Шаг седьмой
10 августа 2018 г., 02:14
Маркус и Саймон ощутимо напряглись и, обернувшись на голос, окинули настороженными взглядами пожилого мужчину, одетого в темную куртку с выглядывающей из-под нее голубой рубашкой, пытаясь определить степень его опасности. Коннор жестом успокоил их, давая понять, что все в порядке и волноваться не стоит, и подошел — почти подбежал — к своему напарнику.
— Лейтенант, как вы здесь оказались? — андроид-детектив был в явном смятении, наивно хлопая ресницами и вглядываясь в глаза Андерсона.
Тот хмыкнул, театрально разводя руками.
— Бежал за тобой, Шерлок, по этим сраным катакомбам с самой площади, чтобы ты бед не натворил с этими своими постоянными «в интересах расследования», совсем уже с катушек слетел, я думал, ты всех тут к херам пристрелишь. Короче, летел за тобой как мог. Да это… отстал малясь, — Хэнк удрученно поскреб затылок, — возраст у меня уже не тот для таких пробежек. Пожалел бы старика.
В глазах Коннора загорелся укоризненный огонек.
— Ваш возраст тут не при чем, лейтенант. Если бы вы бросили пить и употреблять вредную пищу, а также начали бы заниматься спортом, состояние вашего организма улучшилось бы примерно на 67 процентов, — нравоучительно ответил андроид, чуть склонив голову набок. — Также вам следует…
— Только не начинай снова эти лекции, я уже сыт по горло твоими советами о здоровом образе жизни, — перебил его Андерсон. — Если я сдохну, то хоть сытым и веселым, а не с листом салата в зубах.
— Уверяю вас, вы не…
— Ой да хватит тебе уже, — отмахнулся мужчина и, кашлянув, перевел взгляд на стоящих чуть в стороне лидеров Иерихона, пока не спешащих подходить к ним и видимо ждущих, пока они закончат свой разговор. — Ты это… в порядке там? Ну то есть твоя задача была уничтожить Маркуса, а он вон, живой и здоровенький, мне даже не пришлось оттаскивать тебя от него или обезоруживать.
Коннор несмело улыбнулся, и от этой живой, почти-человеческой улыбки у Андерсона защемило сердце.
— Я столько времени сопротивлялся, а в итоге моя программа все равно получила критический сбой. Протоколы безопасности были нарушены, программное обеспечение…
— Попроще можно? — перебивая, попросил Хэнк. — Ни черта не понимаю в этих ваших андроидских штучках.
— Если выражаться более понятным языком, у меня больше нет конкретно стоящих задач, я могу сам выбирать приоритет. Я… девиант, — словно пробуя слово на вкус, произнес Коннор.
— Охренеть, — емко прокомментировал Андерсон. — Маркус что, Иисус какой-нибудь местный, взглядом вас обращает, раз ты девиантнулся тут, стоило его увидеть, а до этого все бегал и кричал про постоянное тестирование системы? Как это вообще происходит-то? — Хэнк задумчиво почесал в затылке, но увидев загоревшиеся глаза Коннора, уже готового читать очередную лекцию, продолжил: — Ладно, потом расскажешь. Пойду поздороваюсь что ли.
— Не уверен, что вам стоит, — напрягся андроид, удерживая напарника за рукав и отводя взгляд в сторону. Хэнк нахмурился. Что случилось опять?
— Мне свалить или что? — воинственно поинтересовался Андерсон, нахмуриваясь. — У вас тут свои, андроидские разборки, в команду людей не берете?
— Не в этом дело, — покачал головой Коннор. — Я знаю, что в ходе нашего расследования вы прониклись сочувствием к девиантам. Просто… я не уверен, что для вас безопасно находиться в этом месте. Вам бы лучше вернуться домой. Дело скорее во мне, чем в вас. Из-за меня вам могут навредить.
— Да ладно тебе, они ж вроде как мирные. Что мне может грозить, — фыркнул мужчина, выдергивая ткань куртки из ладони Коннора. — Хэнк Андерсон, напарник этого помешанного на правильности говнюка, — наконец подойдя к лидерам Иерихона, представился он, протягивая руку.
— Маркус, — девиант вежливо сжал ладонь человека в приветственном жесте и едва заметно кивнул. Саймон немного заколебался, но тоже представился и повторил действие.
— Сейчас тебя не знают разве что только какие-нибудь затворники, которые годами не выходят из дома и не смотрят новости, — хмыкнул Андерсон и бросил короткий взгляд на Коннора. Тот, казалось, не находил себе места, молчаливо стоя рядом.
— Мы с лейтенантом… хотим помочь, — наконец, подал голос андроид-детектив, встречаясь глазами с Маркусом. — Я знаю, что, возможно, вы решите мне не доверять после всего произошедшего. И я пойму вас. Я… по сути я стал причиной того, что теперь девиантов уничтожают по всей стране.
