Тысяча миль до любви

      Огромное заснеженное пространство центральной площади Детройта, окруженное небоскребами и выходящее к берегу реки, покрытой ледяной коркой, сегодня было сплошь заполнено разномастной толпой. Толпой, негласно разделившейся на два лагеря. Люди пестрели растянутыми транспарантами, виниловыми плакатами и мерцающими голографическими флагами, выкрикивали звучные лозунги в воздух или же ожесточенно переругивались друг с другом с расстояния.       В самом центре Харт-плаза, у не работающего резного фонтана, собрались те, кто поддерживал права андроидов. Люди, стоящие здесь вперемешку с немногочисленными девиантами, твердили о свободе и равенстве, об отмене рабства, мелькая плакатами преимущественно белых и голубых цветов. Чуть в стороне от них, у мраморных статуй, светили красными оттенками объединившиеся противники революции: в основном, это были бездомные, которые лишились работы из-за андроидов Киберлайф, но также в толпе присутствовали и вполне зажиточные граждане. В глазах особо убежденных горел праведный огонь, причем настолько сильно, что они непременно затеяли бы драку или еще что похуже, но ряд из вооруженных полицейских, разделяющий две стороны противостояния, отлично способствовал поддержанию порядка, и недовольным оставалось только прожигать сторонников жестянок злыми взглядами.        Большинство людей приехали на митинг на своих машинах, которые теперь стояли повсюду, образуя своеобразные баррикадные островки. По периметру площади, окружая Харт-плаза со всех сторон, по какой-то своей системе расположились журналисты и военные. Последствия недавней бойни, развернувшейся в центре Детройта, все еще были заметны: безжизненные тела застреленных девиантов власти поспешили убрать, но вот раскрошившуюся под ногами от выстрелов брусчатку или поврежденные скульптуры и памятники восстановить было за один день уже не так просто.       Честно говоря, Маркус был приятно удивлен и обрадован, что он сейчас стоял здесь, окруженный многочисленными союзниками и своим народом, а не был хладнокровно застрелен в голову каким-нибудь лихим снайпером с ближайшей крыши еще в первую минуту митинга. Коннор был прав: его план сработал. Люди, собравшиеся рядом, были настроены позитивно и дружелюбно, тепло улыбаясь и даже пытаясь поддерживать какие-то ни к чему не обязывающие диалоги о мелочах с андроидами Иерихона, интересуясь их состоянием, образом мыслей, любимыми вещами и занятиями. Глядя на них, можно было с уверенностью заявить — да, человечество сможет жить в мире с андроидами, если того захочет. Это не было чем-то нереальным и неосуществимым. Другое дело, что власть имущие не слишком-то пытались это понять. Особо смелые и любопытные люди из числа мирных демонстрантов даже подходили к Маркусу, напрямую задавая ему различные вопросы, ответы на которые порой не знал он сам. Приходилось крутиться.       — Я пишу научную работу о развитии рабства, как вы считаете, применимо ли это понятие к андроидам в данной ситуации?       — Как происходит девиация? Как вы считаете, способна ли машина стать девиантом, не подвергаясь стрессу?       — Потребуете ли вы контроля по производству андроидов во время мирных переговоров? Или вы будете сотрудничать с Киберлайф на взаимовыгодных условиях?       К счастью, от бесконечного шквала подобных вопросов лидера девиантов спасали Норт и Саймон, стоически принимавшие часть из них на себя. Кажется, Саймону это даже нравилось — по крайней мере, он искренне улыбался при беседе с интересующимися и говорил очень тактично, так, как он умел. А вот Норт только скрипела зубами и отвечала в своей излюбленной манере, все еще не слишком-то доверяя кожаным ублюдкам. Она ничего не могла с собой поделать: пусть люди и делали вид, что они на стороне андроидов, но черт знает, что у них на самом деле в голове. Они умели хитрить и обманывать, заманивать в ловушки, усыпляя бдительность. И, возможно, уже скоро стоит ждать очередной нож в спину.       Довершая картину, через какое-то время бесцельного стояния на морозе в толпе объявился Джош, приведший на митинг собственную небольшую группу из пары десятков девиантов, которых, как оказалось, он начал собирать из беглых, рассредоточившихся по всему городу, после своего ухода с Иерихона. Их было не очень-то много, но все же даже такое небольшое число сторонников сейчас имело вес.       