Глава клана

      Ужин. Ученики медленно стекались в Большой Зал, обсуждая повседневную школьную рутину. То тут, то там слышались обычные перепалки между факультетами. Золотое Трио Гриффиндора, как обычно с опозданием, появилось в зале. Внимательный взгляд директора отметил, что Рон и Гермиона держались как-то обособленно от Гарри. Не придав этому особого значения, Дамблдор продолжил ничего не значащий разговор с профессором Флитвиком.       Гарри же было не до поедателя лимонных долек, с утра он получил очень странное послание. Нет, такие послания, появляющиеся, казалось бы, из ниоткуда, на тумбочке у кровати, уже давно перестали быть чем-то необычным, даже наоборот, письма были единственной отдушиной в этой проклятой богом школе. Но развитая не по годам интуиция подсказывала, что это письмо не принесёт хороших вестей.       Как бы парень не хотел ошибиться, но глава гильдии, он же приёмный отец и наставник, писал очень коротко, резким, рваным почерком, чего, если честно, от этого вечно спокойного и уверенного в себе и своих силах мужчины нельзя было ожидать. Уже только это говорило о больших проблемах, а само письмо, состоявшее из двух предложений: «У нас крыса. Я теряю контроль», вводило если не в панику, то в замешательство и волнение.       Из-за этого послания Гарри был задумчив и невнимателен в течение всего дня: то на истории магии сказал то, чего по идее знать не должен, то на зельеварении сделал почти идеальное зелье Сна без Сновидений (почти, потому что вовремя себя отдёрнул и начал мешать позже на несколько секунд). Маска участия и всепонимания давала трещины, произошла ссора с Роном, ведь Поттер не поддержал его в нападках на очередного «слизня» и даже резко отдёрнул приятеля, за что был награждён тирадой на подобии: «Ты что жалеешь этих «слизней», Гарри? Они же все поголовно пожиратели, не говори, что хочешь стать одним из этих…» — на последнем слове Уизли презрительно скривился, Герм же просто всегда была с Роном и молчаливо его поддерживала.       Уже сидя в Большом Зале и делая вид, что ест, Гарри вспоминал письмо и надеялся, что всё не так критично, как может показаться. Привычно окинув взглядом Зал и с завистью посмотрев на стол слизеринцев, где большинство учащихся пили кофе, а не доставший до печёнок тыквенный сок, парень думал, что пора бы скинуть надоевшую маску доброго и всепрощающего придурка.       Вдруг его вялые мысли прервал громкий и коллективный вздох изумления сокурсников. «Ну и что на этот раз,» — раздражённо подумал парень, обернувшись… И резко накинул на пространство вокруг себя купол тишины и тумана. А причиной тому был патронус мантикоры, большой такой, с лошадь размером, кончик хвоста нервно бил из стороны в сторону, выдавая напряжение, в котором находился хозяин в момент сотворения заклинания. Поттер выжидательно посмотрел на зверя.       Резким и хриплым голосом патронус начал говорить: «Сын, прости… Я не смог понять раньше… Они подобрались слишком близко… Предатели… Я не успел убрать их всех… Они почти добрались до меня… Гха-гха-гха… Похоже новое звание ты получишь один, агх-гха-гха-ха… Теперь ты новый глава… Защита уже перестроена, ты мой сын… Помни… И прости… Будь сильным, мой мальчик… Прощай….» — последнее слово было сказано едва слышно, но Гарри понял. Он смотрел прямо перед собой до тех пор, пока патронус с тихим шелестом не исчез, по щекам прокатились горячие капли и с тихим стуком упали на паркет Большого Зала.       Парень, нет, мальчик, сейчас именно маленький, сломленный мальчик с удивлением моргнул. Пелена перед глазами начала спадать, и только тогда до воспалённого шоком сознания дошло, что это слёзы. Те самые слёзы, которые он не позволял себе лить уже как восемь лет, с того самого момента, как странный мужчина в чёрном балахоне появился у порога дома на Тисовой.