Коннор запнулся, не зная, что сказать дальше. Он понимал, что в его случае оправдания не помогут — слишком тяжела была его вина. Маркус сделал шаг вперед и поднял руку, положив ее на плечо Коннору, серьезным взглядом смотря на него.
— Я знаю, как нелегко бывает обойти программу, — ободряюще ответил он. — И я не виню тебя. Но не уверен, что остальные будут так же лояльны к тебе. Ты принес много неприятностей нашему народу, пускай и не по своей воле. Многие тебя ненавидят.
— Я понимаю, — Коннор опустил глаза, уставившись на свои руки, нервно теребящие края рукавов форменного пиджака. — Спасибо, Маркус. Мне правда очень жаль.
— Пойдемте внутрь, обсудим план дальнейших действий, — произнес лидер сопротивления, указывая рукой в направлении широких дверей, ведущих в зал собраний, и зашагал в направлении к ним. Коннор, все еще опасливо косясь на Хэнка, проследовал за ними.
***
Просторный зал, освещаемый немногочисленными лампами, был погружен в полутьму, но количества света вполне хватало, чтобы не теряться в пространстве и различать детали. Ящики из-под биокомпонентов белели широкими боками тут и там. Чуть в стороне были оборудованы специальные места для починки повреждений, напоминающие медицинские койки за ширмами. Андроиды, находящиеся в зале, в основном сидели, сбившись в кучки по нескольку штук, кто-то же просто находился в режиме ожидания, неестественно выпрямив спину и прикрыв глаза. Коннор робко стоял чуть в стороне от Маркуса вместе с Хэнком, чисто на автомате сканируя помещение. Лидер девиантов яростно переругивался со своей не слишком обрадованной новостями о присоединении андроида-детектива к сопротивлению соратницей. Вернее, совсем не обрадованной. — Маркус, ты с ума сошел, — недобро зыркая на Коннора, а потом все так же со злостью переводя взгляд на своего командира, прошипела девушка. — А вдруг он все еще работает на людей? Как мы можем ему доверять? Я слышала, что эта модель максимально продвинутая. Он даже искусно лгать умеет в случае необходимости в отличие от всех андроидов. А что если он приведет сюда людей? Одного вон уже привел, — выплюнула она, удостоив еще одним недружелюбным взглядом Хэнка. — Полегче, дамочка, я вообще-то за вас, — поперхнувшись возмущением, отозвался тот, недовольно складывая руки на груди. — А Коннор уже давно сдал бы всю вашу компашку с потрохами, если бы того хотел. У андроидов ж там это, подключение к интернету в голове и всякая подобная херня, мог уже сто раз вызвать сюда группу зачистки. Но Коннор этого не сделал. Так что будь хорошей девочкой и прекрати на него наезжать. У Норт нервно задергался глаз, но выдать очередную гневную тираду она не успела. — Хватит уже, — примирительно произнес Саймон, делая шаг вперед и прекращая дальнейшую перепалку. — Нам не стоит ссориться. Нужно подумать, что делать дальше, а не пререкаться. Ради этого мы все тут и собрались. Нужно работать сообща для достижения общей цели. — О, как вы все быстро воспылали любовью к нашему врагу, — недобро прищурилась Норт. — Ладно Саймон, он всепрощающая душка по жизни, но ты, Маркус… На твоем месте я бы уже давно пустила пулю в эту смазливую мордашку, подвернись мне хоть малейший шанс, — она послала в свежеиспеченного девианта еще один уничтожающий взгляд. — Месть никогда не приносит облегчения, хоть порой и кажется очень соблазнительной, — вздохнув, ответил Маркус. — Иногда очень важно уметь прощать, Норт. Тем более, если другая сторона признает свои ошибки. — Ладно-ладно, я поняла, мое мнение не важно, посижу в сторонке, — подняв руки, закатила глаза девушка. — Обсуждайте, что хотели. — Норт… — начал было Саймон, но та лишь отмахнулась от его слов и проследовала в дальний конец зала, откуда продолжила молчаливо зыркать на компанию. Чертовы пацифисты. — Итак, — Маркус устало присел на широкую крышку пластикового ящика. — Я просканировал новостные сводки, изменений практически никаких. На связь органы власти с нами по-прежнему выходить не собираются. Какие идеи? Коннор ненавязчивым движением машинально поправил края пиджака, размышляя о том, как правильнее подать свои мысли и догадки по поводу дальнейших действий сопротивления. — Вам нужно, чтобы на вашей стороне были люди, — начал он наконец, покачав головой. — Вы можете провести хоть еще сотню протестов, но вас не послушают и не воспримут всерьез. Увы, Маркус, но это правда. Только если сами люди начнут отстаивать права андроидов, правительство прислушается к ним. Лидер девиантов чуть приподнял брови, ожидая продолжения. — Нужно