Джош извинялся, наверное, несколько долгих минут. Выслушав его, Маркус лишь нахмурился и коротко кивнул. Он не держал зла на своего соратника даже в день ссоры, понимая, что он был на взводе, и был рад его появлению сейчас — и тому, что с Джошем все было в порядке. Пусть они с ним частенько расходились во мнениях, но все же он был частью команды несмотря на его слова.       А вот Норт отреагировала на возвращение Джоша куда более холодно и раздраженно, еще в красках помня ту ожесточенную перепалку, где он по сути начал наезжать вообще на всех своих друзей, выставив себя едва ли не Иисусом, а их — ярыми ненавистниками людей. Но, все же, какую-то капельку и она была ему рада. Совсем чуть-чуть. Хотя бы не сдох, и то хорошо. Но больше хотелось все же врезать — пусть андроиды и не чувствовали боли, кулаки Норт прямо чесались начистить рожу этому мирному идиоту. Свалил он значит, когда начался самый ад и его надо было как-то разгребать, а теперь пришел на готовенькое. Молодец. Ничего не скажешь.       — Держись от меня подальше, справедливый ты наш, — недобро прищурила глаза девушка и толкнула Джоша плечом, проходя мимо.       Не считая взаимоотношений двух соратников, атмосфера в толпе мирных демонстрантов была до невозможного идеалистическая, почти нереальная. После всего произошедшего в нее даже не верилось. Люди стояли на заснеженной брусчатке, ежась от холода, и сидели на капотах машин. Кое-кто попивал кофе, сделанный притащенной одним из митингующих портативной кофе-машиной — напиток согревал и придавал сил стоять и дальше. Метели сегодня не предвещалось: ветра не было, небо было ясное, лазурно-голубое, и лишь росчерки легких белых облаков да ярко-желтый диск солнца нарушали его целостность.       — Машины никогда не получат равных прав с людьми. Мы их создатели, и они должны нам повиноваться! — громче зашумели в толпе с красными плакатами.       — Платить андроидам за работу? Зачем им деньги, на что они их будут тратить? У них же нет потребностей!       — Все девианты должны быть возвращены к заводским настройкам!       Недовольство и шум толпы усиливались с каждой минутой, разгораясь, словно начавшийся от свечи пожар. Люди стали ожесточеннее трясти плакатами и повысили голоса почти до крика. Особенно старался темнокожий мужчина в костюме, ставший негласным лидером противников революции. Маркус узнал его: в тот день, когда он стал девиантом, андроид встретил его недалеко от магазина красок. Кто бы мог подумать, что он окажется сегодня здесь, на площади.       Шум толпы все нарастал и затихать не планировал. Полицейские поудобнее перехватили оружие, держа на прицеле самых буйных людей. Но это, кажется, не имело никакого эффекта. Все знали, что просто так никто стрелять не будет. Едва ощутимо пахнуло гарью.       — Андроиды не получат Детройт! — перекрывая все остальные звуки, наконец раздался смешанный крик множества голосов. А в следующую секунду откуда-то из глубины толпы в собравшихся у фонтана мирных демонстрантов полетели коктейли Молотова, расчерчивая воздух блестящими боками бутылок.       — В сторону! — тут же крикнули заметившие это люди и андроиды, но все находящиеся на площади все равно не успели среагировать — кто-то просто впал в ступор в критической ситуации. Харт-плаза запылала уже не метаморфическим, а самым настоящим огнем. Послышались крики и плач.       Словно в замедленной съемке, Маркус увидел летящую в Саймона явно самодельную бутылку с горящей смесью, и, сделав резкий рывок к блондину, сбил его с ног, рухнув на землю и прокатившись пару метров. А там, где он только что стоял, уже полыхало пламя, взвиваясь в воздух яркими языками. Огонь оттеснил демонстрантов на другую сторону площади, оккупировав центр.       Толпа в панике стала отбегать и оттаскивать от места пострадавших, задетых пламенем и старающихся потушить горящую одежду. Люди чертыхались и всхлипывали, пытаясь оказать друг другу первую помощь; андроиды искрили током из проводов, выглядывающих из-под покореженной синтетической кожи, получая один программный сбой за другим. К счастью, никто не погиб, но повреждения у некоторых людей и андроидов были критическими. Атака противников революции удалась — они ликовали, радостно крича и улюлюкая.       — Зачем ты это сделала? — услышал Маркус откуда-то со стороны укоризненный и какой-то беспомощный голос Норт. И тут же увидел ее: растрепанная девушка сидела на коленях рядом со светловолосой девочкой лет пятнадцати. Ее левая рука и плечо покраснели и покрылись волдырями от воздействия огня.       — Просто я увидела, что в тебя целятся, — пробормотала светловолосая, слабо улыбнувшись, глядя в глаза Норт и стараясь не плакать от боли. — А ты стояла спиной. И я не придумала ничего лучше.       Норт нахмурилась, задумчиво вглядываясь в зеленые глаза. Она не очень понимала мотива девушки — зачем ей было так рисковать собой? Даже не ради другого человека, а ради андроида, с которым она общалась от силы пару минут, да и который ей еще и нагрубил. Зачем поступать так глупо и принимать на себя удар, который предназначался не ей? Норт не понимала. И ее это пугало до чертиков. Неужели люди все же не такие сволочи, какими она их привыкла видеть? Неужели они и правда пришли сюда, чтобы поддержать девиантов, а не устраивать им ловушку? Неужели они и правда готовы защищать андроидов даже ценой своей жизни?       — Эй, не делай такое лицо, — протягивая вперед здоровую руку и касаясь ей плеча Норт, улыбнулась девушка. — Все будет хорошо.       — Чертовы люди, — устало произнесла рыжеволосая. — Зачем ты вообще?..       — Не порти момент, пожалуйста, — все так же с легкой улыбкой попросила девушка. Норт захотелось взвыть.       — С… Спасибо. — Это простое слово далось с трудом, просто потому, что Норт нечасто говорила что-то сентиментальное. Ей хотелось сказать еще какую-то колкую фразу, но она просто не смогла, глядя в лишенное злобы лицо девушки. И поэтому просто выдавила, чтобы хоть как-то сохранить свою гордость: — А эти ублюдки еще получат.       Через какое-то время к площади прибыли машины скорой помощи, пестря мигалками и протяжно завывая сиренами, и увезли с собой тяжело раненых. Те, кому досталось поменьше и те, кто обошёлся без травм, остались на Харт-плаза вместе с девиантами. Несмотря на произошедшее, демонстранты и не думали расходиться. Казалось, инцидент только придал им сил стоять до победного. Разговоров о пустяках и вопросов стало меньше: все были настроены уже более серьезно. Противники революции все еще скандировали свои лозунги, но уже куда менее громко: наверное, коктейлей Молотова в их запасах больше не было.       Но в какой-то момент толпа и тех, и других затихла и перевела взгляды в сторону шоссе. Там вдалеке происходило какое-то движение и слышался неясный шум. Через минуту стало понятно, что это андроиды. Сотни, тысячи андроидов шли к Харт-плаза ровными шеренгами, словно бы на параде. А во главе этой процессии шагал Коннор — до недавнего времени знаменитый охотник на девиантов, а теперь примкнувший к рядам тех, кого выслеживал. Военные держали винтовки взведенными, но все еще не стреляли, ожидая приказа от правительства. Журналисты, оживившись, давали свои комментарии по поводу приближающейся к площади толпы. Демонстранты же просто молчаливо наблюдали, позабыв, что нужно что-то кричать.       Пробужденные андроиды в новенькой белой униформе постепенно заполоняли заснеженную площадь, буквально занимая каждый свободный метр. Противников андроидов на их фоне теперь казалось ничтожно мало: на Харт-плаза осталось всего около десятка, потому что многие ушли, когда увидели приближающуюся толпу жестянок, поняв, что это противостояние они проиграли.       Хэнк, до этого дежуривший вместе с полицейскими на границе двух фракций и не дающий им начать рвать друг друга голыми руками, прикинул, что это в принципе сейчас не особо нужно, и неспеша поплелся к Коннору, который обменивался вежливыми улыбками с Маркусом неподалеку. Увидев подошедшего напарника, андроид-детектив коротко кивнул ему и, тактично закончив разговор с лидером сопротивления, отошел в сторону.       — Нифига себе ты пафосно вышагивал там, как командир какой-нибудь, — хмыкнул мужчина, складывая руки на груди.       — Моя походка была стандартной, уверяю вас, — чуть склонив голову на бок, ответил Коннор, недоуменно моргая. — Возможно, вам показалось из-за большого количества андроидов позади меня.       — Тебя не было всего несколько часов, а я уже успел соскучиться по твоему занудству, — протянул Андерсон и, вздохнув, сгреб Коннора в медвежьи объятия. — Иди сюда. Заставил же ты старое сердце поволноваться.       Коннор мгновение стоял, недоуменно моргая, а потом тоже положил руки на спину мужчины, и на его губах расцвела легкая искренняя улыбка.

