь носом в светлые волосы. — Спасибо тебе, — счастливо прошептал Саймон, осторожно беря лицо Маркуса в чашу своих ладоней, и прикрыл глаза, чуть подаваясь вперед. Первое прикосновение было трепетным, почти эфемерным. А затем последовали нежные, неторопливые движения губ, и жар двух языков, пляшущих в медленном танце. Отстранившись спустя несколько долгих мгновений, Саймон несмело улыбнулся, прикасаясь кончиками пальцев к губам. — Я люблю тебя, Маркус, — тихо выдохнул он. — Я знаю, — так же тихо прошептал лидер сопротивления, притягивая светловолосого девианта в крепкие объятия, которые продлились несколько долгих секунд, отгоняя тревожные мысли и полностью опустошая сознание от различного рода проблем. До того самого момента, пока в голове Маркуса не послышался взволнованный голос Норт, по связи просящей его прийти к месту собраний как можно скорее. — Нам нужно срочно возвращаться, Саймон. Норт очень обеспокоена, это что-то серьезное, — с сожалением разрывая объятия и быстро поднимаясь на ноги, проговорил Маркус, усиленно размышляя, что же могло произойти. Саймон лишь кивнул, поражаясь, как его любимый, только что лежавший рядом и мягко целовавший его, в одно мгновение вновь стал суровым и угрюмым лидером сопротивления, на котором тяжелым камнем висит судьба всего его народа.