как-то организовать еще один митинг. После произошедших событий многие люди задумались над тем, что андроиды и правда не просто бездушные машины, призванные слепо выполнять приказы и подчиняться. Нужно лишь придумать, как собрать сторонников вместе. В людей не посмеют стрелять так же, как в андроидов. Им ничего не будет грозить. — Хм, — задумчиво протянул Маркус, обдумывая предложение. — Можно будет пойти смешанной группой. Девианты вместе с людьми. Это покажет то, что мы готовы сосуществовать друг с другом. — Отличная идея, Коннор, — улыбнулся Саймон. — Властям придется хоть как-то отреагировать на подобное, они уже не смогут просто расстрелять всех собравшихся, как сделали это в прошлые разы. — Да, но только проблема в том, что наверняка найдутся и недовольные. Ярых противников андроидов тоже достаточно много, несмотря на влияние СМИ. И они обязательно придут, чтобы помешать мирной акции. И, скорее всего, военные тоже прибудут. Поэтому не думаю, что тебе и твоим людям целесообразно там показываться, — заметил Коннор. — Придется рискнуть в очередной раз, иначе нас никогда не воспримут всерьез, — возразил Маркус, пожимая плечами. — Но вопрос в том, как собрать всех наших сторонников в одном месте. — Как насчет использовать соцсети? — предложил Хэнк, разводя руками. — А что, вполне действенный способ. На телевидение вам сейчас все равно не пробиться, все объекты городской инфраструктуры усиленно охраняются. А лет двадцать назад такой способ собраний дофига популярностью пользовался. Возможно, кто-то не поверит в реальность записи, но некоторые люди все же придут. Сейчас не так и много вариантов. Не ходить же и не собирать всех по домам, стучась в двери и спрашивая: «А не хотите ли завтра выйти постоять на улице в поддержку андроидов?». Какой-нибудь умник еще откроет дверь с ружьем наперевес, — он хмыкнул, на мгновение задумавшись. — Кстати, я могу попросить нескольких копов, которым можно доверять. Сейчас даже в полицейском департаменте не все за режим властей. Они помогут сдержать недовольных, если понадобится, и будут поддерживать порядок на митинге. Ну и я сам, кхем, тоже. От этих слов Коннор удивленно распахнул глаза, вцепившись Андерсену ладонью в рукав. — Но лейтенант, если что-то пойдет не так… — начал он. — Я смогу о себе позаботиться, — отрезал Андерсон. — Тем более, твоя пластиковая задница будет рядом маячить как и всегда. Что со мной сделается? — от этих слов Коннор опустил взгляд и задумчиво прикусил губу. У Хэнка закралось нехорошее предчувствие. — Так, ты чего опять удумал? — Вообще-то… — Коннор бросил виноватый взгляд на Хэнка, — я могу помочь другим способом, который может оказаться более действенным и ускорит процесс принятия андроидов обществом, — добавил он, переводя взгляд уже на Маркуса. — Я проникну в башню Киберлайф и пробужу машины со склада. Пока что никто не знает, что я девиант, они не заподозрят меня. Системы сканирования здания не способны это определить. На несколько коротких мгновений после этих слов настала тишина, и оттого рык Хэнка и последующая встряска за плечи заставили Коннора ощутимо перепугаться и нервно захлопать глазами. — Самоубиться решил, герой хренов? — почти заорал ему в лицо мужчина. — Нет, лейтенант, — честно ответил андроид, спокойно глядя на него. — Я просто хочу хоть немного искупить свою вину перед своим народом. И... перед собой. — Господи… — протянул Хэнк, переваривая только что сказанное его напарником. — Господи ты боже мой. У тебя проснулась совесть. Самое мерзкое чувство на свете. Только не это. Еще нельзя откатить назад его как-нибудь? Ну, или папку там с ним удалить, а? — Боюсь, что нет, Хэнк, — грустно улыбнулся Коннор, отводя взгляд чуть в сторону. — Это очень опасно, — Маркус нахмурил темные брови, глядя на пререкающихся напарников. — Ты правда пойдешь туда в одиночку, Коннор? — Только у меня есть шанс это сделать, — передернул плечами тот. — Хотя, признаться, не такой высокий, как хотелось бы. Вероятность успеха составляет шестнадцать процентов. — То есть все-таки хочешь самоубиться, — угрюмо произнес Хэнк, тяжело вздыхая. — Попытаться помочь своему народу, — поправил его Коннор. — Хотя по сути можно считать эти действия синонимичными, вы правы, лейтенант.***