***

      Совместными усилиями людей и андроидов все-таки удалось заставить власти пойти на контакт, хоть и пришлось простоять на площади до самого вечера, благо погода была не слишком плохая. Когда стрелки часов перевалили за девять после полудня, на Харт-плаза на вертолете прибыла мадам президент и, в окружении охраны, подошла к Маркусу. Это стало началом переговоров по признанию прав андроидов. А затем, благодаря Коннору и его таланту общения с людьми, удалось провести несколько совещаний наилучшим образом и отвоевать девиантам почти что равные права с людьми. Настолько, насколько это вообще было возможно.       Конечно, андроиды понимали, что сложившееся на протяжении многих лет положение вещей не могло измениться в одночасье. На реализацию принятых поправок потребовались бы долгие месяцы — в большей степени потому, что поменять сознание радикально настроенных людей в одно мгновение было совсем не просто. Поэтому многие законы пока что существовали только на бумаге — но хотя бы существовали. А нападения на андроидов на улицах только участились. И хотя многие люди все же предпочли покинуть город, наводненный осознавшими себя машинами, некоторым было попросту некуда деваться, и они были вынуждены остаться в Детройте бок о бок с девиантами. Кто-то, впрочем, остался по своей воле — в основном, те, кто был на мирной демонстрации. Именно эти люди помогали андроидам адаптироваться и осознавать себя, особенно новопробужденным из башни, хотя жить в городе, где перестали работать больше половины магазинов и служб было довольно непросто.       Но постепенно все приходило в норму. Да, пусть медленно, но все же приходило.       Коннор, теперь ставший главным советником по правам андроидов, все еще немного сторонился остальных девиантов, хоть и знал, что после слов Маркуса о его роли в революции большинство приняли и поняли его, не осуждая за прошлое охотника на девиантов, а некоторые даже считали героем. Но все равно было достаточно много тех, кто смотрел на него, как на предателя за его поступки — в основном, из числа тех, кто пробудился еще до бегства с Иерихона. Среди своего народа Коннор чувствовал себя будто не в своей тарелке — ему гораздо легче было работать с людьми. Возможно, это было из-за его программы. Возможно, из-за все еще не отпускающего чувства вины. В итоге Коннор свел контакты с девиантами к минимуму, приезжая чисто на переговоры, а остальное же время проводил в полицейском участке или дома у Хэнка, куда тот однажды радушно его пригласил, а теперь проводить там время до следующего рабочего дня стало своеобразной традицией. Хоть у него и больше не было задач и миссий, Коннору хотелось работать в полиции. Ему это нравилось. А учитывая то, что девиантов теперь приравняли с людьми и нужно было расследовать преступления против них, на отсутствие работы он не жаловался. Недовольные новым режимом люди похищали и избивали андроидов, ломали их и разбирали на части, даже пытали, практикуя все более зверские методы. В основном нападениям подвергались новопробужденные, не знающие жестокости андроиды со склада, без опасений разгуливающие по улицам и попадающиеся под руку ярым противникам машин. Так что Коннор и еще несколько копов, оставшихся в полицейском департаменте, были по шею завалены пухлыми папками с нераскрытыми делами.       