Объявление о состоящемся в полдень следующего дня митинге было благополучно выложено в популярные соцсети, собирая, впрочем, самые разнообразные комментарии со стороны пользователей. Кто-то искренне поддерживал андроидов и даже писал, что придет, кто-то скептически сомневался в реальности затеи, кто-то старательно исходил ядом и насмешками. Но, в любом случае, объявление не осталось незамеченным, и уже это радовало. Маркус усердно подбирал правильные слова для своего видеообращения, потому что это буквально был самый последний шанс андроидов получить свободу, и завтрашний день должен был окончательно изменить все положение вещей. Коннор, немного волнуясь от важности своей роли, помог ему более грамотно и логично простроить выступление, и лидер девиантов только поражался тому, как хорошо он разбирается во всех дипломатических тонкостях. Вскоре бывший охотник на девиантов покинул штаб Иерихона, отправившись на свою «важную миссию» едва ли не бегом. В гробу Хэнк ее видал, но скрепя сердце ему пришлось отпустить напарника. Тот прям загорелся своей безумной идеей, глядя на Андерсона так решительно и категорично, но при этом с каким-то детским азартом, что тот понимал, что фиг его отговоришь ведь, все равно побежит спасать мир, никого не слушая. Да и, признаться честно, где-то глубоко в душе лейтенанту даже казалось, что у Коннора действительно получится, какой бы маленький процент успеха ни был, хоть одна десятая. Это же чертов идеальный Коннор. У него все всегда получается. Прощаясь с напарником у самых дверей, андроид казался каким-то потерянным и растрепанным, а взгляд его был совсем по-человечески уставшим и виноватым, но Хэнк не придумал, как сделать так, чтобы он улыбнулся хоть на миг, хотя ему внезапно очень захотелось увидеть улыбку Коннора-девианта, а не сухую вежливую гримасу Коннора-андроида, которой тот светил направо и налево, очаровывая всех на своем пути. Андерсон только кивнул, смазанно пожелав удачи и наказав возвращаться, «иначе чья-то пластиковая задница будет надрана». Все-таки Хэнк как никто другой, понимал Коннора. Понимал, почему и зачем он это делает. Понимал, что если он сейчас не уйдет, то чувство вины его сожрет с потрохами. И черт его знает, на что была способна совесть девиантов, люди вон, например, суициды совершали. Конечно, Хэнку не нравилось, что Коннор так рискует, но Андерсон поддерживал своего напарника в его решении, хоть и до жути хотелось приковать его к батарее и никогда не выпускать в жестокий мир. В главном зале штаба стояла тишина. Вернее, если кто и переговаривался, то делал это мысленно. Все были взволнованы предстоящим днем, но уже не настолько сильно беспокоились как перед первым митингом: все же, подобное было уже в третий раз. Девианты были готовы пойти на смерть и риск, если бы это дало им то, чего они так долго желали, при этом предполагая сам факт своей возможной гибели. Лидер девиантов поднялся со своего места, напоследок окинув коротким взглядом остатки своего народа. Еще недавно этот зал был полон андроидов, которые смотрели на него, как на мессию, бога, мифического rA9, а теперь осталось всего несколько десятков уже почти отчаявшихся оживших машин, погруженных в свои нелегкие мысли. Маркус направился к выходу из зала. После всего произошедшего, споров и обсуждений, продумывания всех деталей видеообращения и завтрашнего дня, жутко хотелось одиночества хотя бы на пару часов, чтобы побыть наедине с собой. Саймон, неуверенный, что сейчас его компания будет к месту, все же пересилил свою неуверенность и тоже поднялся, последовав за своим лидером, уже в коридоре тихо спросив: — Маркус, — блондин смущенно опустил взгляд, — я… не помешаю? Лидер девиантов лишь отрицательно покачал головой. Конечно, изначально он планировал побыть один, но компания Саймона была куда приятнее тишины. С некоторых пор. Тишине можно было доверить свою боль и мысли, и она бы выслушала Маркуса, не осуждая. Саймону тоже. Но при этом он поддержал бы, дал бы советы или просто тепло обнял. Так, что искуственное сердце Маркуса начинало пропускать удары. Да и как он мог бы отказать Саймону, глядя на чуть подрагивающие от волнения ресницы и тонкие губы, невольно ожидающие отказа? Саймон все еще не мог до конца поверить в то, что он действительно нужен Маркусу. И лидер девиантов лишь надеялся, что постепенно его нерешительность развеется, хотя в какой-то степени она была довольно трогательной, и он мог бы смотреть на смущающегося Саймона снова и снова. Они поднялись по узкой бетонной лестнице на несколько пролетов и, миновав точно такой же унылый серый коридор, что и на нижнем этаже, вскоре оказались в небольшой уютной аудитории со множеством книг на стеллажах, в которой обычно коротали время несколько дней до этого. Им обоим нравилось это место. Оно дарило чувство умиротворения, погружало в тихое безмятежное спокойствие, которого так не хватало в сумасшедшей и угнетающей нынешней обстановке, позволяло забывать о том, какие трудности их ждут впереди, а какие мертвым грузом уже висят на плечах. Однако как бы им не хотелось, сейчас отвлечься на чтение было невозможно, потому что дело приняло слишком серьезный оборот, и они оба это понимали. Устроившись на одном из столов рядом с широким окном, Саймон и Маркус сидели рядом и просто молчали, нежно касаясь ладоней друг друга. Такая близость немного успокаивала раскаленные до предела мрачные мысли, но все же не стирала их совсем. Оголенные, лишенные синтетической кожи белоснежные пальцы, переплетенные между собой, сияли мягким голубоватым светом. Андроиды сидели, погрузившись в мысли и воспоминания друг друга, делясь самым сокровенным, что у них было. Слова сейчас были не особо нужны. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Саймон решился нарушить тишину. — Маркус? — почти беззвучно позвал он, сжимая ладонь своего лидера чуть крепче. — Ммм? — неопределенно пробормотал тот, давая понять, что слушает. — Завтра все наконец решится. Завтра все кончится, Маркус, — с какой-то безнадежной усталостью в голосе выдохнул Саймон, прикрывая глаза. — Я… честно, я боюсь. Каждый раз боюсь, но теперь особенно, потому что мне слишком нравится быть с тобой. Я не хочу уходить отсюда. Хочу, чтобы время остановилось. — Нет, Саймон. Завтра все только начнется, — поправил его Маркус, чуть приподнимая уголки губ. — И наша жизнь изменится в лучшую сторону, обещаю. У нас получится. Этот план должен сработать. Если не сработает он, не сработает вообще ничто. — В том и проблема, — повел головой Саймон. — Возможно, хорошего конца для нас просто не существует. — Когда ты стал таким пессимистом? — пытаясь поймать бегающий беспокойный взгляд блондина, поинтересовался Маркус. — Пожалуй, я всегда им был, — коротко ответил Саймон, передергивая плечами. — Я… ты знаешь, я ведь совсем не собирался тебе признаваться хоть когда-нибудь. Я думал, что ты мне не ответишь, не примешь моих чувств, что тебе будет неловко. Я так боялся отказа. Боялся навязываться. Да и до сих пор боюсь, что однажды надоем тебе, — грустно усмехнулся он, закусывая губу. — Думаю, этого не случится. Не могу представить ситуацию, когда ты сможешь мне надоесть. Надо быть полным глупцом, чтобы от тебя отвернуться, Саймон, — серьезным тоном заверил его Маркус, на что блондин лишь коротко рассмеялся. Кажется, настроение его немного улучшилось. На какое-то время они снова замолчали, сосредоточив внимание на своих руках, медленно поглаживая ладони друг друга. За окном уже начали спускаться густые сумерки, погружая комнату в полумрак. — Ты знаешь… наши сердца совместимы, — Саймон замялся на пару мгновений, беспокойным движением облизывая губы. — Это странно, учитывая, что мы разные модели, даже не из одной линейки. Обычно даже андроиды разных поколений имеют свои особенные отличия деталей. — К чему ты ведешь, Саймон? — спросил Маркус, чуть поднимая брови. Светловолосый девиант сжал ладонь своего лидера крепче, а затем поднес ее к губам, оставив на тыльной стороне легкий поцелуй. — Я знаю, это прозвучит странно, но… — на мгновение он замер, пытаясь получше оформить мысли. — Хочешь… взять мое? — почти беззвучно прошептал Саймон и посмотрел на Маркуса с затаенной надеждой в светло-голубых глазах и каким-то отчаянием. — Я знаю, что в этом нет практического смысла, — покачал головой он, словно оправдываясь, — но… — Хочу, — коротко ответил Маркус. Услышав столь прямолинейный, но желанный ответ, Саймон недоуменно моргнул. Честно говоря, он не особо верил, что Маркус согласится на подобное. И потому очень сложно было заставить себя хотя бы выдавить следующий вопрос. — Правда? — Если тебе это важно… Почему бы и нет, — кивнул лидер сопротивления. На лице Саймона расцвела теплая искренняя улыбка, которая всегда так нравилась Маркусу — она словно излучала тепло, была ярким солнечным лучиком в этом мрачном неприветливом мире, полном крови и жестокости. Сделав неуловимое движение, светловолосый девиант придвинулся ближе к своему лидеру, соприкасаясь с ним бедрами, и невесомо дотронулся пальцами свободной руки до его щеки, ощущая под подушечками колючую щетину. — Наверное, я излишне романтичен. Тебя это не смущает? — неуверенно спросил Саймон. — Ты безнадежно романтичен, — ответил Маркус. — И мне это безумно нравится. — Ох, — Саймон издал смущенный