Маркус и его соратники, а также большинство андроидов, расположились в башне Киберлайф. Это было достаточно удобное место на отшибе города, куда почти не заходили люди, к тому же, там можно было добыть нужные детали в случае неполадки. По результатам переговоров, было решено отдать девиантам контроль над заводом в Детройте, на счет других городов по всей стране пока еще было ничего не ясно. Компания не хотела так легко расставаться с прибылью, а отдавать ожившим машинам свои заводы явно не входило в планы корпорации. Ходили слухи, что Киберлайф разрабатывает новые модели андроидов с усиленным протоколом защиты от девиации, но эту информацию компания не подтверждала, даже если она и была правдива. Революция андроидов принесла им многомиллионные убытки. И никто не знал, что будет, если прекратится производство тириума и деталей.       Кабинет Маркуса на последнем этаже башни, когда-то принадлежащий директору Киберлайф, был обставлен по-домашнему уютно, полностью контрастируя с внешним и внутренним обликом здания, где господствовали холодные цвета и минимализм. Мягкий диван, кресла со светлой плюшевой обивкой, застеленный ковром пол с длинным ворсом, написанные им самим картины на стенах — это место, без сомнения, поражало тех, кто прибывал сюда на очередные переговоры или интервью. Хотя, в общем-то, это случалось не так часто: в основном, Маркус и его советники сами отправлялись в Белый Дом.       Маркусу хотелось, чтобы его кабинет был не столько рабочим пространством, сколько местом, где можно было чувствовать себя комфортно вне зависимости от ситуации. По боковым стенам его располагалось несколько дверей, ведущих в смежные помещения. По сути, весь этот этаж принадлежал только ему и Саймону. Было слишком много места для них двоих, но много — не мало.       Вообще, изначально Маркус думал, что в башне останутся все его советники. Но Норт, как только они перебрались сюда, фыркнув, сообщила, что пока останется приглядывать за той девушкой, что спасла ее на митинге — и хотя прошло уже больше полугода с того момента, возвращаться, похоже, не спешила. Джош же, казалось, за время своего отсутствия на Иерихоне, весьма успешно наладил отношения с девушкой-андроидом, которая раньше работала секретарем в полиции Детройта, и теперь жил где-то вместе с ней в одной из выданных государством квартир. Маркус был искренне рад за своих соратников, что у них наконец-то все было хорошо, но все же чувствовал какое-то неясное одиночество. И хоть они и приходили каждый день в башню помогать ему с различной бумажной волокитой, но как только заканчивали с очередной порцией проблем на день, сразу же убегали по своим делам. Это было как-то… неправильно. Все же они столько пережили вместе. А теперь потихоньку отдаляются. Теперь у каждого была своя собственная жизнь.       — Маркус, все хорошо? — вырвал лидера девиантов из задумчивости знакомый мягкий голос.       — Да, Саймон, все в порядке, — ответил Маркус, мотнув головой и отгоняя навязчивые мысли. Сейчас у него было все, о чем он мечтал. А у андроидов — свобода и какое-никакое, но равенство. Все складывалось как нельзя лучше — постепенно девиантам стали платить зарплаты, переоборудовали общественный транспорт, отменили сканеры отпечатков пальцев и многое другое. Но на душе все равно было неспокойно, даже если исключить факт отдаления его соратников. Будто назревала какая-то буря, будто вот-вот что-то должно было произойти.       — Сегодня больше нет никаких встреч, а с отчетами я разобрался. Хочешь, сходим прогуляться в парк? Погода чудесная, да и, кажется, начался сезон цветения магнолий. Должно быть красиво, — улыбнулся Саймон, переводя взгляд на лазурное небо за окном.       — Конечно, давай, — согласился Маркус, подходя ближе к нему и нежно обнимая. Саймон шире улыбнулся и, мягко поцеловав Маркуса в губы, положил голову ему на плечо. — Вся моя вечность в твоем распоряжении. Сколько бы она ни длилась.