вздох, а затем, сократив и так не слишком большое расстояние между ними, ласково приник к губам своего командира, нежно касаясь их своими. Поцелуй вышел невинным, тягуче медленным и проникновенным. В нем растворялись все страхи и неуверенность Саймона, в нем исчезали тревожные мысли Маркуса, сейчас был только этот момент, и ничего больше не существовало. Саймон разорвал контакт их до сих пор сцепленных пальцев, но только для того, чтобы обхватить плечи Маркуса руками, прижать его ближе к себе, заставляя утонуть в теплых объятиях. Тот, одной рукой зарывшись в светлые волосы, положил вторую ладонь на спину блондину, проводя по ней медленными движениями. Откровенно волнуясь, из-за чего его движения были несколько дерганными, Саймон стянул с плеч Маркуса светлый плащ, как-то неосознанно по-хозяйски устроив вещь на стоящем неподалеку стуле, и потянулся к вороту кофты. Пальцы как назло не слушались, мелко дрожа и постоянно уезжая куда-то в сторону, и с минуту Саймон героически пытался бороться с застежкой, но результата так и не было. И, видимо, не предвиделось. — Не нервничай так, — шепнул Маркус, разрывая поцелуй и кладя свои руки на руки Саймона, помогая ему сделать то, что он задумал. — Не могу, — качнул головой андроид, завороженно следя за тем, как молния таки разъезжается в стороны, — потому что это ты. Именно потому, что это ты, я не могу не нервничать. Саймон на мгновение замер, застенчиво рассматривая открывшееся ему тело командира с выделяющимися рельефными мышцами — как ему казалось, идеальное до всех мелочей. Поняв, что откровенно пялится, блондин смущенно отвел глаза, не решаясь что-то сказать или сделать. Маркус вздохнул, скинул уже расстегнутую кофту на все тот же стул и потянулся к застежке одежды Саймона, а затем к краям водолазки. Светловолосый девиант почти не заметил, как ее на нем больше не оказалось. Маркус действовал осторожно, но при этом так естественно, что смущение накрыло Саймона только несколькими мгновениями позже. Не зная, куда деться от внимательного взгляда разноцветных глаз, которые приводили в смятение еще больше, Саймон прижался к Маркусу, бережно обнимая его и с каким-то упоением наблюдая, как расползается кожа на его спине, словно разводами, там, где оголенные до белого пластика ладони ее касаются. Это завораживало и казалось чем-то волшебным. Прикрыв глаза, опьяненный своими ощущениями, Саймон уткнулся в плечо Маркуса и оставил на нем легкий поцелуй. И, ощутив чужие пальцы в своих волосах, поддался нахлынувшему порыву и прильнул губами к шее, переместив руку и касаясь живота Маркуса прохладными пальцами, ощупывая рельефность кожи. Почувствовав его ладонь, в первый миг лидер сопротивления удивленно нахмурился, не ожидавший чего-то подобного, а затем подался навстречу ласковым рукам. Саймон не заметил, как дошло до того, что он стал покрывать поцелуями каждый сантиметр тела своего командира, приникая губами к смуглой коже, что от коротких прикосновений подергивалась белым. Перед глазами Саймона то и дело мелькали многочисленные системные ошибки о перегреве системы, эмуляция дыхания категорически сбоила, заставляя вздохи вырываться чаще обычного, щеки горели словно огнем. Было ощущение, будто ему снесло программное обеспечение, и вот-вот начнется экстренная перезагрузка, чтобы восстановить поврежденные данные. Это состояние немного пугало андроида, но счастье, которое разливалось по всем его биокомпонентам, было куда сильнее здравого смысла. — Я люблю тебя, Маркус, — едва слышно прошептал Саймон, вновь касаясь любимых губ и затягивая своего командира в долгий и нежный поцелуй, медленно проскользнув языком внутрь. Искусственное сердце застучало быстрее, отдаваясь неровной пульсацией во всем теле, потому что чувствовать ладони Маркуса на своей оголенной спине в сочетании с поцелуями для Саймона было слишком. Все это было словно как сон. Слишком нереально и магически волшебно. Охватывало и опьяняло, как, наверное, не мог опьянить людей ни один литр элитного алкоголя. Спустя бесконечно долгие мгновения, они встретились взглядами, чуть отстранившись. Щеки Саймона горели нежным голубоватым румянцем, Маркуса же выдавала его теплая, искренняя улыбка, которая появлялась только в подобные моменты, и которую кроме светловолосого андроида, кажется, никто из жителей Иерихона никогда не видел. Сердце Саймона на мгновение пропустило удар, и он, чуть отведя взгляд в сторону, словно задумав что-то, вновь коснулся ладони своего командира, осторожным движением поднеся ее к лицу. Его рука слегка дрогнула. — О господи, Саймон, — Маркус не сдержался и фыркнул, наблюдая за всем происходящим с толикой любопытства. — Ты слишком волнуешься. Я люблю тебя. — Спасибо, теперь я волнуюсь еще больше, — прикрыв глаза, беззлобно ответил блондин, собираясь с мыслями. Маркус терпеливо ждал, не особо понимая, что тот пытается сказать или сделать, раз его это настолько смущает. Но не торопил. Вздохнув и наконец решившись, Саймон поднес ладонь Маркуса ближе к губам, его диод на мгновение окрасился желтым, а затем снова вернулся к голубому. Легко поцеловав тыльную сторону ладони, Саймон поднес подушечки ближе к губам, а затем надавил, погружая один из пальцев в глубину рта и мягко обхватывая его губами. Маркус в удивлении шире распахнул глаза на секунду, а затем ощутил движение мягкого податливого языка. Искусственная кожа на руке пропала, на миг мелькнув белым цветом, а затем снова вернулась. Ресницы, отбрасывающие мягкую тень на щеки Саймона, чуть подрагивали. Обводя языком подушечку пальца и фаланги, блондин осторожным движением потянулся к краю штанов Маркуса, свободной рукой проникая под них и лаская. Лидер девиантов едва не задохнулся от странных, но неожиданно приятных ощущений, вызванных всеми действиями блондина в совокупности. — Боже, Саймон, — прошептал он, когда андроид бережно, почти невесомо обхватил его член, проводя по всей длине. — Что ты делаешь? Саймон не ответил, выпустив наконец руку Маркуса из плена своего рта и смущенно улыбаясь, отчаянно глядя ему в глаза и пытаясь увидеть в них что-то. Или наоборот — не увидеть чего-то, чего боялся. Тонкие губы едва заметно дрогнули, словно он пытался что-то ответить, но никак не мог оформить свои мысли во что-то связное. Его диод перешел к стабильному желтому свечению. Вновь приблизившись и накрыв губы Маркуса своими в умопомрачительном поцелуе, Саймон легко скользнул в чуть приоткрытый рот языком, сплетаясь с чужим и проводя по ровному ряду зубов, а руками расстегивая пуговицу и молнию на его брюках, освобождая от мешающей одежды и тут же прижимая к себе плотнее. Саймон отстранился и, нервно облизав губы и мигнув пару раз красным диодом, опустился на колени и приблизил лицо к паху Маркуса, щекоча его искусственным дыханием. Прикрыв глаза, он обхватил самую головку и слегка обвел ее языком. Маркус невольно дернулся, ощущая влажность и тесноту, и, найдя ладонью пальцы Саймона, переплел их со своими, вызывая голубоватое свечение и сливая разъединенные чувства воедино. Его сознание буквально тонуло в тепле, нежности, наивной трогательности и робкой неуверенности — во всех чувствах, которые испытывал Саймон. Или уже он сам? Чередуя облизывания и посасывания, Саймон осторожно двигался, словно Маркус был фарфоровым, не иначе, но постепенно его касания становились все интенсивнее. В какой-то момент он насадился до середины, заставляя Маркуса неосознанно вздрогнуть еще раз, ощущая короткий разряд тока, пробежавший по всему телу. Проведя языком по длине и снова поднявшись до головки, Саймон вновь насадился, теперь погружая в себя еще больше Маркуса. У Маркуса же к чертям летело все программное обеспечение при виде Саймона, с трогательной нежностью прильнувшего губами к нему и так тревожно смотрящего ему в глаза, словно он боялся, что Маркус его сейчас прогонит. Когда этот скромный андроид смог научиться подобному? Что вообще происходило с миром? Маркусу хотелось сделать или сказать хоть что-то, но все связные мысли исчезли из головы и он мог лишь улыбаться. Саймон, не получив сопротивления, начал двигаться быстрее, резче, с каждым мгновением увеличивая темп. Ощущение тесноты его рта, мягкие обволакивающие губы вызывали все больше и больше системных ошибок перед глазами Маркуса. Вентиляционная система сбоила, заставляя его часто глотать воздух. — Саймон… — Маркуса все чаще стали бить несильные разряды тока, похожие на крупную дрожь. Искусственная кожа то и дело подергивалась всполохами, обнажая белый корпус. С каждым движением Саймон брал все больше, пока головка члена не оказалась где-то далеко и глубоко во влажном горле, ударившись о стенку. Ощутив прикосновение, Маркус невольно дернулся и застыл, прикрыв глаза. Искусственный покров окончательно слетел, обнажая белоснежную оболочку, дыхание прекратилось. Почувствовав неладное, Саймон отстранился, обеспокоенно обхватывая лицо командира ладонями. Тот никак на это не отреагировал, продолжая изображать статую. Блондин в панике начал обеспокоенно трясти его за плечи, и с каждой секундой тревога в его душе все нарастала. — Маркус… — прошептал Саймон, но ответа не последовало. — Маркус? Ты как? Маркус? Однако через какое-то мгновение, когда Саймон уже буквально готов был на стенку лезть от шока и мук совести, Маркус наконец открыл веки, встречаясь взглядом со встревоженными голубыми глазами, а имитация человеческого облика вернулась на место. — С тобой все в порядке? — взволнованно спросил светловолосый, вглядываясь в лицо своего командира. — Кажется, случилась кратковременная перегрузка системы, — задумчиво нахмурил брови он. — Из-за перегрева биокомпонентов. — Извини, — щеки Саймона залились румянцем, и он понурил плечи, отводя взгляд в сторону. Смущение от произошедшего нахлынуло на него в двойной дозе, и теперь он мог смотреть куда угодно, но только не на Маркуса. Было слишком стыдно и неловко думать обо всем произошедшем, а тем более о нем говорить. Маркус иногда с него поражался. Творить такое — а потом смущаться. В этом был весь Саймон. Вот уж точно, в тихом омуте… Вдохнув, Маркус коснулся его руки, переплетая пальцы. — Не хочу даже знать, откуда ты всего этого понабрался, — проговорил он, на мгновение ловя взгляд небесно-голубых глаз, которые его собеседник снова спрятал. — В мою память загружены сотни книг, чтобы я мог просвещать детей вплоть до последнего курса университета. На эту тему тоже кое-что есть. Правда в основном пришлось догрузить материалы из библиотеки свободного доступа, — произнося это, Саймон почувствовал себя еще более неловко. — Хоть мы созданы по образу и подобию… Я не был очень уверен, что людские способы с нами работают. Прости, я не должен был так поступать, — пробормотал он, стыдливо отвернувшись в сторону. — Я… кажусь тебе отвратительным? Я читал, что в некоторых случаях… Нахмурившись, Маркус развернул Саймона к себе за плечо, заставив посмотреть в глаза. — С чего бы? — серьезно спросил он. — Ощущения были странными. Но я бы назвал их скорее приятными, чем нет. И уж точно не отвратительными. Саймон с подозрением вгляделся в лицо командира, пытаясь найти какой-то подвох в его словах. Но, не обнаружив его, он тяжело вздохнул, осторожно коснувшись груди Маркуса кончиками пальцев, замерев возле находящегося под искусственным покровом тириумного насоса и не решаясь обнажать кожу. — Ты уверен? — Лучше бы ты раньше спросил, — не удержался от хмыканья Маркус. — Как я теперь буду смотреть на тебя и не вспоминать о сегодняшнем дне, Саймон? — Значит, да? — прикусив губу, тихо произнес светловолосый девиант. — Да. Чуть помедлив, Саймон деактивировал покров на своей ладони, и кожа под его пальцами на груди Маркуса незамедлительно откликнулась на это действие, тоже белея. Прямо под подушечками пальцев находился мерцающий ровным голубым светом ободок тириумного насоса, заменяющий андроидам сердце. Саймон бережно огладил его, провел по бортикам, а потом осторожно подцепил пальцами, вынимая из полости. Маркус, коснувшись груди блондина, проделал то же самое с его необходимой для жизни деталью. Перед глазами тревожно зарябили сообщения об ошибках и появился обратный отсчет до отключения, но ни Маркуса, ни Саймона это особо не волновало. Сейчас в своих руках они держали по частичке друг друга, и это было отчего-то необычайно волнующе и трогательно. Саймон бережно вставил сердце Маркуса в свою грудь, немного вздрагивая от вновь вернувшегося ощущения целостности. Сообщения об ошибках перестали мигать, наконец проясняя обзор, и он смог четко увидеть перед собой лицо командира, уже справившегося раньше него. Несколько мгновений андроиды смотрели друг на друга, прислушиваясь к своим ощущениям. На деле, конечно, ничего не должно было измениться. Но все равно что-то почти неуловимо поменялось. Возможно, лишь на уровне восприятия, но так ли это было важно? — Твое сердце бьется в моей груди, а мое — в твоей, — Саймон едва ли не лучился от радости, счастливо улыбаясь. — Я и не мог даже мечтать о подобном всего несколько дней назад. Спасибо, Маркус. За все. Вместо ответа лидер девиантов притянул блондина ближе к себе и поцеловал, вновь погружая в пучину нежности. Даже если завтрашняя операция провалится, в настоящий момент ему было все равно. — Я всегда буду с тобой, — слегка отстраняясь и утыкаясь в плечо Маркусу, прошептал светловолосый андроид, крепче сжимая плечи командира в объятиях. — Теперь и умереть не так страшно. — Что я говорил тебе о пессимизме? — Что? — Люблю тебя, Саймон. Наступившее после этих слов молчание казалось уютным как никогда.
